Чтение онлайн

Торговля со странами Европы приняла широкие размеры лишь с XI века, а торговле с Византией постоянно препятствовали войны. Тем не менее торговые операции с Византией не прекращались никогда. Существовали и широкие торговые связи с хазарами (в столице которых Итиле находилась мусульманская колония), тюркскими кочевниками и Русью. Привозимые в Багдад заморские товары частично раскупались халифом и придворной аристократией, но большая их часть отправлялась в порты Сирии и Египта и предназначалась для продажи в христианские страны Средиземноморья, а остальные шли по суше и морем в Константинополь, а оттуда развозились по странам Восточной Европы и в византийскую Италию. Часть товаров перевозили по суше в города Мавераннахра, знаменитого центра международной торговли, и далее по шелковому пути в Китай. Из Европы в мусульманские страны ввозились изделия из кожи, пушнина, лесоматериалы для кораблестроения, железо для изготовления оружия. По Индийскому океану также доставлялось тиковое и каштановое дерево, использовавшееся при строительстве кораблей, а из Африки – особенно ценные породы дерева и слоновая кость. Процветала и работорговля. Рабов привозили из Черной Африки, особенно с острова Занзибар, Восточной Европы и тюркской Центральной Азии. Не последнюю роль в торговле живым товаром играли венецианские работорговцы.

Европа ввозила из стран исламского мира не только предметы роскоши, специи и продукты питания (например, финики и соль), но и товары, необходимые для фабричного производства, например квасцы из Египта. Как для европейских, так и для мусульманских купцов смысл торговли состоял в игре на различии цен в странах Востока и Запада. Проблемы завоевания рынков или конкуренции в Средние века не было. Баланс импорта и экспорта товаров постоянно сохранялся, и все расчеты велись в наличных деньгах.

В торговле мусульманского Востока участвовали купцы всех религиозных и национальных групп: мусульмане, христиане, евреи и зороастрийцы. Так, в торговых операциях в Индийском океане ведущая роль принадлежала персам и арабам, а за пределами Индийского океана доминировали евреи и христиане, перевозившие свои товары на кораблях мусульман. Торговля со странами Запада по традиции находилась в основном в руках южноитальянских и венецианских купцов и евреев из Испании и Южной Франции, прославившихся своей предприимчивостью. Обширные сведения о еврейской торговле между странами Запада и Востока содержатся в материалах каирской генизы (места хранения в синагоге священных и иных документов).

В X – XI веках отсутствие прочной власти в Халифате и войны в его восточных провинциях, а также торговая политика Фатимидов и усиление итальянских городов способствовали изменению торговых путей в Индийском океане. Важным центром на пути между Красным и Средиземным морями стал Йемен. Торговые пути с Южной Италией проходили через Магриб, а еще с VIII – IX веков – через Испанию. Через Испанию везли главным образом наиболее ценные предметы и продукты небольшого веса: специи (особенно перец), благовония, наркотические вещества, драгоценные камни и жемчуг, а также привозимые из Китая тонкие ткани из шелка.

Во время Крестовых походов торговлю по Средиземному морю контролировали в основном христианские купцы, а с Африкой и Азией вплоть до португальских открытий – мусульманские. Операции совершались в Египте, который служил перевалочным пунктом для товаров, и в Сирии, причем мусульманские и еврейские купцы держали в своих руках торговлю Азии со странами Средиземного моря.

Ремесленники и торговцы одной профессии обычно располагались, как и в европейских городах, в отдельном квартале, причем средневековый мусульманский город развивался как конгломерат закрытых, а порой даже враждебных друг другу районов, иногда разделенных стенами с запиравшимися на ночь воротами, а иногда пустошами или руинами разрушенных сооружений.

Некоторые кварталы заселялись по национальному или религиозному признаку. Например, квартал аль-Карх в Багдаде был населен почти только шиитами. Исключение составляли поставщики предметов питания, которые проживали в больших городах во всех кварталах. В центре города, близ большой мечети, обычно располагались поставщики текстильных товаров с центральными складами, большими лавками и крытым базаром. Тут же обычно сидели менялы и золотых дел мастера. Около городских ворот находились рынки для торговли с кочевниками, а также «фундуки» или караван-сараи для хранения товаров и торговли с иноземными купцами.

По обе стороны улиц обычно сооружались дома без окон, в которых горожане держали свою собственность, здесь же находились их семьи. Обитателей дома нельзя было увидеть снаружи, единственная открытая для воздуха его часть была обращена во внутренний дворик или к проходу на крышу, где жители проводили жаркие южные ночи.

Разумеется, в каждом городе были какие-то формы хозяйственной администрации, в функции которой входило наблюдение за исправностью проезжих дорог, источниками водоснабжения и очистки города от мусора. Была и полиция, которая наблюдала за благонравием горожан, порядком и охраняла покой жителей.

Богатый горожанин жил в окружении большого количества слуг и имел одного или нескольких невольников. Рабы в основном использовались для домашних услуг в качестве ремесленников, но почти никогда не работали в сельском хозяйстве. Арабский средневековый фольклор полон рассказов о нерадивости рабов и их своенравии, к которому хозяева часто относились с известной долей юмора. На службе у халифа или иных высокопоставленных персон они могли достичь высокого положения. Именно так происходило со многими тюркскими и африканскими рабами, из которых комплектовались отряды придворной гвардии. Иногда их назначали управляющими имениями, а иногда их судьба складывалась трагично: их кастрировали и помещали евнухами в гаремы. Дети от рабынь-наложниц и их хозяев обычно получали свободу, так же как и сами рабыни после смерти их господ.

Смешанные браки и внебрачные отношения рабовладельцев с их рабынями, возможно, объясняют сравнительно слабое распространение расовых предрассудков в средневековом исламском обществе, да и сами халифы часто были плодами подобных связей.

Во второй половине IX века во внутренней жизни Халифата наметился решающий перелом. В 847 году умер халиф аль-Васик, и власть перешла в руки ставленника тюркских военачальников, брата аль-Васика – Джафара, вступившего на трон под именем аль-Мутаваккила (847 –861). Уже в первый год своего правления аль-Мутаваккил был вынужден коренным образом изменить религиозную политику своих предшественников и, в отличие от Мамуна и его преемников, больше не оказывать покровительства философам и богословам-мутакаллимам. Небольшая группа мусульманских интеллектуалов, которую традиционная часть исламского общества постоянно подозревала в ереси, была не в состоянии оказать сколько-нибудь серьезную поддержку предшественникам аль-Мутаваккила, и тем приходилось опираться на преторианскую гвардию сперва в Багдаде, а позднее, после 836 года, и в самом халифском дворце в Самарре. Гвардейцы вскоре осознали, что халиф не обладает реальной силой, и предпочли считать своим лидером не его, а того или иного из своих военачальников.

Аль-Мутаваккилу пришлось учесть опыт своего предшественника и считаться с тем, что авторитет халифской власти в государстве упал, а чиновники и военачальники, борясь за власть, все больше вмешиваются в государственные дела. Понимая, какую опасность для правящей династии и для него самого представляют неуправляемые и склонные к политическим авантюрам тюркские гвардейцы, аль-Мутаваккил стал лихорадочно искать способ избавиться от их насильственной опеки и попытался найти опору в консервативных кругах общества. Поэтому в последней судорожной попытке восстановить утраченное положение династии халиф решил принять сторону популярной в народе консервативной теологии и отверг насаждавшуюся его предшественниками элитарную мутазилитскую догматику, к которой ни он, ни его преемники больше никогда не возвращались.

Халифы аль-Мансур и Харун ар-Рашид всячески стремились сохранить известное равновесие между требованиями исламского фундаментализма и теми разнообразными культурными традициями, которые привносились в жизнь Халифата интеллектуалами из числа вновь обращенных мусульман. Так они рассчитывали сохранить мир в империи и укрепить свою власть. Аль-Мамун нарушил это равновесие, выступив в поддержку сравнительно узкого круга приверженцев греческой философской мысли и попытавшись основать исламскую догматику на непонятных для широкого круга верующих рационалистических философских основах. Тем самым он нарушил неустойчивый баланс сил и вызвал против себя гнев традиционалистов. Когда же это случилось, Аль-Мутаваккил вместо того, чтобы восстановить этот баланс, попытался переориентироваться на традиционный ислам в его самых крайних формах и истребить всякое проявление религиозного свободомыслия, надеясь таким образом укрепить пошатнувшуюся власть Аббасидской династии и предотвратить неизбежный распад империи. Разумеется, успеха эта политика принести не могла.

Аль-Мутаваккил решительно осудил один из главных мутазилитских тезисов о «сотворенности» Корана, равно как и вообще всю рационалистическую теологию – «калам», и запретил какие-либо дискуссии по поводу символа веры. Для пропаганды традиционного вероучения он призвал некоторых факихов консервативного толка публично отвергать в своих проповедях все положения доктрины мутазилитов и других сторонников тезиса о «свободе воли». Он приказал в торжественной обстановке произвести перезахоронение праха Ахмада ибн Насра аль-Хузаи, казненного по приказу халифа аль-Васика за отказ признать мутазилитскую доктрину, а сместив через некоторое время главного кади Ахмада ибн Аби Дуада, велел заточить его в тюрьму, где он и умер в 854 году. По совету Ахмада ибн Ханбала на пост главного судьи был назначен традиционалист Ибн Ахтам. Сам же Ахмад ибн Ханбал от предложенного ему поста судьи отказался, сославшись на возраст.