Аргентинский архив №1
Шрифт:
– Проходи, присаживайся.
Котов прошёл к столику, уселся на стоящую чуть в стороне банкетку.
– Тут вот у товарища генерал-майора сомнения появились: на станет ли твой возраст помехой при выполнении этого задания? Операция на контроле сам понимаешь, у кого. Провал исключён по определению.
На лице Котова эмоции никак не отразились. Он только чуть прищурил глаза.
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. В этом задании возраст не помеха. Напротив, здесь необходим именно опыт, а он, как вы и сами знаете, приходит только с годами.
– Согласен, – кивнул Светлов. – Считай, что почти убедил. А пока расскажи-ка нам про своих подопечных…
Котов подобрался, начал, осторожно подбирая слова:
– Сложно пока делать какие-то выводы, мы работаем меньше недели вместе… Но одно могу сказать: команда у нас слепится.
– Они же такие разные… Происхождение, воспитание, мировоззрение, наконец…
– Я бы начал с последнего: с мировоззрением у обоих всё в порядке. Это честные советские граждане, полностью преданные своей советской родине и готовые ей послужить там, где она прикажет. А что касается происхождения, то ещё товарищ Ленин говорил в одной из своих статей…
– Всё-всё, демагог, – расхохотался Судоплатов. – Завязывай, нам уже всё понятно… В конце концов, сам кадры подбирал, тебе и расхлёбывать, ежели что…
– А когда по-другому было? – пожал плечами Котов. Судоплатов согласно кивнул.
– Тогда вот вам, други мои, последняя, так сказать, вводная.
Светлов и Котов подтянулись, понимая, сто шутки кончились и, судя по тону генерал-лейтенанта, надолго.
– Не будет у вас полгода на подготовку. Четыре месяца от силы. В Аргентине вы, Кот, должны быть к католическому Рождеству, не позднее. С учётом плана заброски, предполагающего перемещение через несколько третьих, так сказать, стран, и морской переход, весь процесс подготовки должен быть завершён до середины октября. Как-то так…
Светлов нахмурился, майор на мгновение замер, предавшись каким-то своим мыслям, потом лицо его осветила довольная улыбка:
– А что, будто бы во время войны по-другому было? А сейчас и база лучше, и инструкторов хороших полно. Да и ребята толковые, ей Богу! Управимся.
Светлов покачал головой:
– Мы, со своей стороны, приложим все силы, конечно… И всё-таки четыре месяца…
– Четыре месяца не сто двадцать семь дней [20] , – жёстко бросил Судоплатов. Лица его собеседников сразу посуровели. – Прорвёмся.
20
«127 дней молчания» – период в советской внешней разведке в 1938 году, когда наша резидентура не имела связи с Центром, а если донесения и поступали в Москву, то не попадали на стол к начальству. Это было связано с недостатком кадров в аппарате разведки, последствием ежовских репрессий 1937-38 годов. Это привело, например, к тому, что в 1939 году НКВД даже пришлось закрывать точку в Лондоне, а в берлинской резидентуре вместо 16 работали только 2 сотрудника.
– Так точно, – по-уставному ответили, поднявшись со своих мест, разведчики. Судоплатов кивнул:
– Тогда переходим к делу, – и достал из своего портфеля папку с грифом «Совершенно секретно. Исключительно для внутреннего пользования». – Я надеюсь, здесь все понимают, что нам будут активно противостоять американские спецслужбы?
Глава 3
Противостояние
Выяснилось, что «общечеловеческие ценности» полностью совпадают с национальными интересами США.
21
Шебаршин Леонид Владимирович (24 марта 1935 – 30 марта 2012) – деятель советской разведки, генерал-лейтенант, руководитель службы внешней разведки СССР (c 06.02.1989 по 22.09.1991), и. о. председателя КГБ СССР (с 22 по 23 августа 1991 года).
27 июля 1950 года. Неподалёку от Вальпараисо. Чили.
Редрик Уолш сидел высоком на берегу океана и смотрел, как белесые барашки волн уныло лижут холодный песок пляжа. Над свинцовой поверхностью вод нависали серые клочья туч, готовые вот-вот разразиться мелким, отвратительным дождём, столь обычным в это время года. Середина зимы в Южном полушарии здесь, на пустынном чилийском побережье всегда сопровождалась жестокими штормами, иногда выбрасывающими на прибрежные скалы утлые рыбацкие баркасы.
В Чили Уолшу не нравилось. То ли дело было на Кубе или в той же Колумбии: мягкий, почти курортный климат, дешёвая выпивка, доступные девчонки. И минимум работы, рай для полевого агента любой спецслужбы мира! А здесь…
Редрик плюнул с высокого скалистого берега вниз, в сторону серого, даже на сторонний взгляд холодного пляжа. Нищая страна, единственный интерес в которой для американской демократии представляют её медные залежи и возможность контролировать юную часть Тихого океана. Порты в отвратительном состоянии, дорог практически нет, полуголодный люд хватается за любую работу. В таком питательном бульоне американские корпорации чувствовали себя, как рыба в воде.
Левоцентристское правительство с удовольствием впускало в страну северных «инвесторов», обильно дававших взятки налево и направо. Американские банкиры и бизнесмены уже успели подмять под себя ведущие отрасли промышленности и монополизировать торговлю, оставив местным элитам возможность «править» в своё удовольствие, но исключительно в интересах иностранных монополий.
Простой люд выживал в меру своих способностей, большинство недовольных отправлялось на Восток, где за грядой Анд относительно благоденствовала в меру спокойная Аргентина.
О том, чтобы если и не вернуться в Штаты, так хотя бы перебраться через Анды, в тайне мечтал и сам Уолш. В свои почти сорок лет он уже подумывал об отставке со службы в разведке и каком-нибудь маленьком домике на солнечном побережье Калифорнии. Сан-Франциско его бы вполне устроил. Оставалось только завершить здесь дела, и можно было бы написать соответствующий рапорт по инстанции.
Редрик Уолш уже в течение двух лет возглавлял так называемую «станцию» Центрального разведывательного управления США в Чили. Выходец из морской разведки, он Вторую мировую встретил в звании лейтенанта-коммандера на базе флота в Пёрл-Харборе и стал свидетелем первого поражения американской разведслужбы, прошляпившей концентрацию и последующую атаку на гавань японского авианосного соединения.
Оглушённый разрывами бомб, обалдевший от вида взорванной на рейде порта «Аризоны», унесшей на дно бухты в считанные минуты жизни тысячи американских моряков, придавленный к земле очередями пулемётов японских «зеро [22] », Уолш моментально понял, что флотская разведка – не его конёк. Он не был трусом, более того, во время той самой атаки японских самолётов на Перл-Харбор он даже сумел организовать расчёт какой-то полураздолбанной зенитной батареи и оказать сопротивление второй волне артналёта, теперь уже на сам город. И они даже успели сбить один и подбить второй японские истребители-бомбардировщики, за что впоследствии Редрику была торжественно вручена Серебряная звезда [23] .
22
«Зеро» (Mitsubishi A6M Zero) – японский лёгкий палубный истребитель времён Второй мировой войны. Выпускался с 1940 по 1945 год, всего построено 10 939 единиц.
23
Медаль «Серебряная звезда» (Army Silver Star Medal) Учреждена 9 июля 1918 г. Изначально называлась «Звезда Заслуг», но 16 июля 1932 г. по указанию Военного секретаря переименована и стала называться «Медаль «Серебряная Звезда». Вручается за исключительную отвагу в бою и является третьей по старшинству наградой за храбрость, предусмотренной наградной системой Соединенных Штатов.
Героизм лейтенанта-коммандера был по заслугам оценён не только флотом, но и непосредственным руководством. После того, как театр военных действий несколько отодвинулся от Гавайских островов, и жизнь в Гонолулу слегка вернулась в своё русло, Уолш был переведён непосредственно в контору разведки, где занимался до конца войны стратегическим планированием операций своей службы на Филиппинах и в Малайзии.
Сразу после войны ему пришлось некоторое время работать в аппарате оккупационных войск на Окинаве, помогать в развёртывании разведсети теперь уже против своего недавнего союзника на Дальнем Востоке – Советского Союза. Здесь он достаточно преуспел и собирался уже завершить карьеру в разведке, но грянули очередные переформирования, в Америке решили систематизировать работу многочисленных разведслужб, приведя всё к какому-то общему знаменателю.