Чтение онлайн

Лавируя, дабы не столкнуться с выходящими из гавани встречными судами, Турмс вёл "Любимца Нефунса" к проходу между обнесёнными крепостной стеной волноломами, а мы пожирали глазами этот чудовищный по античным меркам мегаполис. Ага, вот тебе и "дикая отсталая Африка"!

– Красота-то какая!
– ахали Юлька с Наташкой.

– Охренеть!
– подтверждали мы сами.

– Да, это - Карфаген!
– ухмылялся этруск, не знавший ни слова по-русски, но сейчас легко угадывавший смысл наших слов по нашим взглядам и интонации.

Разминувшись со встречной большой гаулой, наш корабль вошёл в большую, вытянутой формы, торговую гавань, в противоположном конце которой виднелся куда более узкий проход - только пройти одному военному кораблю - в круглую военную, окружённую мощной кольцевой стеной и с высокой резиденцией начальника порта на искусственном острове в середине.

По мнению большинства историков там располагались по кругу и эллинги для боевых кораблей, так что военный порт был одновременно и сухим доком для их ремонта, а может быть, и судоверфью. Но проверить это мы, конечно, возможности не имели - кто ж нас пустит на военный объект? Впрочем, играть в шпионов мы как-то и не собирались. Что у нас, других забот нет? Тут как бы не потеряться в этом муравейнике!

Но это опасение оказалось преждевременным. "Любимец Нефунса" пришвартовался к причалу на левой длинной стороне торговой гавани, и по сброшенным с борта сходням на палубу тут же с грозным и неприступным видом взошли портовые таможенники. Судя по вставшей у сходен портовой страже, явно не намеренной никого выпускать на берег, обитателям судна полагалось оставаться на борту до тех пор, пока начальство не уладит всех вопросов между собой.

– Развели тут бюрократизм!
– проворчал Володя.

– Ага, тут тебе не Гадес!
– хохотнул Серёга, - Тут любой чиновный прыщ пуп земли из себя корчит!

Контраст с Гадесом в самом деле получался разительным. Нам ведь было с чем сравнивать - тут же вспомнилось, как запросто и без всяких лишних формальностей прибывал туда "Конь Мелькарта" нашего старого знакомца Акобала. Да, это Карфаген, и здесь нам - не тут.

Формальности формальностями, а жизнь - жизнью. Начальника досмотровой партии Турмс сразу увлёк к себе в каюту, а сопровождавшие его вояки так и остались стоять на палубе, даже не пытаясь заглянуть в трюм. Мы даже не успели обменяться парой-тройкой историй о родном российском бюрократическом маразме, когда грозный таможенный чинуша вышел, не скрывая довольства. Судя по всему, связано оно было не с тем кошелём, которым он, дабы не утруждать себя, нагрузил своего помощника, а с другим, поменьше, который он припрятал в складках широкого пояса.

– Вот так тут все и выкручиваются!
– сказал этруск, тоже явно не опечаленный, когда местная власть сошла на берег.

– И много ты ему дал "мимо кассы"?
– ухмыльнулся я.

– Как обычно - половину того, что не попадёт в казну. И им хорошо, и нам.

– А не жирно ему половину?

– Так разве ж он только для себя? Своим воинам он даст по шекелю, помощнику два - это немного. Но ведь из остального он половину, а то и две трети, отдаст начальнику порта. Не отдаст - через несколько дней его место займёт другой, "знающий службу". Зачем же ему терять такое хлебное место? Что-то ведь начальник оставит и ему, и это ведь не только с моего корабля. Взгляни, он уже на второй заходит. А за день он не меньше десятка кораблей обойдёт - за него не беспокойся, ему тоже на безбедную жизнь хватит.

– А жирует, значит, начальник порта? Ведь не один же только этот у него такой?

– Конечно не один. У него таких пять или семь, точно не знаю. Но и он ведь не всё себе оставляет. Назначает его Совет Ста Четырёх, он же и снять его может в любой момент. С теми, кто помог ему занять это место и помогает удержать его, надо ведь делиться. Не поделится - сам понимаешь. Желающих на такое место много...

– А официально власти как на это смотрят? Деньги ведь мимо казны проплывают немалые! Разве такое скроешь?

– Ну так мы ж это делаем с умом! Свинца в слитках и железа в крицах у меня в трюме больше всего, но это самая дешёвая часть груза. Её я не занижаю и за неё плачу честно, как положено. Не занижаю я и числа пассажиров вроде вас, которых легко пересчитать по головам. Это всё идёт в казну сполна. А вот с тем грузом, которого немного, но который ценен - тут мы с портовой стражей уже 'понимаем друг друга'. Медь в слитках я занизил на треть, простую бронзу - наполовину, а чёрную - вчетверо. И так же примерно делают все, только каждый со своим товаром. Те же египетское полотно и шёлк из Александрии, ты думаешь, целиком учитываются? Самое большее - на треть или даже на четверть. И чем выше пошлины, тем больше доля скрытого от казны товара. Кто же позволит себя грабить?

Вот в таком духе и просвещал меня Турмс, объясняя суть, старожилам давно известную, но не называя ни конкретных имён, ни конкретных денежных сумм, как раз и составляющих "коммерческую тайну". Что ж, мне чужих тайн и не надо - своих за глаза хватает.

Наши слуги тем временем уже разобрались с нашими пожитками, и мы снова, взглянув на множество снующих по берегу карфагенян, призадумались, как бы тут не заблудиться в таком столпотворении. Но это наш наниматель предусмотрел - нас встречали.

– Досточтимый Фабриций, старший сын досточтимого Арунтия!
– представил нам этрусский моряк молодого роскошно одетого парня с вооружённой свитой, прибывшего явно по наши души, - Добро пожаловать в Карфаген!

– Испанцы Тарквиниев! Ко мне!
– рявкнул сын нашего нанимателя и взмахнул рукой, указывая пункт сбора. В отличие от отца, говорившего по-иберийски чисто, у его сына был изрядный акцент, но всё-таки языком он владел, и понимать его было нетрудно. Поданная команда в полной мере относилась и к нам. Ведь будучи нанятыми в Испании, служа с иберами и говоря на их языке, мы и сами считались теперь как бы иберами. По крайней мере - здесь. Поэтому мы, распрощавшись с Турмсом, дисциплинированно потопали по сходням.

– Аркобаллистарии?
– определил Фабриций, заметив наши арбалеты, - Отец рассказывал мне о вас! Вы идёте со мной.

Кроме нас он ещё отобрал человек двадцать пять с нашего и следующего корабля, а остальных поручил помощнику.

На берегу стало ясно, что если нам и судьба потеряться, то только всем вместе. И Испания-то - далеко не Россия, а уж Африка - и подавно. Не только мы, но и иберы скинули плащи и тёплые туники, пододев под кожаные панцири лишь лёгонькие льняные безрукавки, и даже в них никто из нас как-то не зяб. Местные же, привычные к африканской жаре, практически все были в туниках с рукавами, так что даже не знакомых лично своих отличить от них было легко.

Если важный чиновник строит здесь из себя перед вновьприбывшими крутого босса, то обычный человек с ружьём... тьфу, с копьём - откровенно рад подкреплению. Увидевшие нашу колонну испанских наёмников карфагенские пацаны-ополченцы приветствовали нас взмахами копий и длинных овальных щитов.

– Гражданское ополчение Ганнибала, - пояснил Фабриций, - Из-за выплат Риму у Республики больше нет денег на хорошее наёмное войско. Своим ветеранам суффет платит сам, из собственных денег, но после Замы этих ветеранов осталось мало. А ополченцы из граждан стоят дёшево, но почти ничего не умеют, и сами это прекрасно понимают. Вот и рады частным наёмным отрядам, которые помогут в случае чего.