Чтение онлайн

Арбузники привыкли работать вместе. Непринятый мяч — мяч, не попавший в корзинку, — был ошибкой, но на ошибку не досадовали, не злились: ошибку исправляли следующим хорошим пассом.

Привычные к арбузам руки команды Рыжего Дюка делали с мячом чудеса; мяч, словно живой, летал над головами игроков и попадал в цель.

Особенно здорово выходило у Степки-Вихря, у самого Дюка и у Мишки-Сапожника. Степка-Вихрь попал в корзину с пятнадцати шагов, — а Дюк — с двенадцати.

От таких ударов городские ребята обмякли и пришли в «дикий состав»: один бранил другого, другой сваливал всю вину на третьего. Капитан команды выбивался из сил, потел, ругался и сам мазал все мячи. Симпатии публики перешли на сторону арбузников. Над городскими хохотали, и те окончательно потерялись.

Первую игру кончили со счетом 3:8, вторую сыграли в 2:9, а третью городские позорно проиграли и, получив от арбузников 15, — не заработали ни одного очка.

По окончании игры, когда команда Рыжего Дюка победно ушла с поля, побежденные тихо, больше для себя, говорили:

— А-а-а-рбузники!..

Команда Рыжего Дюка так под маркой «арбузников» и получила от председателя совета физкультуры знамя и отправились в соседний городок, откуда вернулась с триумфом, овеянная ореолом блестящей победы.

Арбузники и их капитан Рыжий Дюк вошли в спортивную историю края.

Малыш приходил на трэк [6] ежедневно в восемь часов утра. Славное время!.. Солнышко еще не успеет нагреть воздух. Небо холодным голубым блеском свешивается вниз. Мимо клуба, спеша на рынок, идут женщины с сумками для продуктов.

В такое время шагать в трусах по пустым тенистым площадкам и трэку немного неприятно. В трусики поддувает холодный воздух, и хочется закрыться руками от неприятного, несогретого ветра…

Травка покрыта росой, но солнце лезет выше, и роса испаряется. Ежедневно в такое славное время Малыш начинал свой пробег.

Никто никогда не видал Малыша на тренировке в вечерние часы. Он предпочитал вставать раньше, до занятий пробежать нужную дистанцию, взять холодный душ, — и после этого отправиться на работу.

В клубе на Малыша не возлагали больших надежд. Больше того, — на него не возлагали никаких надежд. Черномазый, сухощавый, не очень сильный, с короткими ногами… Куда ему! В клубе были великолепные экземпляры бегунов. Шесть футов — рост. Дыхание, грудь, ноги — красота. Его считали рядовым членом клуба, и, пожалуй, это вполне справедливо. Он был таким же, как и остальная сотня членов.

Разница между ним и большинством заключалась в тренировке: он относился к советам своего тренера очень серьезно и точно следовал тренировочному календарю.

А стайерская [7] тренировка — самая трудная. Дистанция в пять тысяч метров, обычная для тренировки на дальние дистанции, очень изнурительна, — особенно вторая тысяча: дыхание еще налаживается, но начинают ломить косточки у щиколотки. К концу второй тысячи все, что было неправильного в дыхании, подпирает и сдавливает легкие. Самые отчаянные выдыхи не могут избавить бегуна от этой неприятности. Все окружающее ложится на плечи и мешает думать, дышать и бежать… Злое упрямство овладевает мыслями. Только злость тянет вперед и заставляет забыть обо всем. А лукавая третья тысяча соблазняет бегуна сделать шаг в сторону… Сойти…

Если третья тысяча побеждена и оставлена позади, то дистанцию можно считать пройденной; но вся штука в том, чтобы ее пройти…

Пробежать пять тысяч раз-другой — не так трудно для бегуна, но проводить правильно регулярную тренировку, чуть не каждый день бороться с самим собой и несколько минут мучительно думать — сойти или нет? — вот это уже значительно труднее. Но вот это-то и создает силу, укрепляет дыхание, вырабатывает выносливость…

Малыш хотел сделать себя крепким. Он не думал о рекордах, не выступал на состязаниях, — он тренировался. Он прежде всего думал о том, какую пользу приносит он тренировкой своему организму.

Малыш был смуглым, суховатым, низкорослым пареньком с серыми глазами.

Вот другой. Он — клубная звезда. О нем говорят с уважением старые спортсмены и с благоговейной робостью — новички. Кто его сделал звездой? Кто помог ему ставить рекорды, занимать первые места, ехать на состязание за границу?.. Он ленив. Он уверен в себе. У него прекрасное, сильное тело, чуточку, может быть, полное, но только чуточку. Каждое движение показывало на его ногах и спине игру мышц. Когда он бежал, то ноги сами покрывали метр за метром.

И с какой стати ему, при его данных, мучить себя скучной тренировкой? Он приходил в клуб больше затем, чтобы провести приятно вечер и поплавать в расточаемых по его адресу похвалах.

Межклубное состязание, назначенное на середину июля, подтянуло всех. Каждый стал внимательно относиться к тренировке. Раз в неделю тренеры раздавали листки с календарным планом на неделю, обмеривали спортсменов и проверяли дыхание.

Он презрительно усмехался и иногда пробегал тысячу-другую метров, приятно радуя глаз зрителей легкостью бега.

Он начнет тренироваться к всесоюзным состязаниям… Он может спокойно спать: на таком состязании у него нет конкурентов… Он вне конкурса…

— Приготовиться!..

— Внимание!..

— Марш!..

Восемнадцать участников взяли старт [8] . Пошли ровно, вытянувшись по бровке, выравнивая дыхание. Волнение, лихорадочная дрожь перед началом бега кончились с первым метром по хорошо уплотненному гравием и песком трэку. На трибуне пестрели сотни лиц, знакомых и незнакомых участникам. Лица жадно всматривались и пробовали определить достоинства бегущих.

В пять часов солнце греет умеренно, и легкий волнующий южный ветер ласкал загорелые и крепкие тела бегунов.

Ленточка участников быстро растянулась на двести метров. Вел Малыш. Промассированная мускулатура переливалась при каждом движении. Тело покрывалось легкой испариной, и его каждый длинный шаг говорил о силе. Он шел легко, — его легкие, сердце и ноги работали четко, без перебоев. Он два года под-ряд побеждал на дистанции в 10.000 метров. Каждый поворот трака был ему отлично знаком. Зрители сочувственно улыбались, а судья у финиша и секундометристы с удовольствием отмечали сделанные круги. Два с половиной — 10 осталось.

Первый кивал головой и тем же темпом шел дальше. Конкуренция? — Нет, он о ней не думал, Между ним и остальной группой бегущих с каждым метром увеличивался интервал [9] . Не ускоряя темпа, он только чуть удлинял шаг, выбрасывая вперед ногу в беговой туфле. Незаметно для своих сил он отбрасывал других участников.

Судьи, секундометристы, зрители и спортсмены ни на мгновение не сомневались в результате бега, думали только о претендентах на второе и на третье место. Последним в ленточке шел Малыш. Казалось, что дунь сильный норд-ост [10] ,— и черномазого Малыша снесет с трэка на поле, или к зрителям, на трибуну.