Чтение онлайн

— Мы из одного Рода, хочешь ты этого или нет.

— Не хочу.

— Знаю, — кивнул Григо. — Ты мой личный хитренький вредитель, Неро, и я всегда знал это. Но думал, повзрослев, ты перестанешь делать пакости исподтишка и наберешься смелости делать это открыто. Можешь возрадоваться! — он раскинул руки в стороны. — Найте Малейв уничтожен, убит, нет больше «бога»! Я теперь обычный человек с ограниченными гражданскими правами. Блистай, братишка, настало твое время.

Слово «братишка» было переполнено издевкой.

И это он-то сломан, он-то сломлен?! Он хитер и живуч… живуч, как рептилоид! Я позволил раздражению заполнить себя, и в сердце загорелась злость, яркая, нетерпимая.

— Как, кстати, поживает Хальд? Не нажаловался на меня? — уточнил с самым любезным видом Григо. — Я с ним был весьма приветлив, но он почему-то убежал от меня, как будто его какая-то зараза в задницу ужалила.

Я улыбнулся; улыбка далась мне с болью.

Он все всегда знает, все замечает… был бы он глуп при своих способностях или недостаточно наблюдателен, тогда бы я простил ему превосходство, но он, тварь чешуйчатая в облике человека, умен и не дает никому к себе подобраться. Как и сказала Тана, навредить он может только сам себе.

Злость разгорелась во мне еще большим пламенем, и сгорели установки отца, велящие всегда держать эмоции при себе… К цвину отца! Я всегда держал лицо, всегда был вежливым и рассудительным, гордился своей невозмутимостью, но в чем ценность такой невозмутимости, если в душе нет покоя, если эмоции душат и требуют выхода? Я всегда хотел быть, как мать, открытым, но из-за Григо, которого называли ее копией, намеренно подкроил себя под отца… Глупая юношеская обида!

— Ненавижу тебя, — прорычал я, подходя к Григо. — Ненавижу!

— Себя ненавидишь, Неро, себя, — возразил он. — За то, что силы характера недостает. За то, что слабак.

Дальнейшее будто бы происходило во сне, в котором я был только наблюдателем. Но это мои руки стащили Григо с кровати, это мой кулак врезался в его скулку, и это я легко отпихнул в сторону вставшего на защиту Григо апранца.

Мы дрались друг с другом впервые в жизни. Дрались жестко, не щадя себя и тем более не щадя палаты. Апранец пару раз сунулся, но, получив двойной удар и отлетев на пол, больше не встревал. Визжала медсестра, прибежавшая на тревожный звонок. Топали в коридоре.

Мои брюки треснули, рукав оторвался, изо рта текла кровь, а один глаз уже заплыл. Кряхтя, я схватил Григо за грудки и просипел:

— Всегда мечтал тебе врезать! За то, что вечно отнимал у нас с Виго мать, за то, что ей приходилось постоянно из-за тебя переживать! За то, что позволял себе разные выходки! За то, что при всем при этом все больше любили тебя, а не нас с Виго, послушных и ответственных! Несправедливо!

Чем больше я говорил, тем увереннее становился мой голос, и тем легче дышалось. Ярость придала мне сил, сделала равным Григо, так что я смог потрепать его, «непобедимого». Дав выход злости, я лег, как он, на полу. Меня больше не трясло, взгляд прояснился, несмотря на заплывший глаз.

— Знал бы я тогда, — прохрипел Григо, отвечая с запозданием, — что ты не рафинированный послушный мальчик, опасающийся запачкать рубашку, а вполне сносно махаешься, брал бы тебя с собой в лес. Вместе бы деревенских парней строили.

— Да никогда бы ты меня не взял! Ты слишком задирал нос. Уже тогда отовсюду перла твоя исключительность…

— Да я просто боялся, что меня, приемыша, вышвырнут из семьи, как надоевшего щенка, если не покажу класс, если не стану самым-самым! Наследники-то настоящие есть, свои, двое… А я кто?

Я повернул голову и посмотрел в лицо Григо. На скуле его уже наливался синяк, а губа была подбита.

— Ты боялся, что наши родители тебя вышвырнут? — пораженно спросил я.

— Да, боялся. Потому работал над собой, как проклятый, хотел, чтобы они мной гордились. Чтобы пропал страх, что однажды они не признают своим.

Я сглотнул слюну вместе с кровью. Так вот чем была вызвана невероятная упертость Григо и его не менее невероятная работоспособность… Он хотел стать достойным наследником Гоина Малейва, нашего отца, человека во всех отношениях незаурядного, и эти его подростковые взбрыки в духе: «Я всех сильнее, я обойдусь и без вас» были не протестом, а способом показать, что он чего-то стоит.

— Поглоти тебя Черная дыра, Григо, — проговорил я. — Ты перестарался!

В палату вбежали несколько человек охраны и медбратья; где-то позади маячил член комиссии, с которым я виделся сегодня.

— О, Звезды, Звезды! — пролепетал он, выглядывая из-за спин охраны и оглядывая разгромленную палату. — Что тут произошло?

— Братья, — невозмутимо объяснил апранец.

Охранники подняли меня с пола, скрутили и повели к выходу; медбратья засуетились возле Григо. Член комиссии трагично посмотрел на мою рваную рубашку, заляпанную кровью, и воскликнул:

— Что же вы творите, Малейвы?!

Я оглянулся на Григо, и, наверное, впервые в жизни ощутил, что мы с ним родные. На лице расползлась глупая улыбка. Я побил брата, разгромил палату и мне та-а-ак хорошо!

— Не скалься, — бросил старший Малейв, — не будь я слабым после процедуры эо-блока, в два счета тебя бы уделал. Я сильнее.

— Зато я красивее! — заявил я, впервые оставив последнее слово в споре за собой — меня вывели из палаты.

Тана

Когда меня только доставили на Хесс, чужая планета, чужой воздух и чужое небо страшно меня угнетали (не говоря уже о том, что угнетала и сама ситуация!). Это логично, это понятно.

Но вот чего я не понимаю, так этого того, почему оказавшись после всех злоключений на родной земле и глотнув знакомого воздуха, я почувствовала себя еще хуже, чем после прибытия на трудовую планету… Мое дело было пересмотрено, статус «ЭО-СВОБОДНА» благополучно получен, и никто уже не мог официально обвинить меня в превышении полномочий. Да, я разбила кар начальника, но я отработала свой проступок. Не идеальная гражданка, но и не преступница — такой образ вполне сгодится на то, чтобы заново устроить свою жизнь.

Я добилась, чего хотела… так почему чувствую себя так, словно все потеряла?

Первые два дня дома пролетели быстро, в суматохе, и это отвлекло меня от мрачных мыслей. С утра я была занята тем, что ходила в органы контроля по месту жительства, где мне замеряли уровень эо и давали рекомендации по тому, как дальше восстанавливать свои гражданские права и главное право — использовать эо.

Вечера мои принадлежали семье; в первый вечер мама устроила праздничный ужин. Пришли друзья семьи, поздравили с тем, что все закончилось хорошо. Меня осторожно расспрашивали о том, каково там, на Хессе, и я рассказывала, то, что можно рассказать, вставляя шуточки и смешные истории, которые слышала от других арестантов краем уха. Мне хотелось убедить всех, что ничего плохого там со мной не произошло и произойти не могло; я самоуверенно добавляла, что знала, что мое дело пересмотрят, потому что обвинения были просто надуманы.