Чтение онлайн

Мерно стучали на стыках колеса, летели за окном, уносясь назад редкие перелески и широкие поля, мелькали иногда покосившиеся халупы брошенных погибающих деревень. Гремел в ушах поминальный гимн Моцарта… Начиналась новая глава жизни…

Хунта высадил их на развилке дорог уже за американским блок-постом. На счастье распоряжение бравого коменданта о дальнейшем сопровождении гардов сюда не дошло, затерявшись где-то в бюрократических извивах военного управления. У амеров военная бюрократия еще почище, чем в родной Краснознаменной. Ну, да оно и к лучшему, вряд ли удалось бы как-то обосновать для иностранных морпехов необходимость ни с того ни с сего высадить двух человек прямо посреди дороги идущей через враждебную для всех не мусульман „красную зону“. По счастью никому объяснять ничего не понадобилось, контрактники лишь молча пожали плечами, втихую покрутив пальцем у виска, но, раз командир решил, что так надо, значит у него какие-то свои резоны. Уговаривать, а тем паче мешать, здесь было не принято, все люди взрослые, сами разберутся, как жить и что делать. Теперь они стояли на пыльной обочине, рядом с единственным уцелевшим в этой дурацкой экспедиции „хаммером“.

— Может все-таки ты с нами, командир? — чуть дрогнувшим голосом спросил Хунта и неприязненно покосился на нарочно отвернувшегося, мол, я тут вообще не при делах, Мамбу. — Пусть этот сам выпутывается… Тебе-то оно на кой?

— Надо, братишка, надо… — вздохнул Стасер, хлопнув контрактника по плечу. — Он ранен и в одиночку может не дойти. Будь жив и не поминай лихом, даст Бог, еще свидимся…

Хунта лишь неопределенно мотнул головой, внимательно, как в последний раз глянув в глаза командиру.

— Будь жив, командир. Удачи!

— Удачи, брат!

Обдав стоящих облаком удушливой гари „хаммер“, резво взяв с места, рванулся вперед по дороге и вскоре превратился в едва различимую точку, а там и вовсе пропал за горизонтом. Двое остались одни посреди выжженной солнцем, поросшей редкими серыми травяными кочками пустыни.

— Ну и что дальше? — спросил Стасер до последнего провожавший взглядом уходящий за линию горизонта „хаммер“ в котором в очередной раз уезжала вроде бы налаженная и до какой-то степени устроенная жизнь, оставляя его лицом к лицу с новым поворотом в судьбе.

— Дальше нам нужна тачка, — произнес Мамба, осторожно, чтобы не потревожить висящую на перевязи раненую руку, усаживаясь на горячий асфальт. — Пешком здесь не повоюешь.

— Это уж точно, — кивнул, соглашаясь Стасер. — Только где же мы ее возьмем?

— Сначала я думал, ваш вездеход позаимствовать… — начал было Мамба, но, поймав краем глаза опасно сверкнувший взгляд Стасера, тут же поправился. — Да ладно тебе, шучу я, шучу…

— Не смешно!

— Да брось, просто ляпнул не подумав! Сейчас тормознем первую же машину с местными и поедем себе с комфортом. Все нормально будет, как у дедушки!

Стасер лишь неопределенно кивнул в ответ.

Первую появившуюся на трассе машину пришлось ждать порядка часа, а дождавшись, стремглав улепетывать прочь от дороги и вжиматься в землю прячась за чахлой растительностью. Два джипа набитые иракскими гвардейцами пронеслись по шоссе, завывая моторами. Залегших в небольшой ложбинке и наблюдавших за ними из-за травяных кочек беглецов иракцы не заметили.

— Вот блин, — сплюнул Стасер. — Сейчас бы тормознули тачку!

— И не говори, — согласился бледный как мел Мамба, неловко стараясь повернуться к приятелю правым боком.

— А ну, что у тебя там? Давай, показывай! — строго прикрикнул на него мигом засекший странность в поведении Стасер. — Ну, так я и знал, опять начало кровить! Ты что же, растяпа, осторожнее кувыркаться не мог?

По серо-коричневым от въевшейся пыли бинтам уже расплывалось яркое багровое пятно.

— Ага, покувыркаешься с этой бандурой!

Мамба со злостью кинул на песок громоздкую трубу гранатомета.

— Так чего ты в нее вцепился? Давай я, что ли потаскаю! — предложил свою помощь Стасер.

— Спасибо, не надо, — пробурчал Мамба, вновь взваливая укутанную в брезент трубу себе на спину.

— Не доверяешь?

— Как говорит мой шеф, верить можно только себе и то лишь в исключительных случаях.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Стасер. — Давай тогда лапу, придется заново перетягивать.

Одинокий обшарпанный „форд“ появился на дороге, когда они уже совсем потеряли надежду и совершенно обессилили от одуряющей жары и непрерывных атак полчищ невесть откуда взявшихся в пустыне мелких надоедливых мух.

— Ты сиди на обочине, я сам тормозну, — произнес Стасер, с трудом поднимаясь и выходя на середину дороги.

Увидев одинокую фигуру с поднятой рукой, стоящую на шоссе прямо посреди безлюдной пустыни, водитель даже не подумал притормозить, а, как показалось Стасеру, наоборот притопил газ до пола, стараясь поскорее миновать странного кандидата в пассажиры. Стасер многозначительно потряс в воздухе автоматом, но и это не возымело действия. „Форд“ снижать скорость не собирался.

— Вот, урод, блин… — начал было Стасер высказывать окружающему миру свое мнение о неотзывчивом водителе, но закончить не успел.

Сзади простучала короткая автоматная очередь, пули звонко тренькнули о камни, выбивая мелкую крошку и кусочки асфальта прямо перед капотом. „Форд“ взвизгнул тормозами и встал в десятке метров от Стасера. Тот в растерянности обернулся, встретившись взглядом с радостно скалившимся Мамбой.

— Не умеешь ты с местными налаживать отношения, парень, — прокричал разведчик, опуская еще сочащийся легким серым дымком ствол.

Из машины показался одетый в национальный белый бурнус араб, на голове нацеплена цветастая арафатка. Мелко семеня и через каждый шаг угодливо улыбаясь, он двинулся к друзьям что-то быстро тараторя на своем гортанном языке. Стасер знавший по-арабски лишь несколько общеупотребительных выражений типа „Стоять“, „Лежать“, „Сопротивление бесполезно“, даже не пытался понять смысл этого словесного потока. Зато Мамба слушал водителя внимательно и время от времени что-то начальственно покрикивал, после чего араб начинал кланяться и вновь тараторить. Переговоры длились недолго. Водитель вернулся к „форду“ и, распахнув заднюю дверь, вытащил за руку, закутанную в хиджаб и традиционную абаю женщину, что-то коротко ей пояснил и подошел к Мамбе, униженно кланяясь и продолжая беспрестанно тараторить. Мамба устало махнул рукой в сторону от дороги, убирайтесь мол. Араб и женщина, мелко кивая, попятились в указанном направлении. Мамба вновь резко выкрикнул несколько непонятных слов и еще энергичнее махнул здоровой рукой. Это возымело свое действие, водитель вздрогнул, как от удара и, вжав голову в плечи, повернулся и быстро зашагал прочь от дороги, волоча за собой спотыкающуюся женщину. Едва они отвернулись, Мамба неприязненно скривился и поднял автомат. Он стрелял с одной руки, уперев магазин в колено, но даже из такой неудобной позиции не промахнулся. Два одиночных выстрела ударили дуплетом, почти сливаясь друг с другом. Араб, получивший пулю точно в затылок, рухнул головой вперед, как подкошенный, умерев раньше, чем коснулся земли. Женщине пуля попала в шею, и она еще несколько секунд билась в агонии, царапая жесткий песок пустыни скрюченными пальцами.

— Вот и все, — хрипло выдохнул Мамба. — Карета подана и костюмы готовы. Золушка может ехать на бал.

— На кой хрен ты их убил? — Стасер стоял как громом пораженный и с брезгливым удивлением, будто в первый раз увидел и увиденное сильно не понравилось, разглядывал старого друга.

— Что значит на кой? „Случайные свидетели выдвижения разведгруппы подлежат немедленному и безусловному уничтожению“, — процитировал Мамба. — Или забыть успел?

— Да чем бы они тебе помешали!

— Как чем? Если бы я их не убил, они остались бы сидеть здесь у дороги, и натравили бы на нас первый же патруль! Или ты думаешь, что они бы послушались меня и ушли, куда глаза глядят, в пустыню? Это без воды-то? — казалось, Мамба искренне не понимает, какие к нему могут быть претензии.

— Да следующий патруль мог появиться здесь к вечеру, или вообще завтра! — кипятился Стасер.

— А мог через пять минут! — зло оборвал его Мамба. — Я не могу рисковать, забыл? Кстати, о патруле… Чем болтать попусту, помоги раздеть этих… Им шмотки в отличие от нас уже без надобности…

— А нам зачем? — Стасера вовсе не вдохновляла перспектива облачаться в одежду снятую с еще теплого трупа.

— Зачем? — карикатурно передразнил его Мамба. — Затем! Ты что собирался в этой своей робе в Тикрит ехать? Тебя местные еще на подступах на куски разорвут! Так что давай, не сачкуй! Раздевай девку, тебе с твоей славянской рожей и нулевым арабским в самый раз будет роль покорной и молчаливой мусульманской жены. Благо здесь паранджу с тебя никто снять не рискнет. А уж я буду тебе хорошим мужем, можешь не сомневаться!