Чтение онлайн

Священная дорога от арки Тита до Форума. – Храм Весты. – Жилище весталок, Atrium Vestae. – Весталки и христианские монахини. – Вид Палатинского холма

Обыкновенно посетитель входит в Форум через храм Кастора против церкви Марии Либератриче. Значит он сразу попадает на середину площади. Но я думаю, чтобы хорошо понять ее расположение, лучше проникать туда постепенно и идти по тому пути, по которому следовала обыкновенно толпа. Перенесемся на самый дальний край. Я предполагаю, что мы проходим из Колизея и что двигаемся вдоль Палатинского холма; перед нами большая античная улица, сохранившая свои широкие плиты, по которым двигаются экипажи нового города. Она поднимается прямо перед нами и доходит по довольно крутому подъему до арки Тита. Мы на Священной дороге.

Арка Тита. Фото 1875 г.

О направлении Священной дороги археологи спорили немало. Неудивительно, что вопрос этот остался для нас темным; даже в древности он, по-видимому, не был вполне ясным. Из примера Помпеи мы знаем, что на улицах в то время не было надписей; так как имена, которые им давали, распространялись только по обычаю, в их обозначении могло быть много неопределенности. Так Варрон [12] и Фест [13] сообщают нам, что народ плохо знал, что надо называть Священной дорогой. Они, однако, прибавляют к этому, что все называли так дорогу, ведшую от храма Лар (близ арки Тита) к храму Весты. Эту дорогу мы отлично знаем теперь, мы можем пройти по ней от начала до конца, и открытие этой дороги принадлежит к самым ценным приобретениям последних раскопок.

От арки Тита улица круто поворачивает направо и идет по широкой террасе, поднимающейся на несколько ступеней над ней. На этой террасе император Адриан построил храм Венеры и Ромы, от которого сохранились прекрасные развалины [14] . За церковью Санта Франческа Романа с ее изящной колокольней она поворачивает налево вдоль базилики Константина, от которой она отделена несколькими средневековыми постройками; потом она идет мимо храма Ромула (церковь Козьмы и Дамиана). Это здание, воздвигнутое Максентием в память о рано умершем сыне, было наполовину скрыто под развалинами, его вполне откопали; дверь поставили на место; из четырех мраморных колонн, украшавших крылья фасада, две были вновь поставлены на прежние основания, наконец, маленький храм предстал перед нами в своем первоначальном изяществе. Другая сторона улицы не обладает памятниками столь же значительными и так же хорошо сохранившимися. На первом плане мы находим несколько оснований статуй; было большой почестью, которой, несомненно, многие добивались, поставить свое изображение на такой бойкой улице; таким образом можно было быть уверенным, что находишься на глазах у всех и имеешь больше шансов избежать забвения. Рядом с этими основаниями почетных статуй видны остатки экседры, т. е. полукруглой скамьи, на которой, как мы это знаем из Помпей, усаживались праздные люди, чтобы поболтать между собой и посмотреть на проходящую толпу. На втором плане за этой первой линией памятников, от которых остается немного, раскопки раскрыли целый древний квартал, состоящий из домов, тесно прилипающих друг к другу. Этот квартал испытал в древности много потрясений; под домами, построенными последними, находятся фундаменты в другом направлении. Это пожары, часто приключавшиеся в Риме, особенно на Форуме, которые постоянно изменяли его вид. Йордан [15] думает, что Форум был совершенно переделан в эпоху Адриана, когда этот император построил храм Венеры и Ромы, который он, несомненно, старался хорошо обставить, чтобы еще больше выставить свой талант архитектора.

Вместо того чтобы идти дальше по улице, по которой мы дошли до входа на Форум, свернем на минуту влево. Через эту массу домов, фундаменты которых отрыты, направимся к Палатинскому холму и церкви Марии Либератриче. Место, куда мы приходим, играло большую роль в истории Древнего Рима. Там первые цари установили центр римской религии, раньше, чем Тарквиний перенес его на вершину Капитолия. Построение храма Юпитера знаменует собой новую эпоху в религиозной жизни римлян. Период, ему предшествовавший, который иногда называют периодом Нумы, отличался другим характером; обряды были тогда проще и здания менее великолепны; богам еще не воздвигали статуй и в виде жертв им подносили только соленые лепешки. От этой первобытной эпохи в век империи время пощадило три памятника, стоявшие близко друг от друга: это храм Весты, где горел вечный огонь; Регия, т. е. жилище царя, который, будучи в одно и то же время духовным начальником и первым магистратом, должен был жить близ центра города, наконец, Атрий Весты, где жили весталки, помогавшие царю в исполнении им религиозных функций, как в частных домах девы служили богам отцам их семейства. Вот три памятника, которые надо было найти [16] .

Первым был открыт храм Весты. После того как освободили базилику Юлия, рабочие, подвинувшись немного дальше храма Кастора, наткнулись на маленький круглый цоколь, совершенно разрушенный. Хотя он имел очень ничтожный вид, некоторые археологи предположили, что на этом фундаменте должен был возвышаться знаменитый храм, отнесенный ко времени Нумы. Предположение это тогда оспаривалось. Теперь, когда нашли по соседству жилище весталок, предположение это стало бесспорным. Если от древнего храма остались только куча земли и несколько камней, в этом вина не только времени. Люди искуснее времени разрушают старинные памятники, и среди людей самые цивилизованные часто для них самые опасные. Раскопки XVI века причинили древностям больше вреда, чем варварство Средневековья. В 1549 г. в поисках статуй и драгоценностей археологи открыли храм Весты, остатки которого сохранились довольно хорошо, но они поспешили их уничтожить. Для зданий, которые они возводили, они взяли мраморные обшивки, фризы, колонны и даже камни из фундамента; они делали известь из камней, которых не хотели уносить, и, покончив с этим разрушением, они покрыли остатки землей. По счастью, Панвинио [17] , ученый того времени, сделал раньше рисунок этих развалин. Этот рисунок вместе с некоторыми барельефами и монетами, на которых изображен храм Весты, дает о нем некоторое представление. Само собой разумеется, что памятник, остатки которого нашли в XVI веке, не был построен Нумой; в течение X или XI веков он был заново отстроен несколько раз, но Овидий сообщает, что, восстановляя его, его старались изменять как можно меньше и сохранять его прежний вид [18] . Это было круглое здание с маленьким куполом, покрытым металлическими пластинками. Чтобы объяснить эту форму, ученые придумали очень глубокомысленные причины. «Оно круглое, – говорили они, – потому что оно должно было быть изображением земли, а землю надо представлять себе в виде шара, в центре которого горит огонь, все оплодотворяющий».

Перевод с латинского Ф.А. Петровского)

Изображение храма Весты на монете Нерона

Эти тонкие объяснения старинных грамматиков теперь брошены, и грубым крестьянам, возведшим за шесть или семь веков до нашей эры первый храм Весты, не приписывают больше таких утонченных намерений. Предполагают, что они построили его по образцу домов, в которых жили; по всей вероятности, они не знали других построек. Вот почему памятники, относящиеся к началу Рима, например хижина Ромула, которую хранили с таким почтением на Палатинском холме, храм Пенатов, на вершине Велии, храм Геркулеса Победоносного на Forum boarium (Бычий Форум), были похожи друг на друга. Все воспроизводили форму круглых хижин, бывших первым жилищем италийского населения [19] . Эти древние здания впоследствии часто восстанавливались, и каждый раз их делали богаче; Овидий говорит, что мрамор заменил перекладины, образовывавшие стены, и крыша хижины превратилась в медный купол [20] ; но, как я уже сказал, по консервативному инстинкту, свойственному этому народу, сохранились прежние размеры, та же внешняя форма и одинаковый общий вид, так что среди великолепия империи они как бы сохраняли память о древнейшей эпохе и ее вид.

Дом Весталок

Жилище весталок, как и следовало ожидать, расположено в нескольких шагах от храма, в котором они служили. Если бы в 1876 г. раскопки продолжили несколько дальше, его скоро открыли бы; но их вели в другую сторону и, лишь после того как обнаружили все пространство Священной дороги, вдоль базилики Константина и вплоть до арки Тита, вернулись к храму Весты. Нескольких ударов заступом было достаточно, чтобы появились стены дома весталок; благодаря энергичной работе он теперь совершенно высвобожден. Это, несомненно, самое большое открытие, сделанное в последнее время, и, за исключением базилики Юлиевой, не находили еще на Форуме такого значительного памятника.

Туда входят через боковой вход малопредставительный, но, поднявшись по нескольким ступеням, попадаешь в прямоугольный двор в 69 метров длиной и 20 шириной. Двор этот представляет перистиль обыкновенных домов, но в необычных пропорциях. Он окружен был обширными портиками, украшенными статуями vestales maximae (великих весталок), стоявших во главе коллегии весталок. Статуи эти были поставлены на основания с торжественными надписями. Ланчиани [21] предполагает, что в то время, когда здание было нетронутым, в нем должна была находиться сотня статуй, но время значительно уменьшило их число. Теперь сохранились только обломки 18 статуй, более или менее пострадавших. Пьедесталы сохранились в лучшем виде. От раскопок XVI века их осталось несколько; при последних раскопках их найдено было около 20, некоторые хорошо сохранились. На них имеются надписи, из которых мы узнаем многое. Из них видно, каким уважением пользовались весталки и в каких делах они принимали участие. Быть избранной в коллегию весталок считалось такою честью, что Тиберий, желая утешить дочь Фонтея Агриппы, не избранную, счел нужным подарить ей миллион сестерциев. Честь распространялась на всех близких, и среди статуй, обломки которых найдены в Атриуме Весты, некоторые были воздвигнуты родственниками, гордившимися тем, что в их семействе есть весталка. Иногда это делали люди, обязанные жрице за какую-нибудь милость, от нее полученную, и желавшие выразить ей благодарность, и из этого видно, до какой степени простиралось влияние весталок. Мы не особенно удивимся, что они принимали участие в назначении библиотекаря императора, но в некоторых случаях их вмешательство представляется нам поразительным. Каким образом могли они доставить кому-нибудь должность военного трибуна? Какие услуги могли они оказать центурионам, отправленным товарищами в Рим для устройства дел их легиона?

Неудивительно, что благодарность всех этих лиц выражается в терминах несколько гиперболических. Конечно, надо уменьшить похвалы, расточаемые весталкам на пьедесталах их статуй, но из этих надписей мы видим, какие качества от весталок требовались. Их хвалят преимущественно за рвение и искусство, с каким они исполняют свои священные обязанности; про них говорят, что они набожно бодрствуют день и ночь у подножия жертвенников богов, у вечного огня, и что молитвы их способствуют процветанию республики. Некоторые из добродетелей, которыми они славятся, целомудрие, набожность, преданность долгу, подходят и к христианкам, но христианка не могла бы принять восторженность и преувеличение некоторых комплиментов. Она покраснела бы, если бы про нее говорили, что «своей набожностью и честностью она превосходит всех женщин, до нее бывших», или что «божество приуготовило ее для себя и избрало ее нарочно, чтобы посвятить своему служению». Надо думать, что восхвалявшие весталок были уверены, что понравятся им, а это доказывает, что смирение не принадлежало к их добродетелям. Одна из них восхваляется за поразительные познания. Действительно мы знаем, что культ Весты был очень сложен, и, чтобы выполнить все обряды, нужно было долгое обучение. Тридцать лет, на которые обязывалась весталка, делились на три одинаковые периода; в первый она обучалась своему служению, во второй совершала его, в третий учила вновь посвященных. Поэтому на одном из пьедесталов, найденных в Атриуме Весты, изображено, что молодая жрица благодарит старую за полученные уроки, другой памятник представляет замечательную особенность: имя весталки, в честь которой он был воздвигнут, испорчено так тщательно, что его невозможно прочесть. Если старались стереть это имя, значит, она перестала быть достойной оказанной ей чести, и тотчас появляется мысль, что она погрешила против целомудрия, за что сурово наказывали. Тем не менее предположение это не вполне вероятно. Памятник этот датирован консулатом Иовиана и Варрониана, т. е. годом, когда только что умер император Юлиан и когда борьба между двумя религиями была всего сильнее. Если бы старшая весталка нарушила свой обет, это произвело бы шум и сведение об этом факте дошло бы до нас. Приходится думать, что прегрешение ее было иного рода, и, так как поэт Пруденций рассказывает о весталке, которая как раз в это время приняла христианство, предполагали, что это и была наша весталка. Если это предположение верно, понятен гнев служителей Весты и желание их уничтожить имя виновной.

Скульптуры в Доме Весталок

Большой двор Атриума Весты был очищен и представляет теперь очень интересный вид. Все обломки статуй, найденные при раскопках, поместили вдоль стен, там, где стояли изображения весталок, когда здание было нетронутым. Благодаря этим остаткам воображение может легко вновь населить этот пустынный перистиль и возвратить этим обширным портикам их древних обитателей. Сохранившиеся портреты весталок, хоть и изуродованные, дают нам возможность представить себе, какими они были, со всеми «подробностями их строгого и богатого одеяния. Мы видим их короткие волосы, инфулу [22] на голове, откуда падали ленточки, составлявшие нечто вроде диадемы, веревку, стягивавшую их тунику на талии, и круглую буллу, висящую на их груди, как крест наших монахинь. Ланчиани замечает, что этот костюм придает им монашеский вид; надо только прибавить, что жилище их было гораздо роскошнее, чем современные монастыри. Вспомним, что двор, где мы находимся в настоящую минуту и который они должны были постоянно посещать, имеет 68 метров в длину и 20 метров в ширину. Если сообразить, что дом предназначен был всего для 6 или 7 весталок, удивляешься таким размерам; но Йордан объяснил их очень остроумно. Судя по некоторым признакам, он думает, что часть перистиля имела вид рощицы с деревьями, аллеями и мраморными скамейками. Такое расположение было для весталок не только удовольствием, делавшим их жилище более приятным, но и необходимостью. Не забудем, говорит Йордан, что они принадлежали к первым римским домам, что их семьи имели обыкновение проводить жаркое время года в горах или на морском берегу; они, напротив, попав в Атриум, не могли уходить оттуда надолго. По своим религиозным обязанностям они должны были жить недалеко от храма Весты, и им приходилось распроститься с Тибуром, Пренестой, Тарентом и Байями. В первое время их заточение было для них менее тяжелым: между Новой дорогой и Палатинским холмом находилась священная роща, называвшаяся рощей Весты, о которой упоминает Цицерон. Но она, по всей вероятности, исчезла очень рано; скоро в этом римском квартале, все более и более населявшемся, не осталось ни одного клочка земли пустого – количество домов все увеличивалось, света и воздуха становилось все меньше, и несчастные весталки, вынужденные жить среди скученных стен, старались устроить у себя дома то, чего не давало им соседство. Поэтому им построили более обширное жилище, где им легче было бы дышать, и насадили там маленький сад, чтобы они видели зелень. Немного это было, но древние довольствовались малым. Сад требует фонтана, и мы действительно находим фонтан в Атриуме Весты. Это бассейн в 4,40 и 4,10 метра, который и теперь еще облицован изнутри мрамором. С удивлением заметили, что в бассейне и поблизости от него нет и следа водопровода, откуда бассейн мог бы быть наполнен, но Йордан очень хорошо объяснил эту особенность. Фест сообщает, что весталки должны были брать воду только из источника вполне чистого и что им запрещено было пользоваться водой, проходящей через трубы. Следовательно, надо предполагать, что рабы отправлялись за водой к какому-нибудь источнику и ею наполняли бассейн. Через найденный провод она могла стекать в водосток, устроенный под зданием.

Как это было в обычае в римских домах, все залы и комнаты были расположены вокруг двора. По обычаю приемный зал, или таблинум, находился в самом конце против бассейна. Он занимал обширное пространство и был роскошно изукрашен; с удивлением только замечают, что он не посредине. Эта неправильность объясняется поправками, которые делались в разные эпохи и которые нарушили некоторые пропорции. Другие комнаты разрушены, и трудно указать на их назначение. Некоторые служили, по-видимому, только для работ весталок, например, для изготовления mola salsa, в других они жили. Это те, которые размещены были вдоль портиков со стороны Палатинского холма. Некоторые сохранили еще обшивку из драгоценного мрамора с фризами, не потерявшими блестящих красок. В то время как я с любопытством их рассматривал и восхищался их богатством, я вспомнил знаменитый спор Симмаха со св. Амвросием по поводу Алтаря Победы. Симмах энергично нападал на последние законы, изданные императорами против языческих жрецов. Он сокрушался особенно о весталках, он с чувством говорил об этих благородных девах, посвятивших свою девственность благу государства и у которых отнимают отданную им землю и содержание, получавшееся ими из казны. Св. Амвросий отвечал ему, что эти благородные девы не заслуживают того восхищения, которое высказывает Симмах. Он напоминал привилегии, богатство, почет, которыми они пользовались, и роскошную жизнь, которую они вели благодаря поддержке государства; тем не менее, несмотря на все эти преимущества, их было только семь. «Вот как мало дев можно было собрать вокруг храма Весты. Они носили блестящие пурпуровые одежды, их носили в носилках, за ними следовала целая свита служителей, им щедро раздавали деньги, они могли обрекать себя на девство только на известное количество лет». Этим дамам, пользующимся всеми мирскими благами и светскими удовольствиями, Амвросий противопоставляет христианских девственниц, простых, скромных и вместе с тем многочисленных. «У них нет роскошных повязок, а только грубое покрывало на лице. Вместо того чтобы подчеркивать свою красоту разными украшениями, они, напротив, стараются одеваться как можно проще. Они ищут не роскоши и удовольствий, а поста и бедности». Несомненно, должен был быть резкий контраст между христианскими монастырями и аристократической обителью весталок. Мне кажется, что посещение их роскошного дома, открытого раскопками, и вид их покоев, от которых сохранились прекрасные остатки, могут служить комментарием к словам св. Амвросия.