Археология. В начале
Шрифт:
Процесс археологических раскопок завершается заполнением канав и транспортировкой находок и документов по памятнику в лаборатории. Археологи возвращаются с полным отчетом о раскопках и всеми сведениями, необходимыми для проверки тех гипотез, которые были выдвинуты перед выходом в поле. Но на этом работа далеко не закончена. Фактически, она только начинается. Следующим этапом исследовательского процесса является анализ находок, о чем будет говориться в главах 10–13. После завершения анализа начинается интерпретация памятника (глава 3).
Сегодня стоимость печатных работ очень высока, поэтому невозможно полностью опубликовать материалы даже о небольшом памятнике. К счастью, многие системы поиска данных позволяют хранить информацию на CD-дисках и в виде микрофильмов, поэтому у специалистов есть возможность получить к ним доступ. Обычным становится размещение информации в Интернете, но здесь есть интересные вопросы, касающиеся того, насколько постоянными в действительности являются киберархивы.
Помимо опубликования материалов, у археологов есть два важных обязательства. Первое — поместить находки и документы в такое хранилище, где они будут находиться в безопасности и где они будут доступны последующим поколениям. Второе — сделать результаты исследований доступными как для широкой публики, так и для коллег-профессионалов.
Я (Брайан Фейган) в своих блокнотах веду различные записи. Наиболее важны следующие.
Ежедневный дневник о раскопках, который начинаю вести с того момента, как мы прибываем в лагерь, и заканчиваю в тот день, когда мы сворачиваем работы. Это обычный дневник, в котором я пишу о ходе раскопок, фиксирую общие соображения и впечатления, пишу о работе, которой был занят. Это также личный отчет, в котором я пишу о разговорах и дискуссиях, о других «человеческих факторах», таких как несогласия между членами экспедиции по теоретическим вопросам. Такой ежедневник совершенно неоценим при работе в лаборатории и при подготовке публикаций о раскопках, так как в нем содержится много забытых деталей, первых впечатлений, неожиданно пришедших в голову мыслей, которые иначе были бы потеряны. Я веду дневники во время всех своих исследований, а также просто во время посещений памятников. Например, мой дневник напомнил мне о деталях посещения раскопок центра майя в Белизе, которые ускользнули из моей памяти.
В Чатал-Хююке археолог Айэн Ходдер просил своих коллег не только вести дневники, но и размещать их во внутренней компьютерной сети, с тем чтобы каждый знал, о чем рассуждают другие участники экспедиции, а также для того, чтобы поддерживать постоянную дискуссию об отдельных траншеях, находках и проблемах раскопок. Судя по своему личному опыту, я склонен думать, что это является замечательным способом совмещать непрерывное течение теоретических дискуссий с практическими раскопками и ведением документации.
Дневник памятника является формальным документом, который включает в себя технические детали раскопок. Информация о раскопках, методы отбора, стратиграфические сведения, записи о необычных находках, основные объекты — все это фиксируется в дневнике помимо многого другого. Это намного более организованный документ, настоящий вахтенный журнал всех ежедневных действий на раскопках. Дневник памятника является также исходной точкой всех документов памятника, и они все ссылаются друг на друга. Я обычно использую блокнот со вставными листами, тогда можно вставлять записи об объектах и о других важных открытиях в нужное место. Дневник памятника следует вести на «архивной бумаге», так как он является долговременным документом об экспедиции.
Материально-технический дневник, как явствует из названия, это тот документ, где я фиксирую счета, основные адреса, различные сведения, относящиеся к административной и бытовой жизни экспедиции.
Когда я начал заниматься археологией, все пользовались ручками и бумагой. Сегодня многие исследователи пользуются портативными компьютерами и отправляют свои заметки на базу посредством модема. Использование компьютера имеет свои преимущества — возможность мгновенно дублировать очень важную информацию и вносить свою информацию в материалы исследования, находясь непосредственно на памятнике. На раскопках в Чатал-Хююке имеется своя собственная компьютерная сеть для свободного обмена информацией, что было невозможно во времена ручек и бумаги. Если я ввожу свои документы в компьютер, я обязательно сохраняю их приблизительно через каждые четверть часа и распечатываю их в конце рабочего дня для того, чтобы обезопасить себя от компьютерного сбоя, когда результаты многих недель труда могут быть уничтожены в течение секунд. Если я пользуюсь ручкой и бумагой, то как можно быстрее делаю фотокопии всех документов, а оригиналы храню в сейфе.
Особые проблемы на раскопках
Не всегда раскопки заключаются в просеивании раковинных куч или раскрытии огромных дворцов. Полевые археологические работы скучны и монотонны. Но иногда перед археологами возникают неожиданные проблемы, требующие особых методов раскопок. Представьте себе, что вы наткнулись на царское захоронение, такое как гробница Тутанхамона, которое Говард Картер исследовал почти 10 лет (см. рис. 1.2), или вы столкнулись с невероятно сложными могильниками правителей Сипана (рис. 1.4). На обоих памятниках раскопщикам приходилось обращаться к специальным методам при работе с этими хрупкими находками. Давайте рассмотрим некоторые наиболее обычные проблемы на раскопках.
Повествования о раскопках в XIX веке изобилуют историями о том, как хрупкие находки на открытом воздухе превращались в пыль. К сожалению, подобное случается и сегодня. Но многие хрупкие находки были эффектно восстановлены. Почти в каждом случае такой находки археологам приходится проявлять изобретательность для сохранения имеющихся материалов.
Леонард Вулли столкнулся с большими проблемами восстановления находок во время раскопок царского могильника в Уре Халдейском в 1920-х годах (Вулли — Woolley, 1954). Там он обнаружил жертвенную стойку из дерева, золота и серебра, изображавшую козла, опиравшегося передними ногами на ветви кустарника. Для того чтобы сохранить ее, он залил парафином разрозненные остатки и уже позднее, в лаборатории, восстановил стойку в виде, близком к первоначальному.
Сохранение археологических находок стало высокоспециализированной областью, охватывающей все виды находок, начиная от тканей, кож, человеческой кожи и плетеных изделий (Кронин — Cronyn, 1990). Во многих случаях, как, например, с сохранением тел из датских болот, на это уходят года (см. рис. 4.3) (Глоб — Glob, 1969). Много усилий по сохранению пропитанный водой деревянный артефактов было приложено при раскопках в Озетте, штат Вашингтон, где находок было так много, что они могли засыпаты раскопщиков (см. рис. 4.4). Для обработки были необходимы маленькие рыболовные крючки и целые доски. На памятнике Ни Бей создали большую лабораторию по консервации, где находки обрабатывали после их транспортировки с памятника. Многие объекты оставляли в полиоксиэтиленгликоле для того, чтобы он вытеснил воду из клеток дерева, на что уходят годы в случае с большими объектами. Результаты этой работы можно видеть в музее Ни Бей, где хранятся многие из находок (Кирк — Kirk, 1974).
Останки человека можно встретиты в виде отдельных находок либо посреди памятника-поселения. Во всех случаях, когда раскапываются могилы, само захоронение и то, что с ним связано — погребальная мебелы, украшения, — рассматриваются как единый объект или могильный участок.
Скелеты человека являются ценным источником информации о доисторических людях. Кости можно изучаты для определения пола и возраста, для изучения болезней и в некоторый случаях для определения пищевого рациона. Новые методы, в том числе анализ ДНК, революционизируют изучение доисторических особей (Ларсен — Larsen, 1997; Стирлэнд — Stirland, 1987).
Раскопки захоронений являются трудной и рутинной работой, которую нужно исполнять с осторожностью из-за хрупкости и часто плохого состояния костей. Фиксирование положения костей и расположения погребальных предметов и украшений тела столы же важно, как и комплекс захоронения, так как при этом целью является восстановление погребальных обыгааев в той же мере, как и установление хронологии (Саймон — Simon, 1997; Уайт — T. White, 1999). Хотя в Центральной Америке правителей майя иногда хоронили под большими пирамидами, как в Паленге, где цары Пакалы покоится под Храмом надписей (Коэ — Сое, 2002), все же большинство захоронений можно обнаружить посредством какого-либо поверхностного признака, такого как могильный камены или груда камней. Иногда могила случайно обнаруживается во время раскопок. Когда общие контуры могилы определены, скелет осторожно раскрывается. Возможно, что первой идентифицированной частью скелета будет череп или одна из костей конечностей. Затем, до раскрытия хрупких позвоночника, костей ног и рук, определяется основной контур захоронения. Нужно быть максимально осторожным, чтобы не сместиты кости и любые из погребальных предметов и украшений около них (Стирлэнд — Stirland, 1987). Обычно грунт под костями не трогают, с тем чтобы можно было сфотографироваты их перед извлечением (рис. 9.15). Скелет извлекают по отдельным костям или единым пластом доставляют в лабораторию, где его тщательно очищают. Извлечение скелета единым блоком очень дорогостояще и проводится лишы в тех случаях, когда он представляет большую научную ценность.
Рис. 9.15. Классическая коллективная могила майя в Гуаляне в долине Мотагуа в Гватемале. Обратите внимание на чистоту раскопок, тщательно очищенные скелеты и на каменные края могилы
Некоторые захоронения находятся в таких сложных погребальных помещениях, что их содержимое дает информацию не только о похоронный обрядах, но и о социальном устройстве царского двора, как в случае царских шумерских могильников в Уре (глава 16). Царские захоронения цивилизации Шан на севере Китая являются примером сложный могил, где тщательные раскопки позволили зафиксировать некоторые черты колесниц, которые в противном случае были бы утеряны (Барнес — Barnes, 1999). Оглобли, осы, нижние части колес были видны только как обесцвеченные участки в почве.
Раскопки захоронений американских индейцев в последние годы явились причиной яростный политических дебатов. Коренное население утверждает, что раскапывать даже доисторические могилы и незаконно, и неэтично. Сегодня законодательство по перезахоронениям и репатриации ограничивает раскопки древних захоронений, и многие коллекции были возвращены их историческим владелыцам для перезахоронения (Брэй и Киллон — Bray and Killion, 1994; Пауэлл и другие — Powell and others, 1993; см. также главу 18). Во многих штатах, в Калифорнии например, теперь считается незаконным тревожить древние могилы коренных американцев.
Открытые раскопки проводят обычно для раскрытия строений значительного размера (Баркер — Barker, 1995). Сети позволяют вести стратиграфический контролы над памятником-строением, особенно при изучении последовательных стадий заселения. Многие такие строения строилисы из таких непрочных материалов, как дерево или переплетенных веток. Деревянные дома обычно распознаются по ямам для стенных бревен и иногда по траншеям фундамента. Глиняные стены обычно обрушиваются в кучу при пожаре пли полном обрушении дома — на таких стенах встречаются отпечатки каркаса из соломы, палочек. Каменные и кирпичные строения часто сохраняются лучше, особенно если использовался известковый раствор, хотя иногда последующие строители вытаскивают камни и остаются только траншеи фундамента. Стратиграфические поперечные сечения стен позволяют взглянуть на историю строения. Датировка большинства каменных строений очень сложна, особенно если имели место последовательные перестройки или заселения. От некоторых самых эффектных строений на поверхности остается очень мало следов. На рис. 9.6 показан длинный вигвам ирокезов, который был идентифицирован исключительно по подповерхностным отметкам в почве. Многочисленные длинные общие дома на европейских земледельческих памятниках идентифицировали таким же образом.