Аргентина. Крабат
Шрифт:
Бумаги, вчетверо сложенные. Одна, другая, третья. Ингрид взвесила их на ладони, ударила сухим тяжелым взглядом.
– Наверно, следовало с этого начать, господа. Но мне, человеку наивному, казалось, что я ничего особенного не прошу. Только одно – дать возможность вам помогать…
Курц попытался что-то сказать, но девушка мотнула головой.
– Молчите, Антониус. Я на вас очень зла. Нельзя лгать в глаза! Сказали бы просто: «сопливая девчонка». Но дело сейчас не во мне… Деньги, которые я вам прислала, собраны в трех странах – в США, во Франции и у нас, в Германии. Там не триста марок, гораздо больше. В воинскую часть об этом писать было нельзя. Сами видите, какое сейчас время! Поэтому попросили меня, ничем не замечательную сопливую девчонку. Да что я рассказываю, читайте!.. Это списки тех, кто внес деньги, и в каждом, обратите внимание, упомянуты мои полномочия, как полноправного представителя ваших друзей. Берите!..
Андреас промешкал – и бумагу ему сунули в руку.
…Сверху заголовок – большие черные буквы, в самом низу – синие печати, между ними – фамилии и цифры. Английский язык Хинтерштойсер знал с пятого на десятое, но имена разобрать конечно же смог. И сразу же стало жарко. Дэвид Росс Брауэр, герой Высокой Сьерры, Вильям Бланшард, покоритель скал в Йосемити, Лестер Герман, физик-альпинист… Джон Гилл оказался пятым. Всего же – двенадцать фамилий. Андреас хотел уже отдать документ, но не удержался – посмотрел на последний абзац. Вчитался. Когда же смог оторвать взгляд, то из жара его кинуло в холод.
Он и она, Ингрид и Курц. Рядом, считай, нос к носу. Он что-то говорит – негромко, чуть ли не шепотом, она слушает, кусает губы.
…Тяжелая каменная кромка карниза беззвучно оторвалась от стены, неровные острые обломки врезались в податливый теплый воздух…
Андреас кашлянул. Не помогло. Кашлянул погромче.
– Вы там еще долго? Список правильный, и ребята правильные. Одного я не понял. Вы, Ингрид, сказали, будто вы представитель. А здесь написано, что глава какого-то международного комитета и председатель фонда. Это у меня английский неправильный?
Подумал – и поднял с асфальта мундштук, раз Тони не догадался.
– Не важно!
Баронесса отстранилась, поправила диадему. В глазах вновь – холодное северное небо.
– Вас не переделать, господа. Меня тоже. Но договориться мы все-таки должны.
Конец ознакомительного фрагмента.