Чтение онлайн

Весь следующий день в продолжение вчерашнего, Амирхан вынужден был сидеть с гостями. Перед глазами мелькали полуголые девицы, те танцовщицы, которых всё-таки привезли по приказу отца. Но сейчас, кроме раздражения ничего эти танцы не вызывали. Смотрел словно мимо них и видел девчонку, разметавшуюся в его постели. Проснувшись, он застал именно эту картину. Видно Тис стало жарко и она, скинув покрывало, спала голенькая, раскинув руки и ноги. Возбуждение накрыло мгновенно, но Амирхан не позволил себе даже прикоснуться к пленнице. Разглядывая девчонку, улыбнулся, поняв, что впервые в жизни который день в постели с ним спит женщина и это его ничуть не раздражает. В его спальню вход женщинам всегда был строго запрещён и ни для одной он не сделал исключения. И вот теперь русская сопела рядом, периодически пытаясь во сне отодвинуть хозяина кровати на край, как будто ей было мало места.

Амирхан почувствовал, что девушка проснулась, когда сама попыталась отползти от него. Села и схватилась за голову, а потом со стоном завалилась на бок.

— Кружится голова? — поинтересовался с усмешкой Амирхан. — Хочешь в туалет?

Не глядя на него, девушка кивнула и снова попыталась сесть. Поднявшись, Амирхан подхватил её на руки и принёс в ванную. Тис попробовала схватить простынь, но так и осталась обнажённой в руках араба. Покраснела и отвернулась, стараясь не встретиться с ним глазами. Поставив девушку на коврик, Амирхан тут же, как маленького ребёнка, усадил её на унитаз.

— Вы что творите? — задохнулась от возмущения Тис, пытаясь прикрыть руками обнажённую грудь.

— Ты сама не сможешь дойти, поэтому давай писай и обратно в постель. Я жду.

— Выйдите. Я не могу так.

— Нет, не выйду, не хватало, чтоб ты встала с унитаза и разбилась. С тебя такой вредной станется.

— Пожалуйста, обещаю, что аккуратно поднимусь.

— Нет. Что такого, писай быстрей, а я тебя ещё и помою. Могу лишь отвернуться, но одну не оставлю.

Как бы не было стыдно, но Тис пришлось подчиниться и всё пошло по плану, который озвучил Амирхан. После душа, вытерев девушку и снова уложив в постель, мужчина накормил пленницу, которая после этого снова почти мгновенно уснула. Араб сегодня никуда не спешил. Долго лежал, приподнявшись на локте, и гладил раскинувшиеся по подушке волнистые волосы. Почувствовав, как член напрягается от возбуждения, решил не распалять себя и вышел из спальни. Целый день, работая в кабинете, Амирхан нет-нет, да и возвращался мыслями к русской девчонке. Сам не мог понять, зачем оставил в своём доме, да ещё и в своей спальне, но чувствовал необъяснимую потребность ощущать её рядом, гладить, вдыхать пьянящий нежный аромат девичьего тела.

Тис вечером уже не давали снотворного, поэтому с утра почувствовала, как немного стало лучше, в том плане, что голова не шумела и предметы перестали расплываться, заставляя закрыть глаза и провалиться в сон, оставалась лишь общая слабость. Когда дверь открылась и на пороге возник тот самый мужик, который притащил её в свой дом, кормил и таскал в туалет, насторожилась. Впервые она смогла хорошо разглядеть его. Араб был красив. Смуглый, темноволосый, с чуть полными чётко очерченными губами, глазами, темнее любой арабской ночи и короткой ухоженной бородой, больше похожей на немного сильнее обычного отросшую щетину, он притягивал взгляд, но то, что этот мужик был далеко не няшкой, было понятно с первого взгляда. Цепкий взгляд заставил напрячься сильнее, чем раньше. Страха не было, но неприятный холодок всё-таки пробежал по спине Тис. Она внимательно следила за каждым движением араба. Подойдя к кровати, мужчина хитро улыбнулся:

— Мне доложили, что ты на этот раз сама поела.

Тис кивнула.

— Будешь послушной, тебе никто не причинит вреда.

— Вы это о себе? — вопросительно выгнула бровь.

Их взгляды зацепились друг за друга. Он видел её упрямство, кожей ощущал непокорность и понимал, что она не смирилась, а Тис чувствовала его власть над собой и отведённую незавидную роль пленницы, и пока не могла противостоять такому противнику. Силы не восстановились, слабость ещё не позволяла самостоятельно передвигаться. Сжала кулаки, если бы была одна, то зарычала бы. Снова повторялся вчерашний день, хотелось в туалет и Тис нервничала из-за присутствия араба. В то, первое утро, когда он откровенно издеваясь над её состоянием, ушёл, оставив её одну, она кое-как на четвереньках, отдыхая через каждые пол метра, всё же доползла до ванной. Сидя на мраморном полу, ждала, когда наполнится ванная, потому что в душ не смогла зайти. Вокруг было скользкое стекло, а ей нужно было за что-то держаться. Она так и не нашла в себе сил подняться. Кое-как забравшись в ванну, расслабляясь, почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Вода успокаивала, убаюкивала и Тис мгновенно уснула. На следующий день, хозяин сам отнёс её туалет, заставляя краснеть и злиться от стыда и беспомощности, стоял рядом и нагло ждал пока она пописает, а после затащил в душ. Тис так до конца и не решила толи он её мыл, толи гладил. До сих пор не могла смириться с таким унижением, тем более, что одежду ей так и не дали.

Амирхан видел, тревожный взгляд пленницы, а когда она вздохнула и украдкой посмотрела на дверь ванной, всё понял. Молча подошёл и хотел откинуть одеяло, но девчонка опять вцепилась в него так, что побелели пальцы.

— Ты что боишься, что я увижу тебя голой? Так я уже видел и даже трогал от макушки до пальчиков, нечего строить из себя недотрогу. Помнишь, как я мыл тебя в душе? Отпусти одеяло.

— Нет. Что вы опять задумали? Просто позовите служанку и она поможет мне дойти.

— Задумал? — ухмыльнулся араб. — Пока лишь намереваюсь отнести тебя в туалет. Надеюсь, ты не собираешься описать мою постель?

Тис, невольно сглотнув, неожиданно улыбнулась: и с вызовом посмотрела на араба:

— Боитесь? А я могу. Теперь я знаю ваше слабое место, так что если что, будете спать на мокром.

— Попробуй только и будешь спать на полу. Поняла? — взвился Амирхан.

— Ладно, не берите в голову. Я сама схожу, когда вы уйдёте.

— И не надейся. Я у себя в спальне и никуда уходить не собираюсь. Как раз посмотрю, как ты доберёшься сама до ванной.

— Есть же приличия, — возмутилась Тис. — Есть вещи интимного характера.

— Ой, ой! Пристыдила. Не хочу, чтобы с тобой опять что-нибудь приключилось. Ты и так чуть не утонула. И поверь, я вполне переживу, если услышу, как ты очередной раз писаешь. Ещё и помою тебя, как вчера. Мне понравилось. Нужно же было смыть с тебя настойку Фирюзы, она перебивала твой личный запах.

Видя, как нахмурилась девчонка, Амирхан весело рассмеялся. Его забавляло, что Тис то краснела, то бледнела. Сжалившись, он кинул ей полотенце и приказал:

— Завернись. Тебе больше нечего надеть и я хочу, чтобы ты оставалась голенькой. Это в какой-то мере сдерживает твою неуёмную энергию.

Злясь на этого наглого араба, Тис попробовала привстать. На одну руку, где было повреждено плечо вообще от боли не смогла опереться, а другая дрожала, не выдерживая веса тела.

— Ты потеряла много крови и к тому же за эти дни очень ослабла. Организм ещё не восстановился.

С этими словами, не церемонясь, мужчина властно откинул одеяло и поставил Тис на ноги, крепко придерживая за плечи. Он сам обернул вокруг неё большое пушистое полотенце и подхватил на руки. Казалось, что его ничего не смущает в происходящем, потому что без стеснения снова посадил Тис на унитаз и снова безоговорочным тоном приказал:

— Писай. Я жду.

— Да что же это такое, — зашипела Тис. — Выйдите в конце-то концов. Мне уже лучше и я не упаду.

— Нет. Пора уже привыкнуть. Могу только отвернуться. Всё, как в прошлый раз. Писай, одну не оставлю и не вздумай сама встать, а то больше не отвернусь, буду караулить. Я тебя об этом уже предупреждал.

— Может быть, вы и вправду какой-то извращенец?

— Ну да, — весело согласился араб. — Считай, что это мелодичное журчание просто музыка для моей души.

Тис от злости стиснула кулаки. Но что возмущаться, оказавшись на унитазе, Тис сама не заметила, как, не взирая на стыд и скромность, начала писать. Амирхан, стараясь не оглядываться, настроил душ и, стянув полотенце, поставил девушку под тёплые струи. Тис всё ещё качало, боясь упасть, она вцепилась в мокрую футболку мужчины и быстро задышала. Для неё была непривычна такая беспомощность, и именно это очень злило и расстраивало одновременно.