Чтение онлайн

Али по праву считал своей наихудшей потерей захват Египта Амром. Это освободило руки Муавии. Он сразу укрепился против византийцев, купив перемирие с Константином ценой ежегодной дани. Арабское предание упоминает об этом лишь мимоходом. От Феофана мы узнаем, что это произошло в 6150 году от Сотворения мира (969 год эры Селевкидов, то есть 38–39 годы от хиджры). Но Муавия не отважился на организованное нападение на Али, он довольствовался тем, что постоянно изматывал его тут и там. В 38 году он отправил Ибн аль-Хадрами в Басру, чтобы поднять на восстание тамимитов, но Зияд ибн Абихи, в то время заместитель префекта при Ибн Аббасе, обратился за защитой к аздитам, и они затоптали огонь и убили Ибн аль-Хадрами, которого покинуло большинство тамимитов. Так рассказывает аль-Мадаини. Он также сообщает, ссылаясь на Авану, о походах, предпринятых сирийцами в 39 году против иракцев, а именно походах Нумана ибн Башира в Айн-Тамр, Суфьяна ибн Ауфа в Хит и Анбар, Абдуллаха ибн Масада аль-Фазари в Тайму, ад-Даххака ибн Кайса в Куткутану [48] . По-видимому, это были лишь набеги, в которых сирийцы скрывались с добычей, а куфийцы их преследовали и иногда настигали.

Аль-Якуби связывает знаменитый поход Буера ибн Абу Артата в Хиджаз и Йемен с этими набегами. Аль-Баккаи тоже относит их к концу жизни Али, говоря, что Джария ибн Кудама во время похода на Буера услышал об убийстве Али. По аль-Вакиди, этот поход произошел не раньше 42 года от хиджры, то есть уже после смерти Али.

По Ибн Исхаку, аль-Баккаи сообщает о перемирии, которое заключили между собой Али и Муавия в 40 году от хиджры после довольно длительной переписки, но это перемирие могло быть только кратковременным, поскольку в начале 40 года Муавия принял в Иерусалиме титул халифа и заставил сирийцев принести ему клятву верности. Это стало новым вызовом для Али, который ответил на него тем, что подготовил крупную кампанию против сирийцев, но убийство помешало осуществлению его планов. О присяге Муавии в Иерусалиме свидетельствует сириец Нельдеке. Он помещает одно после другого два независимых описания одного и того же события. «В 971 году эры Селевкидов многие арабы собрались в Иерусалиме и поставили царем Муавию; он поднялся на Голгофу, сел там и помолился, затем сошел в Гефсиманию и оттуда спустился к могиле Святой Марии, где снова помолился…» «В июле 971 года эмиры и многие арабы собрались и поклонились Муавии. Пришло указание, что во всех областях его земли его надлежит провозгласить царем [49] . Он не носил венца, как это делали цари мира до сих пор, но поместил свой престол в Дамаске и не пожелал обосноваться в доме Мухаммеда» (Медине). 3 июля 971 года эры Селевкидов (660 год) начинается 16 сафара 40 года от хиджры. Согласно Масруки, сирийцы принесли присягу Муавии в Иерусалиме в 40 году от хиджры. Однако неверно утверждать, что это произошло лишь после смерти Али. Примечательно, что Муавия ждал так долго, прежде чем претендовать на халифат. Согласно Continuatio Исидора, он прожил пять лет civiliter, то есть как civis, гражданин, а именно c 36 по 40 год, а затем еще 20 лет в качестве правителя.

Сириец также утверждает, что Али перед смертью хотел еще раз отправиться в поход на Муавию. Эти сведения отнесены к неверному году (к 969, а не 971 или 972 году эры Селевкидов), но сами по себе верны. Аль-Якуби говорит то же самое. В основном считается, что Али к моменту своей смерти имел в распоряжении армию из 40 тысяч человек, которым не терпелось пойти на сирийцев. Кто бы иначе мог ее снарядить и против кого, если не против сирийцев?

Роковое нападение на Али произошло в пятницу, 15 рамадана 40 года, в куфийской мечети. Он умер в следующее воскресенье, 24 января 661 года. Эти даты, которые приводит аль-Вакиди, подтверждаются указанными днями недели, а различающиеся – опровергнуты. Убийца – мурадит, или, точнее, таджубит Ибн Мульджам был хариджитом. Хариджиты с гордостью называют его «нашим братом». Стихи его соплеменника Ибн Майяса свидетельствуют о том, что убийство он совершил по наущению женщины по имени Катам, которая поставила ему условие: если он хочет на ней жениться, он должен отомстить Али за Нахраван. Эта версия исключает другую, которую можно согласовать с первой лишь искусственно, а именно что он был одним из тех хариджитов, которые совершили убийство по принесенной в Мекке клятве: что они в один день избавят общину Мухаммеда от трех тиранов – Али, Муавии и Амра. Личная клятва, принесенная подобным образом тремя людьми, даже не соответствует обычаям ранних хариджитов, как уже заметил Ибн аль-Асир [50] . Инсинуация Абуль-Асвада, что Муавия нанял убийцу, не пользовалась ни малейшим доверием даже у его врагов, хотя, конечно, это убийство было выгодно Муавии, ведь только благодаря ему Муавия и заполучил халифат. Хасан ибн Али упрекает куфийцев в том, что они убили его отца, и халиф Мансур выражает аналогичную точку зрения. Из этого видно, что Ибн Мульджам и Катам в Куфе были у себя дома.

Муавия со своей стороны перешел в наступление (аль-Якуби). Он отправился в Ирак по обычному пути через Месопотамию и расположил свой лагерь у Маскина на границе с Мосулом по Тигру в сторону Савада, но прибыл туда лишь через некоторое время после смерти Али. Тем временем начались сильные беспорядки, направленные против Хасана – сына Али и его преемника. Он не желал войны, хотя за него стояло сорок тысяч готовых сражаться человек, и через шесть месяцев воспользовался возможностью отречься от власти и примириться с Муавией. Эта общая канва событий достоверна, но сведения о том, как конкретно они развивались после убийства Али, запутанны и неполны.

Ниже приведена версия аз-Зухри. Али поручил Кайсу ибн Сааду руководство армией и в награду пообещал ему провинцию Азербайджан, из которой предполагалось сместить Ибн аль-Ашаса, и Кайс ревностно взялся проводить кампанию. Но Хасан хотел заключить мир с Муавией на выгодных условиях. Он низложил Кайса, потому что тот воспротивился ему, и поставил вместо него Абдуллаха ибн Аббаса. Он уже вызвал подозрения куфийцев своим двусмысленным поведением при принесении клятвы верности, и они решили, что он им не подходит. Вскоре после этого он получил доказательство их отношения к нему в виде удара копьем, который случился при не очень ясно описанных обстоятельствах. В связи с этим он вступил в переговоры с Муавией, отказался от власти за крупную сумму денег и потом сожалел, что не потребовал в два раза больше. Еще до него Ибн Аббас тоже вел переговоры с Муавией и бросил армию в беде. После этого армия снова выбрала Кайса своим вождем с поручением вести войну, пока сторонникам Али не будет гарантирована амнистия и неприкосновенность их имущества и жизни. Он легко получил согласие на это от Муавии, для которого немало значило привлечение его на свою сторону; однако он не взял предложенных ему денег и не заключил никаких выгодных ему самому сделок.

Аль-Баккаи рассказывает другую версию. Кайс командовал не всей армией, а только авангардом, или шуртой, в 12 тысяч человек, которых он сохранил даже после смерти Али. Сам Хасан с основными силами продвинулся к Мадаину и отправил Кайса с авангардом навстречу Муавии (в Маскине). Внезапно в мадаинском лагере раздались крики: «Кайс погиб, бегите отсюда!» После этого шатер Хасана разграбили, а сам он укрылся в белом замке, откуда, несмотря на протесты его брата Хусейна, вступил в сообщение с Муавией и добился от него всего, чего требовал, – всех денег из куфийской сокровищницы, годового дохода от Дарабгарда и обещания, что его отца Али не будут поносить в мечети в его присутствии [51] .

Аль-Якуби приводит еще один вариант. Хасан послал против Муавии Убайдуллаха ибн Аббаса с 12 тысячами человек, а вместе с ним Кайса в качестве советника, который должен был направлять его своими советами. Муавия тщетно пытался подкупить Кайса, но ему удалось только переменить Убайдуллаха подкупом в миллион, и тот перешел к нему с 8 тысячами человек. Хасан с основной армией находился в Мадаине, и Муавия отправил к нему Мугиру и других посредников. Покидая Хасана, они широко распространили по лагерю слухи, будто он объявил, что готов заключить мир, после чего его собственные воины напали на него и разграбили его шатры. Он бежал на лошади в замок в Сабате, но аль-Джаррах ибн Синан (он же Ибн Кабиса) аль-Асади грубо с ним обошелся и ранил копьем. Обессилевшего от кровопотери, его вернули в Мадаин, и он долго пролежал там в тяжелом состоянии. Тем временем его сторонники покинули его, и Муавия захватил Ирак, и в конце концов ему ничего не осталось, кроме как отречься от власти. Рассказ ад-Динавари похож и имеет лишь небольшие отличия. Он говорит, что йеменцы и рабииты из Куфы спасли Хасана в Сабате от рук куфийских мударитов.

В целом Авана и аль-Якуби согласны между собой, но не с аз-Зухри, чьи цели непонятны. Несколько встречающихся расхождений невозможно объяснить. Например, удар копьем частично отделен от разграбления шатра по времени и месту, а частично связан с ним. Эта тенденция прослеживается и в других расхождениях. У аль-Якуби и ад-Динавари тоже встречается упоминание о попытке оправдать Хасана за счет куфийцев; аз-Зухри выставляет его в самом неблагоприятном свете, но наибольшее различие, происходящее из-за этой тенденции, – это объяснение поведения Абдуллаха ибн Аббаса, предка династии Аббасидов. В правление Аббасидов было опасно говорить правду об этом святом человеке; соблазн состоял либо в том, чтобы приукрасить роль, которую он сыграл, либо вообще умолчать о ней [52] . Согласно аз-Зухри, старейшему передатчику преданий, который умер еще до эпохи Аббасидов, Абдуллах ибн Аббас догадывался о намерении Хасана заключить мир, опередил его и обеспечил для себя те деньги от Муавии, которых добивался Хасан. Потом он бросил иракскую армию в незавидном положении и тайком отправился под конвоем в сирийский лагерь. Авана ничего не говорит об этом. Вместо знаменитого Абдуллаха аль-Якуби делает его Убайдуллахом ибн Аббасом, его младшим братом.

Аль-Мадаини уже знаком со спором относительно того, кто же перешел к Муавии при Хасане – Абдуллах или Убайдуллах, так что дело здесь не только в расхождении версий у переписчиков. Он выбирает Убайдуллаха, как это делают и Умар ибн Шабба и аль-Балазури. Убайдуллах был наместником Йемена, когда Буер ибн Аби Артат предпринял свой поход туда. Двое его сыновей попали в руки Буера и были убиты, и из-за этого их мать потеряла рассудок. По данным аль-Вакиди, этот поход состоялся в 42 году от хиджры. В то время Убайдуллах все еще находился в Йемене, воюя с Муавией, и поэтому не мог перейти к нему за год или два до того. Аль-Вакиди, во всяком случае, наверняка не мог знать ни о каком подобном переходе. Авана утверждает, что поход состоялся во второй половине 40 года, однако предположение, что Убайдуллах так спешил заключить договор с убийцей своих сыновей, кажется невероятным. Кроме того, гораздо легче найти мотив для замены Убайдуллаха Абдуллахом, чем для противоположного действия. Основателя династии, при которой жил аль-Мадаини и которой он был предан, не следовало позорить допущением, что он первым заключил договор с безбожными Омейядами; с другой стороны, его братом Убайдуллахом вполне можно пожертвовать.

Более того, Абдуллаха лишь частично удается оправдать заменой на брата. Деньги, которые, по словам аз-Зухри, он захватил и которые Муавия позволил ему взять, были деньгами из государственной казны Басры, точно так же, как пять миллионов, предоставленные Хасану, были взяты из казны Куфы. Это подтверждает Абу Убайда. Он согласен с аз-Зухри, что после смерти Али Абдуллах отправился из Басры к Хасану и по этому случаю взял с собой деньги из государственной казны. Разумеется, оправдание подразумевает, что эта сумма не превышала того, что он мог требовать в качестве причитающегося ему жалованья, но примечательно, что аль-Мадаини, Умар ибн Шабба и аль-Балазури также не отрицают, что Абдуллах сбежал с государственной казной Басры. Они лишь упоминают, что он сделал это при Али, вскоре после битвы при Нахраване, и что это не имело никакого отношения к его переходу к Муавии [53] . Это делает измену двойной. Сыновья Аббаса с очень похожими именами дважды друг за другом в течение короткого времени постыдно оставляют свой пост, а в данном случае еще и с большими деньгами. Тем не менее более вероятно, что это произошло только один раз; так что аз-Зухри все же прав, говоря, что Абдуллах, а не Убайдуллах был доверенным лицом Хасана, как раньше был доверенным лицом Али, и что он позволил Муавии подкупить себя еще до Хасана. Даже у аль-Мадаини мы находим его с Али в 39 году, но после заключения мира сразу же видим его в кругу Муавии. Джамаат при Муавии, то есть объединение общины Мухаммеда под властью одного правителя, состоялся в первой половине 41 года от хиджры, то есть летом 661 года. Рассказы об этом отличаются друг от друга в отношении точной даты. По словам Ильи из Нисибина, Хасан отрекся от престола в пользу Муавии в понедельник 21-го числа месяца раби уль-авваль 41 года, то есть в понедельник 26 июля 661 года. Аль-Вакиди говорит, что Муавия двинулся в Куфу в раби ас-сани 41 года (август 661). Неизвестное предание гласит, что мир был заключен в раби ас-сани, но Муавия вошел в Куфу не раньше начала месяца джумада аль-уля. Аль-Мадаини сообщает, что он вошел в город либо 25-го числа раби уль-авваль, либо 25 джумады аль-уля, но все еще находился в Куфе в раджабе, так как переписывался оттуда с Буером, находившимся в Басре, а Буер приехал туда в раджабе и пробыл шесть месяцев. Но в джумаде аль-уля 41 года он уже сделал Мугиру ибн Шубу своим наместником в Куфе.

В течение всего своего правления Муавия ибн Абу Суфьян вел войну с византийцами как на море, так и на суше более ревностно и непрерывно, чем любой из его преемников, и дважды протягивал руку в сторону самой вражеской столицы. Но при этом он оставил задачу по установлению его власти в завоеванном Ираке своим наместникам в Куфе и Басре. Дошедшее до нас предание выделяет их на фоне других и больше рассказывает о Мугире и Зияде, чем о самом Муавии, а также заставляет альтер эго Муавии Абдул-Малика отойти на второй план, уступив место аль-Хаджжаджу. Все эти три знаменитых наместника были сакифитами из Таифа, высоко и красиво расположенного города-побратима Мекки, который благодаря исламу приобрел важность наряду с Меккой и Мединой, а также благодаря тому, что занимал определенное привилегированное положение над племенами, как это уже было очевидно в случае ридды 11 года. В отличие от ансаров у сакифитов был прочный и давний союз с правящими курайшитами, особенно Омейядами, которые поддерживали тесные связи с Таифом и имели там собственность. Они пользовались репутацией очень умных [54] , репутацией, которую им удалось сохранить, и во времена Омейядов из их рядов вышла блестящая плеяда талантливых людей. Мухтар и Мухаммед ибн аль-Касим принадлежали к ним, как и другие выдающиеся фигуры.