Чтение онлайн

Герой S-класса, Бесоформ, состоящий в красном списке и чёрном списках, уничтожен при невыясненных обстоятельствах в кристаллических пещерах.

Хопс хмыкнул:

— …Ребята.

Вызвав одного из подчинённых, приказал отменить поисковую экспедицию Независимого. Дверь закрылась, вновь оставив его наедине.

Жалко Августа. Сначала его брат, теперь он сам. Жизнь сегодня мало что-стоит, но их жертва не напрасна. Он этого не допустит. Хопс сочувствовал одному из лучших разведчиков, который остался теперь совсем один. Ему итак не была дарована высокая секретность по причине происхождения. Отеленовцы отдались в рабство Нерону и принадлежали поколению другой Колыбели, с другой Земли, которая находилась на обратной стороне Млечного Пути. С которой вряд ли получиться наладить связь.

— Призванные спасти потерпевших крушение, сами потерпели крушение, и остались грызть глотки друг с другом. — Вздохнул Хопс. Нажал кнопку, отдал ещё один приказ о перенаправлении освободившихся сил на изучение подступов к кораблю первой спасательной экспедиции.

* * *

Гаст лежал и думал, куда бы пошёл он будь Независимым? Учитывая миссию с которой он прибыл, и учитывая что пережил катастрофу. Будь в распоряжении Гаста связь с Тесио, он бы попросил провести поведенческий психоанализ по известным данным. Но делать нечего. Взабравшись на самую маленькую скалу, Гаст уселся и подпёр голову кулаком. Что-то не давало покоя в этой обстановке. В таком смутном ожидании озарения провёл целый день, но так и не смог понять, что же смущает. Подобрав рядом лежащий камень, с досады кинул. Тот, ударился о склон, и, набирая обороты, катился, пока не разломался на половинки, каждая из которых выбрала свой путь. Расстояние между ними росло. Что-то в этом есть. Это оно! Что-то очень похожее.

Гаст подобрал камень побольше, спустил со склона чтобы разогнался. Но тот уцелел, и в этом уже ничего не было. Значит, камни должны расколоться пополам. Ощущение связано с этим. Выискав на поверхности ещё булыжник, он докатил его до края.

— Ну, с Богом.

Легкого толчка было достаточно, чтобы камень покатился, бился об уступы, подпрыгивая. Но цельность породы удерживалась. Ближе к основанию скалы, уже почти на стыке с землёй, камень подпрыгнул и, кружась, упал, расколовшись на двое. Оно! Гаст стал спускаться. Добравшись до расколотого камня, он наконец понял, что его смущало, и посмотрел на скалы. Да, оно. Расколотая порода. Внутренние пласты, которые, обычно, занесены пылью, обтёсаны ветром, сверкали оголёнными минералами. Верхушки скал, как разломанные булыжники. Всё окружающее пространство усеяно камнями чудовищных размеров, которым тут делать нечего. Они все очень свежи. Осколки, что больше домов, внутри которых блестят маленькие кристаллики пород. Волнистые жилы, которые обычно не видны — со всех сторон. Гаст подходил к каждому булыжнику, проводил рукой, подтверждая догадки. Подошёл к основанию одной из срезанных скал у основания которой была заметная трещина. И о боже, дыра со знакомыми очертаниями. Заглянув в неё, Гаст ухватился за самую безумную мысль, которая только могла прийти на ум. Но это не всё. Надо проверить. Сжал кулак, просунул внутрь. Не идеально, но подходит. Углубился по локоть, нащупывая конец этой неглубокой норы. Достав плоский фонарь, отлепил прозрачную поверхность и кинул его туда. Внутри дыры отчетливо проявился спрессованный след кулака. Простого человеческого кулака. Нет, это не может быть. И при этом, всё должно быть именно так.

Гаст улыбнулся, повернулся спиной к скале и сел, глядя в небо. Отключил шлем, вдохнул в легкие чистейшего природного воздуха.

Победоносный крик прокатился по разваленным окрестностям.

Гаст крикнул ещё раз, и ещё. Он нашёл. Наконец, нашёл. Да, он нашёл. След Независимого. Самое безумное и невероятное предположение было единственно верным. Всё точно. Он не зря продал дом, не зря купил координаты.

Краем глаза ещё раз глянул на небольшую дыру от кулака и чудовищную трещину. Восхищённо цокнул языком:

— Ах ты больной ублюдок. Ты просто невероятен.

Надежда вновь разгорелась. Она полыхала. Зачем крушить скалы? Как ему это удавалось? Откуда у простого удара такие последствия? Вопросы второго плана.

Главное, что вера в то, что Независимый поможет сокрушить Нерон обрела почву. Теперь есть чем противостоять многомиллионной армии. Если он сможет его найти. Перелом обеспечен. Во всех смыслах.

Изучая сломанные скалы, их обломки, и всё, что казалось неестественным, Гаст всё отчётливее видел путь. И пускай это всего лишь догадка, не дарующая ясных ответов. Но, в данном случае, даже самые безумные догадки имели право на жизнь. Гаст ходил вдоль упавшего лабиринта. Трещины в одном направлении становились больше, сколы сильнее, а скалы более разрушенными. Двигаясь в этом направлении, он увидел новый след. Здесь Независимый прыгнул, и всем весом приземлился на почти ровную стену. Вот знакомые отпечатки доспеха, вот следы воткнувшихся носков. Здесь он хватался рукой. Независимый кого-то преследовал.

Такие расстояния не поддавались воображению. Даже в детских сказках про Стражей он не мог представить, что всё это может быть правдой. Но идти следом было трудно. Преодолевать те же расстояния так же успешно Гатс не мог. Он карабкался, перепрыгивая расщелины, небольшие ямы, минуя острые выступы, взбираясь по звериным тропам с большим страхом сорваться.

Как охотник, выискивающий дичь, Гаст нагибался и касался пальцами ровных отпечатков. След от приземления? Между прыжками десятки метров. Порой след вовсе исчезал, но вектор ясен.

Днём шёл, ночью спал возле следов. Идя по пятам Независимого, он касался какой-то глубокой истины. Намерения, которыми были пропитаны действия человека из другого мира.

Пустой сожжённый город, за которым был такой же пустой сожжённый город. Между скалами огромные поля, образуя геологические пчелиные соты, которые сменяли друг друга. Гаст вышел в лес. Хотя след своей цели он теперь не видел, но чуял. Посреди лесной дороги, оказались поваленные деревья, ямка от взрыва. Куски разбросанного нерона, которые сгнили, обтянув кибернетические элементы. Это дерьмо Гаст узнает, где угодно.

Гаст шёл дальше и дальше. День за днём, а остатка питательных веществ оставалось всего на четыре дня.

Вышел на широкую дорогу, нашёл обваленный рудник, среди которого было много свежей земли без растительности. Всюду чувствовался его почерк. Общая логическая неестественность другого мира. Здесь след обрывался. Гаст прошёл очень много. Намного больше, чем рассчитывал. Оставалось чуть-чуть, но след окончательно обрывался. Ни рядом, ни в радиусе километра, от Независимого не осталось и следа. Будто он взял и испарился.

Скитаясь по лесу. Гаст обнаруживал следы бесчинства неронов, и обычные человеческие, которые смешивались. Порезанные деревья, по которым некто карабкался. Но дальше разведчик продвинуться так и не мог. Не мог ли он быть похоронен заживо в этом обвалившемся руднике? Просевшая земля, которую не смогли удержать корни деревьев, уже начинала зарастать мхом. Гаст отошёл подальше от края длинной ямы, которая змеёй тянулась то в одну сторону, затем разветвлялась на несколько полос, а потом и вовсе пропала. Дальше шёл один огромный провал, глубину которого измерить со стороны было нельзя, а заглядывать внутрь не хотелось. Легко провалиться под непрочной зёмлей.

Так Гаст провёл много времени, обходя провал то с одной стороны, то с другой. Подул сильный ветер, закачались кроны деревьев. Листья дружно зашелестели. И посреди этого воя, который то нарастал, то стихал, Гаст услышал шёпот.

— Он не здесь. Не здесь…

Показалось, подумал Гаст.

— Не здесь…

Гаст оглянулся. Но вой ветра стих, а вместе с ним пропал и шёпот.

Ветер вновь завыл, подняв шорох листьев.

— Не здесь, здесь нет. Нет его… — Десятки тихих голосов окружили Гаста. Рыцарь-разведчик обернулся, ища источник голосов. Отчаяние охватило разум. До последнего он цеплялся за мысль, что это кажется. Это такой шорох листьев. Сочетание сквозняка между ветвями. Но голос продолжал шептать, ветер выл, листья шумели сильнее. Гаст не вдыержал:

— Покажись! Кого нет?!

— Не здесь, здесь не…

— Мне это кажется, мне это кажется…

— Нет его, здесь не, здесь не…

Ветер затих. Гаст отходил на разное расстояние от шахты. Но голоса преследовали независимо от этого. Тихо и навязчиво. Они использовался каждое дуновение ветра, чтобы залезть ему в голову.