Чтение онлайн

Крабат!.. Кра-абат!..

Ничего, они еще встретятся с братом под красной закатной Луной.

Tsome je tvoje vreme![92]

— Задержитесь на минуту!

Голос Агронома донесся откуда-то издалека. Перед Харальдом была дверь, за нею — коридор, комната, кровать с чистыми простынями...

— Слушаю, рейхсфюрер!

Повернулся, добрел до стола — и чуть не упал. Холодный властный взгляд приморозил к полу.

— Приведите себя в порядок, гауптштурмфюрер!

...Воротничок, ремень, складки... Руки на бедра, подбородок вверх.

Смир-р-рно! Генрих Луйтпольд Гиммлер недовольно пожевал губами.

— Офицер СС должен оставаться образцом в любых условиях, Пейпер. В следующий раз непременно взыщу.

Черная кожаная папка, лист бумаги, несколько машинописных строк, знакомая подпись.

— Ставлю в известность, что моим приказом вам присвоено очередное звание. Поздравляю, штурмбаннфюрер Пейпер!

...Правая рука — вверх, угол — 45 градусов, ладонь выпрямлена, вытянуты пальцы.

— Хайль Гитлер!

Агроном усмехнулся, поправил пенсне:

— И вам, Харальд, не болеть!

1

По украшенному барельефами и гирляндами фасаду ровным бронзовым строем — пять сестер-Муз. Ближе к небу, на крыше, слева и справа, конные стражи-статуи, между ними каменная арка с острым гребнем. А выше всех — лейтенант Рудольф Кнопка в форме альпийского стрелка. Горное кепи сдвинуто на ухо, кобура на поясе, фотоаппарат в руках. Внизу площадь, серый ровный булыжник. Людей мало, до позднего ноябрьского рассвета еще несколько минут.

Государственная Опера.

Когда-то Императорская, с недавнего времени она стала просто городской. Государственная — в Берлине, столице Третьего — Тысячелетнего! — Рейха. Была страна — нет ее, сгинула. Аншлюс! А чтобы не забывали — красный флаг с хакен-кройцем в белом круге, прямо над аркой, рядом с лейтенантом Кнопкой.

— Руди! Руди! Пора!..

Обидеться бы лейтенанту: уже и командир, и боевая группа под началом, а все равно — Руди. Только на обиду времени нет, до рассвета всего ничего. А на площади — патруль в фельдграу, только что вынырнул из-за угла. Может, уже и наверх посмотрели, на конные статуи и острый каменный гребень.

— Руди!..

Кнопка зацепил взглядом минутную стрелку на циферблате наручных часов. Швейцарские, настоящая «Bulova», 17 камней. Нет, уже не швейцарские, там тоже аншлюс.

— Давай!

Красный флаг с хакен-кройцем исчез — сорвало холодным утренним ветром. А еще через миг, ему на смену — тоже красный, но с широкой белой полосой посередине. Лейтенант выпрямился и подбросил ладонь к козырьку. Нет страны, говорите? Есть!

...Красное и белое, память о Крестовом походе — и забрызганной кровью рубахе Герцога, основателя державы, хранителя Святого Грааля. Когда после битвы он снял с себя широкий пояс, на полотне остался белый след.

Резонансная акция!

Особо трудной свою первую операцию лейтенант Кнопка не считал. Граница оставалась вполне проходимой, в столице хватало друзей и сослуживцев, не ставших изменниками, а здание Оперы практически не охранялось. Сам Руди успел облазить его сверху донизу, пока служил в президентской охране. Иное смущало. Флаг должны обязательно увидеть, иначе «резонансная» теряла смысл. Днем не подберешься, перехватят. Ночью? В прежние годы Оперу заливал яркий электрический огонь, но власти Рейха объявили о строгой экономии. Значит — ждать рассвета, когда и патрули становятся зрячими, и целиться легче. Солнце в ноябре встает поздно.

На крыше вместе с лейтенантом — пятеро. Кнопка хотел отправить всех вниз, однако приказ проигнорировали, вежливо, но очень решительно. Вместе пришли — и уйдем вместе. Никого понятия о дисциплине!

Руди ждал рассвета, надеясь, что патрульные не посмотрят вверх, а если и взглянут, то стрелять не решатся. Не война! А что такое стрельба в мирное время, лейтенант хорошо знал по своей прежней службе. Имелся еще один резон-резонанс. В фотоаппарате, дальномерной «Лейке» — чувствительная пленка, но слишком уж темным было это ноябрьское утро. А снимки нужны — и не только для газет, Кнопка уже предвкушал, как покажет их госпоже Мухоловке. Много лет назад именно на сцене Оперы Анна Фогель танцевала в «Щелкунчике». Может, после этого бесстрашная сероглазая девушка посмотрит иначе на своего верного Руди...

Лейтенант Кнопка стоял возле флага с белой полосой, во весь рост, напоказ. Заметят его — увидят то, что рядом. И пойдет эхо — по городу, по плененной стране, по всей Европе. Резонанс... Восход совсем близко, прямо за темными крышами, но проклятые швейцарские стрелки словно прилипли к белой краске. Скорее бы, скорее...

Внизу уже кричали, гулко топали чужие сапоги, гудели моторы, но Руди, пленник позднего ноябрьского солнца, смотрел только на циферблат. Еще немного, еще чуть-чуть...

Выстрел.

...Лейтенант Рудольф Кнопка умер за миг до рассвета. Восхода не видел, но понял: вот-вот — и взойдет.

Путь мужчины — огни да битвы, Цель мужчины — уйти достойным, Где, скажите, найти ему покой? Ах, где найти покой? А любовь мелькает в небе, Волну венчает белым гребнем, Летает и смеется, и в руки не дается, Не взять ее никак! О Аргентина, красное вино!

(Обдумать и написать этот раздел автор доверяет своим читателям.)

«Кейдж» — третья книга из запланированного цикла под общим названием «Аргентина», завершающая первую трилогию.

Что-либо объяснять сверх того, что уже сказано в тексте, автор не считает необходимым. В бесконечном сонме Вселенных, сотворенных Высшим Автором и Его подобиями, отныне реален и мир «Аргентины», где живут, борются, любят, умирают и воскресают придуманные автором герои. И это вдохновляет, позволяя сосуществовать с миром Полночи XXI века.

Андрей Валентинов

Автор благодарит

Тех, кто был рядом и не рядом,

помогая и поддерживая

Ирину Владимировну Цурканенко.

Моих друзей Дмитрия Громова и Олега Ладыженского.

Коллегу из Штата Пеликанов.

Всех, кто помог автору своими отзывами о первой и второй книгах цикла.