Чтение онлайн

Февраль в Южной Испании таков, что нам бы такие феврали. Но спасибо хоть и на том, что не август — иначе под августовским солнцем я бы точно изжарился. Ведь под шерстяной туникой, поверх которой ещё и плащ, а на груди — бронзовый нагрудник для приличия, пододет кожаный поддоспешник, а поверх него — кольчуга. И не абы какая! Вызванный нашим нанимателем из Кордубы наш прежний командир Тордул привёз мне «небольшой скромный подарочек» от моего бывшего раба Нирула и его отца. Обвязанный бечевой свёрток из грубой ткани оказался гибким и весьма увесистым, и когда я развернул его, то понял наконец, зачем оружейник снимал тогда с меня мерку. Бронзовая кольчуга, в отличие от железной, и у римлян считалась элитным доспехом, а тут я, приглядевшись, ещё и опознал пружинную «нечёрную» бронзу. Вот это порадовали кордубские друзья! Угодили — не то слово! Гровер-кольчуга современных реконструкторов, то бишь сплетённая из стандартных пружинных гровер-шайб, если кто не в курсе, держит макаровскую пулю. У моей металл, пожалуй, помягче, зато сами кольца повнушительнее, из толстенькой проволоки, да ещё и заклёпочками из обычной бронзы склёпаны, так что в целом уж всяко не хуже той хвалёной «гровер». При этом отец Нирула — умён мужик, и об этом подумал — оставил на кольцах цвета побежалости, да ещё и молотком их перед термообработкой поколотил маленько, дабы видок у изделия был не слишком элитный, а так, повульгарнее. Это чтоб не позарилось слишком уж высокое начальство, которому хрен откажешь.

И сижу я на слегка норовистом, но зато сильном и выносливом Мавре не охлюпкой, как местные наездники — ага, дурака нашли, а в нормальном седле. Ну, относительно нормальном. Планы-то у меня были вообще наполеоновские — «изобрести» полноценное седло типа ковбойских или среднеазиатских, да ещё и со стременами. Ага, хрен там! Прежде всего я хрен нашёл подходящей специализации ремесленника — ну не делают пока в античном мире сёдел, хоть ты тресни. Я уже раскатал было губу, когда мне сказали, что раб-конюх нашего нанимателя — не главный, а один из двух его помощников — скиф. Скифы, правда, тоже не знали стремян, как не знал их никто в древности, но хотя бы уж знали седло, и я обнадёжился тем, что идею элементарно устроенных стремян я ему всяко растолкую, а само седло этот представитель племени степных наездников должен прекрасно знать и сам. Мой облом был жестоким. Нет, скиф-то седло знал, но своё, скифское — обычную кожаную подушку с подпругой, смягчающую езду, но никак её не облегчающую. А зачем облегчать то, чему любой нормальный скиф и так обучен с малолетства? Я был готов завывать от досады, но тут этот сын причерноморских степей случайно вспомнил о седле их восточных соседей-сородичей — савроматов. Большинство-то их тоже обычными скифского типа пользовалось, но тяжёловооружённые всадники использовали какое-то особое — на жёстком деревянном каркасе с выступами-упорами для бёдер и задницы. Я заинтересовался, и он показал мне на пальцах, а затем и изобразил палкой на земле рисунок, в котором я, приглядевшись, с изумлением опознал римское «рогатое» седло имперских времён. Ну, судя по рисунку, ещё не совсем оно, выступы поменьше, но на прототип будущего шедевра вполне тянущее. А когда меня заинтересовало, можно ли здесь кому-нибудь заказать подобное изделие, конюх-скиф сразил меня наповал.

Оказалось, во-первых, что никакой он не скиф, а как раз савромат, пленённый скифами и проданный ими в рабство причерноморским грекам, которые уже и перепродали его в качестве скифского раба дальше. А во-вторых, у себя — в родном савроматском кочевье — он как раз и был мастером по дереву и коже, в том числе и по сёдлам. И хотя в основном заказывали обычные сёдла без упоров, пару раз он делал и «рогатые» — для вождя и его старшего сына. А почему он здесь конюх? Так не пользуются здесь сёдлами, а по прочей деревянной и кожаной утвари здесь и своих мастеров хватает. Его же как степняка, а значит — лошадника по определению, как раз к лошадям и определили. Восстановившись из того осадка, в который я выпал, я тут же заказал ему такое седло, только с выступами побольше, как у классического римского. Пришлось его поуламывать, поскольку оказалось, что «так никто не делает», но это мы уже проходили с одним кордубским портным, а звонкая монета и здесь решила вопрос о допустимости отступления от традиций. На стремена, о которых не имели ещё ни малейшего понятия даже эти лихие степные наездники, времени катастрофически не оставалось, и я уже в пути сымпровизировал суррогат — обычные ремённые петли. О полноценном рубящем ударе, по легендам якобы разваливающем противника чуть ли не до седла — вскинув коня на дыбы и привстав в стременах — с этой убогой грубятиной не приходилось и мечтать, но по крайней мере я хоть садиться на лошадь мог теперь по человечески. Не скиф ведь я ни разу и не индеец прерий, чтоб смаху на конскую спину запрыгивать. Сами же «рога» седла обеспечивали достаточно жёсткую посадку в нём — весьма немаловажную, если придётся нестись галопом или рубить на скаку. Кроме того, на передние «рога» прекрасно подвешивались импровизированные «седельные ольстеры» для пружинных пистолей. Когда я в первый раз — для пробы — взгромоздил на Мавра эту конструкцию, а затем взгромоздился на неё сам — только с третьей попытки, кстати, поскольку пришлось регулировать длину «псевдостремян» — местные камрады вытаращили на меня глаза и едва сдерживали смех. Некоторые, впрочем, таки прыснули в кулаки, а кое-кто изобразил — ну, у иберов на то свой характерный жест, пальцем у виска они не крутят. Зато наши, сразу же въехавшие в мои преимущества, обзавидовались.

Охота на кроликов с котами и в самом деле оказалась весьма азартным занятием. Это совсем не тот банальный расстрел, которым мы промышляли себе пропитание в первые дни, это действительно развлечение для «богатеньких Буратин». В том, современном мире знакомый биолог, будучи заядлым кошатником, любил повторять, что кот — это маленький тигр. Эх, сюда бы его, на тартесских кошаков поглядеть — вот где настоящие маленькие тигры! Уж на что я ни разу не кошатник — не то, чтоб не люблю кошек, просто я к ним равнодушен — но эти бестии невольно раззадорили и меня. Это ж надо видеть!

Завидев кролика, кошак делает стойку на месте, потом начинает медленно и осторожно подкрадываться к добыче, часто останавливаясь и замирая. Приблизившись, он пригибается, вжимаясь в траву, и уже практически ползёт, шажок за шажком сокращая дистанцию. Терпения тартесскому коту не занимать — прям, львиная охота в миниатюре! На последних метрах котяра распластывается по земле, одновременно напружиниваясь для окончательного броска на жертву. Затем следует молниеносный прыжок — ага, с непредсказуемым результатом.

Собственно, в непредсказуемости-то и заключается основная доля азарта. Если кошак попал и вцепился — звиздец ушастому. Но если промазал сам или жертва выкинула какую неожиданную фортель — возможны варианты.

До кошачьей реакции кролику далеко, и в первые мгновения после промаха у 'маленького тигра' хорошие шансы исправить оплошность. Но если это не удалось, и ушастая добыча успела задать стрекача — в погоне у кошака есть шансы только в течение нескольких секунд — спринтер он, ни разу не марафонец. Поэтому и преследует он кролика только эти несколько секунд.

Но уж выкладывается он за эти секунды без остатка — несётся молнией и выгибается при этом, что твой гепард, и в этом зрелище ещё одна немалая доля азарта. Если повезло, если нагнал, если сцапал — тут же вцепляется клыками в горло жертвы, не оставляя ей ни единого шанса. Ну а нет — уйдёт ушастый, другого придётся ловить, когда силы восстановятся. Раз на раз не приходится, и это добавляет интереса.

Если очередная охота оказалась удачной, везучий кошак с гордым видом доставляет добычу к ногам раба-дрессировщика, и постепенно скапливается внушительное количество тушек, которые тот раскладывает ровными рядами. Но главное тут, конечно, не результат, а сам процесс, и я могу понять Велию, несколько раздосадованную тем, что её не взяли на это мероприятие.

Увы, не удаётся толком поиграть в болельщиков и нам. Это Лжеволний развлекается за имитируемого им хозяина, а мы на службе и при деле. Разосланные по всем окрестным деревням наблюдатели ещё не возвращались, но один из этрусков Фуфлунса заметил подозрительный периодически появляющийся и исчезающий дымок — причём, в стороне от всех деревень.

— Слишком хорошо заметен, — охарактеризовал показанный ему дымовой сигнал Тордул, — Я бы сделал так, если бы хотел нарочно привлечь внимание противника.

— Ты думаешь, там засада? — предположил наш «бригадир».

— Может и засада. А может, заманивают просто, чтоб услать отсюда. Я бы разведал кружным путём, не поднимая шума.

— Тогда так и сделай — тебе виднее.

— Ты дашь мне аркобаллистариев? — учитывая дефицит лучников, мы были мощной стрелковой силой, и наш бывший командир не забыл ещё, на что мы способны.

— Ладно, выбирай двоих, — согласился наш нынешний босс без особой радости, поскольку тоже уже знал нам цену. Ещё больше он скис, когда Тордул сразу же выбрал меня и Васькина, но идти на попятный было уже несолидно.

С нашим бывшим командиром было человек пять наших прежних сослуживцев, в том числе оба его ветерана, а остальные были спрятаны в лесу с приказом не обнаруживать себя. Прибыв к ним и узрев среди «засадного полка» ещё с десяток знакомых рож — остальных, плохо ездящих верхом, заменили другими, лучшими наездниками — мы весело, хотя и беззвучно, поприветствовали друг друга. Приятно всё-таки, когда рядом неоднократно проверенные в деле камрады.

Дабы не геройствовать понапрасну на случай засады, Тордул повёл нашу кавалькаду окольными тропами в обход, и выходили мы к дымящему костру не спереди, а сзади. Не дойдя, спешились, оставили лошадей под охраной четверых, а основными силами тихонько выдвинулись к нужному месту. Засаду — пятерых лучников — обнаружили сразу же. Они явно ждали нашего появления спереди, и финт нашего бывшего командира оказался для них весьма неприятным сюрпризом.

Помимо нас у Тордула имелись и свои лучники, так что дружный залп уложил незадачливых стрелков разом. Двое колдовавших над костром, увидев такое дело, растерялись и упустили шанс сделать ноги. Когда они всё-же опомнились и попытались, их тут же ранили и повязали — командир велел взять их живыми для допроса. Он как раз собирался заняться этим, когда мы с Хренио, переглянувшись, подумали об одном и том же — слишком слаба засада. Сами-то эти олухи, непохожие на очень уж крутых наёмников, вполне могли и в самом деле недооценить нас, но вот тот, кто их нанял, ну никак не должен был облажаться до такой степени. Нет, что-то тут не так…