Чтение онлайн

– Наблюдай, наблюдай, наблюдай...

И с ними я решил: Закон в конце концов требует одного нормального поведения. Норма, конечно, меняется Одно дело жить в городишках, другое - здесь, на диких планетах. Но меняется норма только в одну сторону - требует большего.

А теперь мне нужны дневники Гленна. Они (я вижу) хранятся у Дж. Гласса, здешнего эскулапа и биохимика.

Нужны мне и колонисты.

2

Я перешел через мостик (текла подземная черная речка булькали какие-то белые и плоские). Щелчком сбил в воду железную финтифлюшку, зачем-то приклеенную к перилам. Прошел к колонистам.

Коридор их огромен. Он тает в голубом свете, он дышит теплым сухим воздухом. И двери, много цветных дверей.

У входа я наткнулся на Ники. Он брел мне навстречу. Он сгорбился, опустил усы антенн: вид его предельно унылый.

– Спасибо за поручение, - задребезжал он.
– Поручил слежку честному роботу. Спасибо, уважил, благодарен, рад, счастлив.

– Что ты узнал?

– Ничего.

– Как они здесь?

– Никак, - огрызнулся Ники и скрутил антенны в презрительные спирали. С ним такое случается.

Начнем обход. Вот первая дверь - красная, в бегающих квадратиках (они строились в большой ромб).

Я постучал - дверь отступила передо мной и показала всю комнату. Вокруг стола сидели парни и играли в карты. Увидев меня, они почему-то скинули их на пол.

Падающие карты медленно разошлись, зависли одна над другой и улеглись во всех углах комнаты.

Легли - иная рубашкой, иная картинкой вверх. И лица игроков застыли, одни в усмешке, другие (подмигивающие) с одним прикрытым глазом.

Я вошел. Мы с Тимом жили скупо, а здесь же царила роскошь!.. Стены мерцают. Парящее электрическое одеяло (о таком мечтает чудило Тим).

Пузырчатые кресла. Статуэтки из тех, что оживают от нажатия кнопки и творят черт знает что. Ковры, толстые, белые, рыхлые, словно лесные мхи.

На столе - грибы в блюде. Те, фиолетовые, что на глазах съедают каждый мертвый обломок дерева (а в них - алкалоид типа мескилин. Вот оно как!).

Игроков - четверо. Комбинезоны с отливом металла. Вид типичных колонистов, свирепо хватающихся за работу: тяжелые подбородки, тяжелые взгляды, мясистые бицепсы.

Вообще такой отличной коллекции волевых подбородков, как здесь, я прежде не видел.

Я сел к столу и стал разглядывать их - одного за другим. Авраам Шарги. Кожа его хранит меланезийскую синеву, лоб тяжелый, губы тяжелые, подбородок, взгляд пронзительный; пригодится.

...Иван, фамилия - Синг. Изящен, бесполезен.

...Курт Зибель: подбородок, взгляд, плечи, бицепсы, трицепсы, неприязнь.

...Прохазка (фамилия необычайно плодовитая для Космоса, все время на нее натыкаюсь). Подбородок, взгляд, брови, словно усы Тимофея.

И вдруг мне стало жалко тех женщин, что будут любить этих четверых.

– Хэлло, ребята. Веселитесь?
– спросил я.

– Хэлло, Звездный, - сказали они.
– Убиваем время.

И, приветствуя мое звание (наконец-то догадались), привстали и шлепнулись обратно. И кресла заворочались, приспособляясь к новому положению их задов, массируя эти зады.

Меня стали угощать.

Была выставлена бутылка вина, из холодильника извлечена парочка жареных цыплят. Гм, гм, еда колонистов.

– Пейте, ешьте, - говорили мне.
– Все здешнее, все искусственное, все превосходного качества.

Я снова поел - с великим удовольствием. Ел и обгладывал пластмассовые косточки - техника виргусян безупречна и в мелочах. Разные планеты в разное время пришли в коллектив. Виргус - последним. Они там до сих пор индивидуалисты и хотят своей техникой доказать остальным, что могут все на свете.

– Вы живете весело, - сказал я.
– Но по плану должны осваивать плато. И ведь не царапнули землю, верно? Почему?

Общее стыдливое покраснение. Четверка оживилась, даже пыталась встать. Это было внушительное зрелище.

– Там ад. Красный ад, синий ад, зеленый ад (Прохазка).

– Хозяина не видели? Мы его поддерживаем (Шарги).

– А эти грибы?
– спрашиваю я.
– Зачем?

– Грибы ерунда, можно взять "прямун" и сгонять на болото (Прохазка).

– Ха-ха-ха!

– Там забеспокоились? (Шарги вздел глаза к потолку).

– Верно понимаешь.

Следующие три комнаты пусты. В четвертой сидел за столом лысый мужчина лет сорока, точнее сорока трех. Свитер. Подбородок. Плечи. Бицепсы. Обстановка без грибов, цветов и статуэток. На столе разобранный мини-двигатель.

Это он радировал, я вижу.

Мужчина (Эдуард Гро, 44 года) помахал мне рукой: извините, мол, не здороваюсь, выпачкался машинным маслом.

Но опасения его самые унизительные. Например, такое ему кажется, что я его ударю. Неужели Штарк их еще и поколачивает?

– Вы Аргус?
– выдавил наконец мужчина.

– Как будто. Там, - словно Шарги, я кидаю взгляд на потолок, - там приняли ваш сигнал. Вы оказали большую услугу правосудию. Спасибо!

– Вы... станете расследовать?

– Именно. Буду откровенен, мне здесь все не нравится... Кроме техники. И что Гленн исчез, не нравится, что колония зарылась в камень, тоже не нравится.

– А я вам нравлюсь?

– Вы типичный представитель разлагающейся колонии. Чем вы помогли Гленну?

– Верно, ничем.

– Уклоняетесь от всего, что пачкает: пьянок, ссор, драк.

– Заметьте еще себе, я не пляшу на болотах, не ем грибов.

Я осматриваю его комнату - инструмент, станок и прочее в том же духе.

– Мастерите? Любите это?..

– Хозяин заказывает, у него смелый ум. Жаль человека, жаль его времени.

– Какого времени?

– Что он тратит на управление этой дурацкой колонией.

– Вы недовольны?

– Живется нам хорошо. Встаем в восемь, в девять - ленч, в шестнадцать - баскетбол. Один хозяин работает круглыми сутками, да вот я еще ковыряюсь. Остальные переводят время, играют в работу.

– Почему нет плантации?

Механик Гро поднялся. Сидящим он кажется выше - коротконогий, родился на астероиде.