Чтение онлайн

— Наташ, иди… Жду в понедельник, — его бархатный голос заставляет меня внутренне вибрировать. Ольхов глубоко вдыхает, шумно выдыхает и откидывается на спинку стула. — Ты понимаешь, что назад это уже не отмотать?

— Это не понадобится.

Он смотрит мне прямо в глаза и, наконец, сдаётся, прикрывая веки.

— Иди, «бесценная» девочка… иди… — едва слышно произносит он.

Сейчас

Сегодня ночую у сестрёнок, Машки и Дашки.

Хотя, если честно, Даша уже почти перебралась к своему парню, Диме Матвееву, а моя Маша вовсю «навострила лыжи» в сторону Сергея Кармацкого. Вернее, это он эти лыжи начистил и поставил ей под нос, но она никак не решится обуться и съехать с горы прямо в его объятия…

Эх, я бы и на ледянке, на «ватрушке», на картонке или рваном мешке сиганула с той горы, если бы знала, что внизу меня точно поймает Илья Ольхов. Но он — настоящий гранит. За четыре года он знатно «подрефтил» мне восприятие мира, вбив в голову: эмоции нужно гасить, если речь идёт о деле. Нельзя смешивать личное и профессиональное, а уж отношения преподавателя и студентки — и подавно табу…

Но я-то ещё тот алмаз. И я его уж загравирую… Вот и неделю назад я оставила на нём свои «отметины», и он сдался.

Завтра иду на установочную встречу по практике в «Велес».

От квартиры Маши и Даши добираться ближе, поэтому я перебралась сюда. Сама же я вместе с мамой, Надеждой Алексеевной Андриевской, и сестрой Софьей живу на другом конце Москвы.

Вечер проходит как-то сам собой. Я рассказываю Машке о «Велесе». Она у нас тоже, как и отчасти Ольхов, преподаватель университета, правда, её карьера за последние две недели устремилась вертикально вверх, и теперь она — и.о. проректора по внешним связям… Ей интересна и понятна моя болтовня о предстоящей стажировке.

Тему Ильи Ольхова я обхожу. Четыре года «температурных качелей» сделали из меня очень осторожную особу. Боюсь сильно размечтаться и больно удариться о невозможность… Пока никто толком ничего не знает, можно отключить рассудок и жить одними эмоциями. Вкусными такими… Только между мной и Ильёй…

После лёгкого ужина и чая с сестрёнкой бреду в душ. Переодеваюсь в пижамку в вишенку — это малюсенькие шортики и топ из хлопка, по-девчачьи мило. Иногда люблю такие вещи, хоть и убеждена, что истинная леди должна ходить в шелках и быть эстетически притягательной. Моя копна рыжих кудрей спадает изрядно ниже плеч, делая меня похожей на царя зверей, покрашенного хной… Короче, красота!

Укладываюсь спать. Даже недолго помечтав о моём куске «гранита», который завтра мне предстоит пилить, грызть, а может, и что повкуснее с ним делать (ха-ха-ха, мечтай-мечтай, Наталья Александровна…), я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от криков сестры:

— Наташка, просыпайся! Нас соседи топят!

— Чего? — бормочу я, и в ту же секунду до меня доносятся звуки хлещущей воды и вопли Машки… Поскользнулась.

Я тоже соскакиваю, хочу бежать спасать сестру и квартиру, но моя нога едет по залитому полу, и я лечу прямо на задницу.

— Какого хер…увима! — я в шоке. Не ожидала, что всё уже настолько печально. Боль такая, что аж искры из глаз. — Больно! Я себе зад отбила! — хнычу. — Я уже ползу! Надо воду у соседей перекрыть или в подвале!

Слышу, что Машка уже открывает входную дверь и ретируется со словами:

— Я к соседям!

Ноги ёлочкой, как на лыжах — шурую, рассекая «волны» и стараясь не грохнуться. Иду в кладовку за тряпками и ведром. Пытаюсь собирать этот океан, но где уж там… Но всё равно лучше так, чем ничего не делать. Смотрю на стену в уборной:

— Летом без отпуска, так соседи, «добрые люди», устроили нам экскурсию на водопады в домашних условиях. Класс!

Но не время базарить. Иду управлять стихией морской, чувствую себя Посейдоном в женском обличье, только у меня не трезубец, а швабра с тряпкой… Через двадцать минут непосильного труда одна комната относительно освобождена от воды… А у Наташки уже «лапки».

Сижу прямо в луже. Коленки отдавлены, пижамка насквозь, грива льва больше похожа на мочалку. Машка уже вернулась, перекрыв воду, и мы пытаемся собрать хотя бы ещё часть воды в прихожей. Но очередные несколько вёдер выбивают нас из сил, и мы просто остаёмся сидеть на мокром полу…

Я пытаюсь подняться, но поза получается «не очень»: попец к солнцу — ну, та самая «собака мордой вниз». И как раз под взор человека, которого я сейчас вообще не ждала не то что увидеть, а даже услышать…

— Ого! Привет водоплавающим!

Его низкий голос и цепляющая хрипотца прошивают моё и без того влажное тело волной мурашек, обосновавшихся в итоге внизу живота и делающих меня ещё более мокрой в самых разных местах…

Я разворачиваюсь и опять сажусь в лужу… Это Ольхов!

Он так улыбается, глаза прямо искрятся… Опять он застал меня кверху задом, а не фасадом… Как и тогда…

Флешбэк (три с половиной года назад, после разговора с «Конём в пальто», притаившимся за ширмой в комнате психразгрузки)

Захожу в аудиторию. Наша группа уже почти в сборе, а препода ещё нет. Архитектурное проектирование… В первом семестре его вёл Станислав Иванович, но он решил передать дисциплину новому преподавателю. Кому именно — мы пока не знаем. В расписании до сих пор значится «Вакансия». Надеюсь, будет кто-то симпатичный.

Костя, сверкая подбитым носом, виновато зыркает на меня и басит:

— Наташка, за маму извини… Она тут напылила.

— Угу. Привет ей! — я строю гримасу с псевдоулыбкой и киваю. Затем опираюсь на парту и подаюсь лицом к Костику, вызывающе оттопырив зад. — А за себя не хочешь извиниться?

— Не… Кто б удержался не шлёпнуть по «сладкому месту» такую девочку? Ну, переборщил чутка…

— У меня синяк в пол-жопы!

И тут я слышу за спиной звук шагов. Характерный стук классических мужских ботинок по паркету… В таких ходят очень респектабельные и солидные мужчины. Незнакомец откашливается, и до меня доносится:

— Девушка, с вашей гибкостью вам бы на хореографический, а не на архитектурный факультет.

Твою ж… Это тот самый низкий, бархатистый тембр с притягательной хрипотцой. Безумно сексуальный. У меня перехватывает дыхание, а щёки заливает краской. Я чувствую этот голос кожей: он почти осязаемо проходит по моей спине и скользит ниже…

Я поворачиваюсь, и передо мной — ОН.

Классический костюм графитового цвета, ослепительно белая рубашка… Ремень, дорогие часы и те самые английские ботинки — чуть потертые, с намеком на то, что для него это просто повседневная обувь, а не парадный и показной лоск. Стильно и вкусно… так вкусно, что я невольно закусываю губу.