Чтение онлайн

МУНДАР БАР ХАРИТ "С БРАТЬЯМИ И СЫНОВЬЯ?И"

Сын Харита Мундар продолжал в основном политику своего отца. Его ориентация была византийской, но, как и Хариту, ему пришлось пережить горькие минуты разочарований и обид, так как полного доверия и к его деятельности Константинополь не имел. Между тем у Мундара были немалые заслуги, но всегда находились поводы что-нибудь поставить ему в укор. Защита границ от нападений лахмидов, участие в персидских походах Византии, дела филарха, теперь царя арабов империи, оставались кругом его обязанностей. Мундар наследовал и другое направление деятельности Харита - оказание поддержки "восточным", монофизитам, которые в эти десятилетия VI в. были гонимы. Симпатия и активная помощь, которую оказывал новый царь гасанидов монофизитам, способствовали тому. что он не был затерян в веках. Сирийский историк Иоанн Ефесский, наряду с яковитскими клириками, сделал его одним из своих героев, посвятив ему много страниц третьей части своей истории. Подробности жизни и деятельности Мундара были известны Иоанну Ефесскому именно потому, что тот был сторонником монофизитов, и возможно, что это было и одной из причин, по которым Мундара брали на подозрение. Сирийский историк дал возможность заглянуть в самую гущу жизни столицы и провинций империи.

В 567 г. император Юстин II принимал персидское посольство во главе с Зихом и гневался на посла персидских арабов, требовавшего от имени лахмида Амра ('??????) денег и почетного приема. Когда посол вернулся неудовлетворенным из Константинополя, царь лахмидов приказал своему брату Кабосу напасть на соседнюю с ним область ромейских арабов, принадлежавшую Аламундару, названному ее ?????????.102 Следовательно, еще при жизни отца Мундар занимал видное положение.

Анонимная сирийская хроника содержит запись: "Год 881... в четверг вознесения этого года дал бой Мундар и помог ему, Мундару, бог, обессилен был Кабос и победил крест".103 Эта битва происходила, следовательно, в 570 г. 20 мая. Высказывались мнения, что это и была знаменитая, воспетая в арабской поэзии, битва Ain Ubag, происходившая при источнике или колодце Убаг,104 тем более что местность, где происходила битва, находится далеко на востоке, положение, совпадающее с данными арабской поэзии.

Подробнее об этой войне говорится, что "персидские арабы" были "в страхе и трепете" перед Харитом и, пока он был жив, они не смели нападать. Узнав о его смерти, они "пренебрегли его сыновьями, его знатными и его войском". Они вторглись в области, принадлежащие "дому Харита", и угнали все табуны верблюдов и стада. Мундар тотчас собрал свое войско, внезапно напал и истребил их. Кабос увидел ужас уничтожения и бежал с немногими. Мундар же расположился в его палатке, забрав весь его лагерь и все имущество, схватил и связал его родственников и некоторых из знатных. Мундар расположил затем свою палатку в трех днях пути от лагеря лахмидов, где было все их имущество.105 Лазутчики Кабоса нашли палатку Мундара и, полагая, что это "их царь", проникли в лагерь, где тотчас были схвачены и частью перебиты. Пробыв там известное время, Мундар со своим войском вернулся, увозя большую добычу, угоняя табуны коней и верблюдов. Кабос собрал большое войско и двинулся на своих врагов. Он послал сказать гасанидам, чтобы они "принимали войну"; Мундар напал "как разбойник" и думает, что "победил нас, а вот мы теперь открыто идем войной на тебя". На это Мундар насмешливо ответил лахмидам: "Из-за чего вы сердитесь, я и сам приду", и перешел "от слов к делу", напав на них неожиданно в пустыне. Одни были уничтожены, другие обратились в бегство.

После таких побед Мундар считал, что имеет право на благодарность, и "написал" о своих победах Юстину II, при этом "писал ему, чтобы он прислал ему золото, дабы оплатить войско". Юстин пришел в страшный гнев, считая, по-видимому, что арабам хватит награбленного, стал угрожать Мундару и положил "убить его хитростью, тайно".106

Если верить Иоанну Ефесскому, то Юстин приказал убить Мундара патрикию Маркиану, о чем и написал ему, а Мундару приказал явиться к этому патрикию. Адреса писем были спутаны, и замысел Юстина стал известен Мундару. Если этот рассказ и не заслуживает полного доверия, то, во всяком случае, нет сомнения в том, что Мундар оказался осведомленным о готовящемся против него заговоре; он был возмущен этой несправедливостью и подготовил свои войска для сопротивления, приказав быть бдительными и вооруженными. Он "взял свое войско, отправился и поселился в пустыне" и "избавил себя от всякой заботы за ромейские земли".107 Эти события относятся ко времени до декабря 574 г., когда Тиверий стал соправителем Юстина.108

Удаление гасанидского войска в пустыню, их отказ охранять границы Византии создали благоприятные условия для нападений, осуществленных "персами и персидскими арабами", которые, "уничтожая и сжигая", дошли до "пределов антиохийских", забрали много пленных, огромную добычу и разорили "множество селений, таких же больших, как города", и возвратились "в свою землю". Наступило время пожалеть о том, что гасаниды перестали нести свою службу, и император стал пытаться побудить их вернуться к охране границ. Виновным в том, что Мундар "открыл секрет", Юстин считал патрикия Маркиана; тогда отпадает необходимость доверять версии о том, что адреса писем были спутаны. К Мундару неоднократно обращались из Константинополя, ему писали, к нему посылали, но он никого не допускал в свой стан. Так прошло около трех лет, когда царь гасанидов, желая примириться с империей, послал Юстиниану, сыну Германа, бывшего magister militum per Orientem, чтобы сообщить о своем согласии встретиться с ним в Русафе. Здесь в почитаемом арабами храме св. Сергия имело место примирение, о котором было сообщено Юстину и "синклиту", а затем произошел обмен грамотами "мира" .109

Желая отбить добычу, захваченную "персидскими арабами", гасаниды тихо, без шума собрались все вместе и совершили внезапное нападение на Хирту, где ими было все уничтожено, разрушено, сожжено, а войско рассеяно.110 Сам Мундар "разбил палатку среди Хирты и жил там пять дней". Затем он забрал богатую добычу из Хирты и с табунами лошадей и верблюдов, с тем, что было захвачено в "ромейской земле" лахмидами, "возвратился обратно". Он стал "прославленным" героем и мог торжествовать победу над лахмидами.111 Произошло это еще при жизни императора Юстина (ум. 6 Х 578 г.), вероятно, летом 578 г.112

Мундар продолжал политику своего отца Харита и в другом направлении: он поддерживал монофизитов, вероисповедание "восточных", противников Халкедонского собора. Сложившаяся традиция связи с монофизитами арабов стала особенно крепкой благодаря деятельности Иакова Барадея, или Бурдеаны (ум. 30 VII 578 г.), страстного сторонника этих взглядов, горячего проповедника, при поддержке Харита посвященного в епископы в 543 г.113 Арабы очень чтили "старца Иакова".114 В несогласиях, возникших с 576 г. между яковитами и сторонниками Павла, монофизитского епископа Александрии, приняли участие широкие круги Сирии, Малой Азии, Междуречья.115 Среди византийских арабов были также сторонники Павла; еще при жизни Харита, когда Павел был гоним, он "прибыл" к нему и "был спрятан".116 Поэтому между арабами также шли ожесточенные споры: одни стояли за Иакова, другие приняли сторону Павла. В течение длительного времени Мундар, как "усердный ревнитель", уговаривал их прийти к соглашению, но безрезультатно. "Разделение было и во всем войске арабском" - .117 Царь и "весь народ арабов" - - принимали участие в споре и попытках к примирению. "Все арабы" были расстроены и возмущены, особенно же "их царь Мундар с братьями и сыновьями".118 В 588 г. селевкидской эры (577 г. н. э.) из Константинополя было послано посольство из трех лиц, чтобы "переговорить о мире на границах". Это были патрикий Феодор, ипаты Иоанн и Петр; они были дружественны патриарху Павлу и в каждом из городов, который они посещали, стремились примирить обе стороны, но в Междуречье преобладали сторонники Иакова Барадея.119 В эти годы делались и другие попытки. Так, из Египта в Сирию прибыли два сторонника Павла - Лонгин и Федор. Тогда как Федор остался "в покое" в Тире, Лонгин отправился "до Хирты дома Харита бар Габалы к Мундару бар Хариту".120 Текст сохранил ценное свидетельство о том, что был "лагерь", "хирта" рода гасанидов. В отличие от Хирты Наамановой, центра государства лахмидов, это была Хирта бар Габалы, "старого Харита", или Хирта "дома Харитова". Предположительно она была расположена недалеко от Дамаска. Здесь находился тогда Мундар бар Харит. Лонгин прибыл сюда, чтобы повидаться с ним.

Причины, по которым соглашение не было достигнуто, лежали не только в чисто догматических вопросах, которые не могли занимать византийских арабов в той мере, в какой это было желательно показать историку-монофизиту, допустившему совершенно явные преувеличения. Здесь, несомненно, действовали и социальные, и этнические причины, которые не давали возможности внести успокоение, как явствует из приведенных далее источников.

Общее политическое положение на Ближнем Востоке в известной мере определялось почти не прекращавшейся войной Византии с Ираном. Замена одних правителей другими, в сущности, не внесла изменений. Тиверий вместо Маврикия поставил магистра Юстиниана.121 В 579 г. престол шаханшаха перешел к Хормизду, переговоры о мире с которым не дали результатов.122 В этой связи в Константинополе были заинтересованы в том, чтобы федераты-арабы были дружественны и могли бы оказать ромейским войскам должную поддержку. К тому же и военные успехи Мундара, защита границ, недавнее примирение требовали внимания и новых поощрений.

В 580 г. н. э. (891 г. селевкидской эры) Мундар посетил столицу Византии и 8 февраля (месяца шабат) был принят императором Тиверием "с большим торжеством и честью особой". Мундару было поднесено много даров, были удовлетворены все его пожелания. Характерно, что среди царских подарков арабам было "золото, много серебра и великолепные одежды", а также седла , золотые уздечки и оружие . Сыновья, которые его сопровождали, были почтены званиями императором. Сам Мундар был удостоен царского венца ( - арабское tadj), который "не давался ни одному из царей арабских до того времени". Они обычно получали право лишь на "диадему", тонкий обруч, который возлагали на голову.123 Обласканный императором, царь арабов не упустил из виду и другую свою цель - объединить и примирить между собой различные толки монофизитов. С разрешения Тиверия 2 марта (адара) того же года Мундаром было созвано "собрание из известных [людей] обеих сторон с александрийцами".124 Но именно то, что это собрание игнорировало более широкие массы и состояло из "глав", из влиятельных, известных людей, достигнутое соглашение вызвало протест со стороны "беспокойных и мятежных", которые не только "не радовались наступившему миру", но и "очень гневались", что на собрание "не допущены были простые всего народа" - . Отрицательное отношение к соглашению было "особенно" вызвано тем, что "не посоветовались и не созвали весь народ" - .125 Нельзя сомневаться в том, что текст сирийского историка отражает какой-то социальный момент. "Схизма" в самой среде монофизитов не была продуктом чисто идеологических споров, а имела глубокие общественные корни; широкие массы "простого народа" не приняли этого соглашения. И в Сирии, и в Египте, в Александрии продолжались споры. Во всяком случае, александрийские клирики и светские люди покинули столицу спокойно; вслед за ними и Мундар просил его отпустить, уговорив Тиверия прекратить гонения на монофизитов. Со своей стороны, Мундар клятвенно обещал восстановить полный мир между сторонами.126

Для жизни арабских племен характерен и следующий эпизод. "Персидские арабы", полагая, что Мундар находится еще в столице, вторглись в его пределы и напали на них. Находясь уже в дороге, гасанид узнал об этом, внезапно появился перед ними, многих перебил и взял обратно всю их добычу. Эта его удача также доставила ему славу.127

А военные действия между Византией и Ираном не прекращались. Переговоры о мире, предпринятые Тиверием, встретили такие требования со стороны Ирана, которые Византия не могла принять. Требовалось дать согласие на то, чтобы Армения и Иверия, так же как и крепость Дара, остались за персами. В ответ на это летом 579 г. византийские войска перешли Тигр и разорили наиболее цветущие области Ирана, а затем "с наступлением зимы" возвратились восвояси. Летом следующего года поход был повторен, причем, чтобы войти в "Вавилонию", в нижнем течении Тигра, било намечено пройти "через пустыни Аравии", с тем чтобы скрыть движение войска. В этом походе с Маврикием шли арабские отряды во главе с Мундаром.128 В течение нескольких дней они продвигались вперед вместе; достигнув в области Бет Арамайе большого моста, они нашли его сломанным, и осуществить этот поход таким путем не оказалось возможным.129 Между Маврикием и Мундаром возникла ссора. Будущий император упрекал арабов в том, что они дали знать персам об их намерениях, а те разрушили мост.130 Обвинение в предательстве Мундара приводит Феофилакт Симокатта, его повторяет и Евагрий, который утверждает, что Аламундар, который возглавлял варваров-скинитов, предал и не захотел перейти реку и сражаться с Маврикием против находящихся там арабов-скинитов.131 Подозрение, под которым находился Мундар, было тяжелым. Как он, так и Маврикий писали императору Тиверию, обвиняя друг друга. Вернувшись в столицу, магистр жестоко говорил о своем соратнике и вызвал гнев и возмущение базилевса, который требовал, чтобы виновного схватили и доставили в столицу. В другом рассказе о тех же событиях сирийский историк говорит, что это "ложь", возводимая на Мундара, что император послал важных лиц, "глав" , чтобы примирить обоих военачальников. Затем Маврикий отправился в Константинополь, "но неизвестно, оговорил ли он Мундара".132 По другим сведениям, персы в это время направили свой удар против Каллиника; сюда двинулся и Маврикий, который был вынужден сжечь барки с продовольствием, которые следовали по Евфрату за войском. Ромеи отбили город, и персы отступили.133 Вероятно, только после этого Маврикий смог отправиться в Константинополь.

Как в случае с Харитом, обвиненном в предательстве интересов империи, так и в подозрениях Маврикия относительно Мундара исследователи не пришли к единому мнению. И греческие, и сирийские источники пристрастны. Евагрий возвеличивает всячески Маврикия и потому поддерживает обвинения, возводимые на Мундара, а Иоанн Ефесский, как горячий монофизит, старается всячески показать его добродетель. Поэтому вопрос остается не разрешенным исследователями, из которых одни считают Мундара преданным империи,134 другие поддерживают версию о его предательстве.135