Чтение онлайн

– Нет, просто на мне косская ткань.

– Какая, какая?

– Косская. Есть такой остров Кос в Греции, там такую ткань делают, что от всей этой летучей дряни защищает, - объяснила Велия.

– Ну-ка, ну-ка!
– Наташка подъехала и, забыв даже о слепнях, завистливо пощупала край тонкой и блестящей ткани, - Ух ты! Так это ж... Это ж шёлк! Небось натуральный?

– Ты поразительно догадлива!
– подколол её Володя, - В этом мире не умеют делать синтетику!

Но куда там! Баба увидела соблазнительную тряпку, и больше её не интересовало ничего на свете!

– Не, ну прям в натуре шёлк, - бормотала она, - Грубоватый, но шёлк...

На бабьи тряпки мне всегда было плевать и чихать, но тут невольно пригляделся и я, силясь понять, из-за чего весь сыр-бор. Пожалуй, насчёт "грубоватый" - это если с современным сравнивать, а если с местными тканями - тоньше я ещё не видел.

Не так, чтоб совсем уж полупрозрачная, но слегка просвечивает, представляя из себя чисто символическую одёжку ради приличия. Тонкая, поблёскивает - ну, раз говорят, что шёлк, значит - он и есть. Бабам уж всяко виднее, из-за чего там с ума сходить. А Наташка уже на грани. Ей плевать уже и на противонасекомьи функции, её сама фактура ткани на бешеную зависть прошибает. Сама-то она в хлопковую ткань вырядилась, что ткут в финикийской Мдине на Мальте - единственное место западнее Египта, где выращивают собственный хлопок. Тоже дефицит и стоит соответственно, и Наташка с Юлькой жутко гордились своими обновами перед соседками. А тут такой облом!

– Это же из Китая?

– Из какого Китая?
– не поняла Велия.

– Страна такая, очень далеко на востоке, оттуда такие ткани привозят, - пояснил я ей.

– Нет, с востока привозят морем в Египет похожие ткани, только тоньше. Говорят, из Индии, страшно дорогие. А у меня косская ткань - похожа на индийскую, но попроще и подешевле.

– Подешевле - это насколько?
– тут же прицепилась Наташка, и Володя страдальчески сморщился, предвидя дальнейшее...

– На вес золота. Индийская ткань обычная, чуть получше косской, стоит полтора веса золота, а самая тонкая - уже два. Бывают и за три веса золота, если с вытканным узором.

– А твоё платье сколько стоит?

– Моё? Ну, выкройку и пошив наши домашние рабыни делали, а за саму ткань папа почти тридцать статеров отдал...

– Мыылять!
– выдохнули мы хором.

– И мечтать забудь!
– добавил Володя Наташке, которая сама настолько офонарела от названной суммы, что даже не возмутилась.

И было отчего! Золотой карфагенский статер - это пятнадцать серебряных шекелей. Нашим мужикам Арунтий платит по пять шекелей в день. Три дня надо служить за один статер, умножаем на тридцать - девяносто дней, три месяца. Если все эти три месяца не есть, не пить и не платить за квартиру - только и наскребёшь на такое "платьице". Я как старший нашей четвёрки получаю семь шекелей в день, но и для меня такая цена - как обухом по башке. Есть, конечно, статеры, полученные в награду от Ремда в Кордубе и от Волния в Гадесе, есть и камешки хорошенько приныканные, дабы не светить их и на лишние вопросы работодателя не провоцировать, но то на серьёзные дела отложено, а не на такое баловство.

– Не говори Юльке, - попросил я Наташку, - Иначе она тогда Серёгу живьём съест.

– Да, мы такие!
– усмехнулась та, - Ладно, поняла. Но всё-таки, неужели ничего нельзя придумать? Где хоть этот остров, как там его?

– Кос? В Эгейском море, рядом с Киликией, - подсказал Велтур, хорошо подкованный в географии античного мира.

– Это аж за Грецией? Севернее Египта, но в том же, дальнем конце моря?
– я с географией тоже в ладах, но солдату-наёмнику ведь не пристало быть грамотнее сына олигарха, так что изобразим малограмотного солдафона, гы-гы! Я даже пальцем ткнул примерно в восточном направлении для пущей убедительности.

Усмехнувшись, пацан подтвердил правильность моих прикидок. А мы с Васькиным, переглянувшись, подмигнули друг другу, поскольку подумали об одном и том же. Не так уж и далеко этот Кос от Египта, в который нам так или иначе предстоит со временем прогуляться.

– А эта косская ткань - точно косская или тоже привозная?
– поинтересовался я.

– Я читал у Аристотеля, что там и делают, - ответил Велтур, подумав, - Аристотель пишет, что после походов великого Александра на Кос попали рабы из Индии и стали делать такую же ткань, как делали у себя.

– А из чего? Что они для этого выращивают?
– я решил, что знать о шелковичном черве для наёмного солдафона тоже несколько чересчур.

– Собирают коконы каких-то гусениц, щипают их как-то и прядут из них нить, а уже из неё ткут. Подробностей никто не знает, это ихняя тайна.

– Какой-то местный дикий шелкопряд, - задумчиво проговорила Наташка по-русски, - Скорее всего, дубовый. Тутовый здесь не водится...

– А дубовый водится?
– спросил я её.

– Должен водиться. Он везде водится, где дубы есть.

– А зачем тогда тутового из Китая вывозили, когда дубовый есть?

– Дубовый хуже. Коконы очень плохо разматываются, нить в них спутанная - уметь надо с ними обращаться...

– Ты уверена?

– У меня ведь специальность по образованию - лесное хозяйство. Диких шелкопрядов изучали по основной программе - как насекомых-вредителей. А факультативно изучали и лесное шелководство, и я этим вопросом интересовалась.

– Местного дикого шелкопряда распознать сумеешь?

– Да хоть сейчас... Ой, там же эти слепни!

– Режем ветки!
– я достал кинжал и подал пример.

Нарезав кинжалами свежих ореховых веточек с листьями, мы закрепили их на одёжке и на конской сбруе и избавились таким образом от опасности с воздуха. Потом, погрузившись в медитацию, я нащупал наконец-то местных крупных стрекоз, подходящих для "истребительного сопровождения". Здесь, в Северной Африке, это какой-то другой вид, не тот, что в Испании, отчего я и не нащупал их сразу. Наши и Велия с Велтуром вскоре это заметили и заулыбались, и только Наташка, в том горном походе не участвовавшая, поскольку оставалась с Юлькой на руднике, ничего не поняла. Впрочем, её я стрекозами и не прикрывал, учитывая её боязнь абсолютно всех членистоногих. Хватит с неё и ореховых веток, которыми мы её увешали особенно щедро.

Мы выехали из-под кроны приютившего нас орехового дерева и пустили лошадей медленным шагом в обратном направлении. Наташка вглядывалась в ветки местных дубов, время от времени брезгливо морщась, но я рано радовался - всякий раз оказывалось не то, что мы искали. То паук какой-нибудь, то жук, то оса или муха... Ага, классный специалист по насекомым нам достался - страдающий патологической насекомобоязнью, гы-гы! Но, будем надеяться, что кто ищет - тот всегда найдёт. Надежда - она ведь последней умирает...

– Вон, смотри!
– не проговорила, а страдальчески простонала наша специалистка, отвернувшись от куста, скорчив брезгливую гримасу и показывая пальчиком вслепую, - И ещё рядом! Вот тебе твои дикие шелкопряды!

– Мыылять! Срань господня! Что ж они небритые-то такие?
– прихренел я, когда разглядел этих невообразимо волосатых гусениц, копошащихся двумя плотными скоплениями.

– Ничё, надо будет - побреем на хрен!
– пообещал Володя, - Если из этой ихней волосни шёлк и прядётся - прям щас и побреем!