Чтение онлайн

В следующий миг случилось то, чего, наверное, от меня не ожидали ни заключенные, ни администрация, ни кто бы то ни было еще. Я схватился обеими руками за держатель флага Империи и вырвал его. Содрал ткань, смял, как ненужную тряпку, размахнулся и швырнул в ближайший зыбун. Черный флаг плюхнулся в мокрый песок и уже через три секунды был жадно им проглочен.

– Ты что наделал?! – воскликнул один из заключенных.

– Они тебя накажут за это! – добавил другой.

– Не только его, но и нас всех! – сорвался голос у третьего.

Послышались хлесткие увесистые хлопки ладоней, я обернулся, и понял, что это был Айрекс.

– Ну что, придурок, вот ты и выбыл, – сказал он, расплывшись в победоносной улыбке.

Я ничего не ответил.

– Ладно, хватит болтать, все собираемся на платформе, – засуетился Лайсон, бросив на меня осуждающий взгляд.

Мы послушно сгрудились в центре круга.

– Что на тебя нашло, Шой? – тихо спросил Нойс, встав рядом. – Ты опозорил честь Империи. Локсы тебе этого ни за что не простят.

– Ну вот и посмотрим, – прошептал себе под нос я.

Зокх-Ли переминался с ноги на ногу, с опаской поглядывая на дверь. Кронос вызвал его к себе пять минут назад, и вот он прибыл, но никто пускать нейроконструктора пока что не торопился. Распорядитель игр любил, когда его ждали, при этом лютовал, если на его «просьбы» не откликались с присущим подчиненным рвением и заискиванием. Зокх-Ли воротило от всего этого, но поделать он ничего не мог.

Внезапно дверь с тихим шорканьем отъехала в сторону, и из кабинета Кроноса вышла Мара. Черный костюм облегал ее тело как вторая кожа, широкий воротник покачивался в такт шагам, а каблуки громко цокали по гладкому полу. По строгим чертам лица с подведенными глазами никогда нельзя было определить наверняка душевное состояние женщины, отчего Зокх-Ли она всегда казалась холодной и надменной. Поговаривали, что у нее была интрижка с Миндором, этим шутником-коротышкой, во что нейроконструктору верилось с трудом. Слишком уж эта дама казалась неприступной.

Проходя мимо Зокх-Ли, Мара бросила на него отрешенный взгляд и даже не удосужилась поздороваться. Но нейроконструктор заметил, как на миг в ее глазах проскользнуло презрение. Он давно привык к такому отношению к себе, хотя и не понимал, чем оно было вызвано, но каждый раз в его сердце впивалась холодная игла, и ему страсть как хотелось где-нибудь спрятаться.

Кронос использовал его как марионетку, Миндор постоянно высмеивал и издевался, а Мара… Мара его просто презирала. Единственным, кто относился к нему нейтрально и, как ни парадоксально, почти по-человечески, был Коу’Чьюн, но это только из-за его природной особенности. Гайнадцы неспособны испытывать ни ненависть, ни любовь, ни привязанность. Во всяком случае, не в том понимании, в каком его воспринимают люди.

Проводив начальницу по безопасности Арены взглядом, Зокх-Ли двинулся к двери. В ногах снова ожила дрожь, а спина вмиг покрылась потом. Как же он ненавидел себя за свои надуманные страхи! И как же устал от этого.

– А, Зокхи, проходи. – Кронос указал на стул.

Нейроконструктор прошел в просторный кабинет без лишней мебели и утвари, сел, благодаря судьбу за то, что ему не придется все время стоять. Беседа, как показывала практика, могла затянуться надолго.

– Ты же знаешь, что сегодня случилось на Арене? – в лоб спросил распорядитель игр, пристально глядя в глаза Зокх-Ли.

Нейроконструктор кивнул.

– Как можешь это прокомментировать?

– Ну… – Зокх-Ли замялся. А что он мог сказать? Что наконец-то хоть кто-то, пусть и военнопленный, нашел в себе мужество плюнуть в лицо самой Империи? Он восхищался этим человеком. Но говорить подобное по понятным причинам не стал.

– Что ты мямлишь?! Отвечай! – повысил голос Кронос. Он был не в себе от злости. Тонкая полоска искусственной кожи чуть отслоилась от левой щеки, и когда он что-то говорил, она неестественно и даже пугающе дергалась.

– Один из участников… в общем, он смял и… выбросил наш флаг в зыбучий песок.

– Не надо пересказывать, что сделал этот альрийский выродок. Я и сам все прекрасно видел. Меня интересует, почему твоя уникальная нейросистема не то, чтобы не наказала его за этот кощунственный поступок, а даже вознаградила? Ответь мне!

– Нет, она все сделала правильно, – покачал головой Зокх-Ли. – Система сработала по заданному алгоритму. У участников было задание, и они его выполнили, а значит, должны были получить вознаграждение. И они его получили. А вот уже потом… потом он сотворил это, а у системы не было протоколов для таких поступков. Как бы она смогла его наказать?

– Не было протоколов, говоришь? – прищурился Кронос, и нейроконструктору невыносимо захотелось забиться под стол и прижаться к полу, а лучше – слиться с ним, чтобы его никто никогда не смог найти.

– Ну… я… – замялся он, не в силах подобрать слова. Дрожь стала быстро разливаться по всему телу, во рту пересохло. Биение сердца глухим стуком стало отдавать в ушах.

– Под твоим руководством целый штат сотрудников, Зокхи, да и сам ты слывешь у нас великим умником. Почему ты не предусмотрел такой простой нюанс? Почему допустил оплошность?

Нейроконструктор снова открыл рот, но не смог сложить даже пары слогов. Язык словно прилип к зубам. Его опять обвиняли в том, в чем он виноват не был. И он снова, уже в который раз, не мог оправдать себя.

– Ты понимаешь, что под удар попала репутация Арены? Понимаешь?

Зокх-Ли кивнул.

– Миллионы стали свидетелями того, как какой-то альрийский ублюдок надругался над символом чести всей Империи. Ты понимаешь, какой это позор?

«Не нужно было придумывать такое дурацкое задание», – подумал нейроконструктор, но вслух, конечно же, говорить ничего не стал, а лишь снова кивнул.

– И что мне теперь делать, Зокхи? Как наказать этого выскочку? Через нейроинтерфейс мы можем на него подействовать? Причинить боль и страдания, но чтобы он понял, за что именно? Впрочем, объяснение будет лишним. Я думаю, он догадается и примет урок.

– Ну… с этим есть некоторые сложности, – невнятно пробормотал Зокх-Ли.

– Опять сложности?.. На совете перед началом игр ты заверил всех, что проблем с нейроинтерфейсами не будет.

– Так проблем и нет, – с усилием выдавил из себя нейроконструктор. – Кто же знал, что этот альриец пойдет в разрез с действующими протоколами?