Чтение онлайн

Можно часами стоять на палубе парохода и любоваться суровой красотой. Пароход идет вниз по реке. Елабужский филиал Ленинградского университета возвращается в Ленинград. Зима была щедрой на добрые вести с фронтов. Красная Армия уже подходила к западным границам Советского Союза. Ленинград начинал залечивать свои раны. Скорее, скорее туда, к берегам Невы!

— Ну как, Виктор Викторович, успели собраться? — спрашивает Амбарцумян-отец стоявшего рядом на палубе Соболева.

— У меня сборы недолги, Амазасп Асатурович. Один маленький чемоданчик. И все!

«Тоже весь в науке, как и мой Виктор», — подумал Амазасп Асатурович. Он рад был поговорить с человеком, которого ценил сын.

— Скучаете о Викторе Амазасповиче? — сочувственно посмотрел Соболев.

— Да! — откровенно сознался отец. — Знаю, что ему необходимо быть в Ереване. У него там много дел в Академии. Вы слышали? Он вице-президент у Орбели. Много хлопот в Ереванском университете. Там еще в начале тридцатых годов создали астрономическую обсерваторию. Перед началом войны ее передали в ведение Армянского филиала Академии наук СССР. Сейчас он думает о создании новой обсерватории. Говорит, что будут нужны специалисты. Их должен дать Ереванский университет.

Виктору приходится совмещать обязанности вице-президента Академии с такими постами, как заведующий кафедрой астрофизики Ереванского университета, — он читает там лекции, назначен директором академической обсерватории. И конечно, пишет. А что пишет? — не представляю. Он как-то постепенно стал ускользать от меня, обособляться… Вернее, даже не обособляться, а я сам не могу уже охватить всех аспектов его научной деятельности. Я ведь не физик и не математик. Мое призвание — философия, литература.

— Всех аспектов его научной деятельности и мы не представляем, хотя работаем рядом с ним, — заметил Соболев. — Знаем, что сделано, меньше знаем, что делается, и почти не знаем его замыслов.

— Да, это так. Век энциклопедистов остался позади. В наше время нужно знать обо всем понемногу, но о немногом все.

— Я с этим согласен. А вы как считаете — разве это не правомерно? — спросил подошедший к собеседникам Ковалев.

Амазасп Асатурович и Соболев согласились. И снова наступило молчание. Шел встречный пароход. Потом ожил репродуктор, и не осталось на всем пароходе человека, который нарушил бы тишину: все слушали, и постепенно выражение настороженности сменялось на лицах довольной улыбкой. В Москве в ту весну ежедневно гремели салюты в честь победителей, и древние стены Кремля то и дело озарялись фейерверком.

Прогулки и беседы на палубе давали выход стремлению людей к общению. Время было такое, что трудно было оставаться наедине со своими переживаниями.

Снова меняются ландшафты, мелькают деревни и городки. На палубе беседуют Амазасп Асатурович, Соболев и Ковалев. Зная, что старику одиноко, они стараются быть около него.

— Завтра предстоит пересадка на поезд. Значит, через три-четыре дня будем обедать уже в Ленинграде. Это меня не очень радует, хотя мечтаю увидеть Ленинград, где я когда-то бегал в студенческой курточке, — сказал Амазасп Асатурович.

— Но ведь вы вскоре, вероятно, переедете в Ереван? — высказал свое предположение Соболев.

— Да, но если это произойдет даже «вскоре», все равно нужно ждать. Что-то поделывают теперь мои внуки и внучки?

— Уже устроились в Ереване.

— Не уверен. В прошлом году я был у них, когда они жили еще в гостинице «Интурист».

Отец хотел добавить, что другой на месте его сына уже давно бы выхлопотал квартиру, но умолчал.

— Конечно, в ближайшее время благоустроятся. Вот вы и приезжайте к нам в Ереван.

— Виктор Амазаспович, вероятно, доволен, что вернулся на родину. Соскучился!

— Он уехал из Тифлиса в двадцать четвертом году, сейчас сорок четвертый: да, почти двадцать лет прожил Виктор за пределами Закавказья, — подтвердил отец.

«Почти двадцать лет!» — подумал Виктор Амазаспович, глядя на фотоснимок группы первых действительных членов Академии наук Армянской ССР и сравнив его с группой учащихся тифлисской 3-й мужской гимназии. «Трое из членов новорожденной Академии — братья Левон и Иосиф Орбели и я учились, хотя в разное время, в стенах одной и той же тифлисской гимназии в Сололаке».

Снимки лежат на столе у окна. Летний ветерок несет прохладу с Арарата. Вершины горы посеребрила неполная луна.

Если один человек способен нести в себе лучшие черты целого народа — его ум и мудрость, стойкость и мужество, доброту и скромность, то таким человеком является герой моей повести.

Близко соприкасаясь с ним на протяжении более тридцати лет, я всегда поражался требовательности, порой суровой и безжалостной, которую он проявляет к самому себе, и мягкости в обращении с друзьями, родными, знакомыми.

Во второстепенных вопросах он не мелочен. Но он высокопринципиален во всем, что касается узловых вопросов науки.

Мой герой, являющий собою образец строгой требовательности и научной добросовестности, стремящийся по его словам, постоянно «оставаться на почве фактов и не вдаваться в далекие спекуляции», в то же время романтик.

Он одарен счастливой способностью выходить в своих мечтах за пределы изученных фактов и самых авторитетных гипотез, окрылять мечтой будничную повседневность.

Это, по-видимому, и привело главного редактора японского журнала «Сэкай» г-на Эбихара Мицуеси к мысли — обратиться к В. А. Амбарцумяну с просьбой познакомить читателей с перспективами шестидесятых годов. В письме, адресованном Виктору Амазасповичу, г-н Эбихара Мицуеси писал: «Журнал «Сэкай», выпускаемый издательством Иванами с 1942 года, который я имею честь редактировать, старался и старается формировать прогрессивные мнения в Японии по политическим, экономическим и культурным вопросам. Главной своей задачей журнал «Сэкай» всегда считал упрочение мира во всем мире и укрепление демократии в Японии и опирается в своей деятельности на поддержку многочисленных читателей — трудящихся, студентов и интеллигенции. В первом номере 1960 года мы хотели бы познакомить наших читателей с мнением зарубежных ученых о перспективах шестидесятых годов… Мы будем очень признательны Вам, если Вы согласитесь принять участие, и направляем Вам письмо видного японского ученого-астронома, профессора Токийского университета Хатанака Такэо… Мы сознаем, что Вы очень загружены делами, но все-таки решились потревожить Вас, зная, какой огромный интерес вызовет у наших читателей Ваше мнение».

Виктор Амбарцумян ответил согласием. В ответном письме г-ну Эбихара Мицуеси он сообщил: «…Я думаю, что Ваша идея опубликовать взгляды ученых различных стран в виде переписки между ними и японскими учеными очень хороша». Далее следовали ответы на вопросы профессора Хатанака Такэо.

В кратком изложении строй мыслей Амбарцумяна таков.

Перспективы изучения Солнечной системы в предстоящем десятилетии огромны. Всякому ясно, что с каждым годом в глубины пространства будут отправляться все более совершенные летательные аппараты, которые сообщат нам достоверную информацию о различных космических телах. Не так далеко время, когда первые люди совершат полеты в мировое пространство, но, конечно, трудно предсказать точно, когда это случится.