Чтение онлайн

Ниночка просияла и скоренько уселась на место коллеги. С её приходом разговор переключился в иное русло. Ниночке было лет двадцать с хвостиком. На ней был тёмно-зелёный брючный костюм, белая блузка. Тёмные волосы стянуты в тугой хвост. Носить классические костюмы и строгие причёски, было в библиотеке принято. Заведующая считала библиотеку Храмом Знаний, поэтому «просила» сотрудниц соответствовать.

Прозаик догадался, что важен ей был не столько дресс-код, сколько воспитание чувства гордости за профессию, хоть и малооплачиваемую, но почётную. «Профессии библиотекарь более четырёх с половиной тысяч лет, – пояснила заведующая. – Представители этой профессии начинали с писцов, а впоследствии становились учёными, писателями, философами. Они прикасались ежедневно к истории, культуре, знаниям, искусствам».

Коллеги кивали. Они всё понимали. Библиотечным дамам нравилось быть на высоте! А, может быть, они просто любили свою работу?

«За порогом библиотеки, – подумал прозаик. – Заведующая остаётся строгой, но справедливой. Продолжает носить элегантные костюмы, белоснежные блузки, высокие причёски. Это ей так идёт!

Лидочка, скорее всего, облачается в трикотажные юбки, удобные кофты, платья спокойных расцветок. Такие женщины любят детали, совпадения – и во всём искать смысл. Их умиляют сумочки ягодных расцветок. Широкие накидки, клетчатые пончо, вязаные шали, вобравшие краски сентября! А в летнее время Лидочка шьёт (непременно шьёт сама или заказывает у знакомой портнихи) платья в горошек, блузы с рюшами, сарафаны в цветочек. И кудри подвязывает розовой или голубой атласной лентой. Лидочка предпочитает отдых на даче, где разводит цветы, варит варенье, мечтает вечерами о капитане Грее, парусах, далёких островах, куда её когда-нибудь позовут. Ждёт и надеется. Читает романтическую литературу, любит лирические стихотворения. Грустит, когда идёт дождь. Наверное, даже сама пишет стихи …о любви. Один день сменяет другой. А Лидочка всё надеется и ждёт. Скорее всего, ей комфортно в придуманном мире. Комфортно, безопасно, уютно. И никто больше не разобьёт ей сердце. Как было в далёкой юности. Такие тихие девочки тоже влюбляются в 16 лет. Идеализирую своего героя. Страдают, осознав, насколько тот далёк от совершенства. Обвиняют его, себя. И дают слово: больше не ошибаться. И некому им объяснить, что трудности формируют характер. Поэтому такие вот «девочки» остаются в придуманном мире надолго. И даже в сорок пять ждут того, кто вызволит их из высокой башни. Башни без окон и дверей, куда они себя добровольно заточили.

Ниночка в нерабочее время предпочитает рваные джинсы и пуловеры с глубоким вырезом. И роскошные длинные волосы не собирает в хвост, а позволяет им струиться по плечам. Скорее всего, у её приятеля есть байк. Ниночке нравится мчать вдвоём по дороге в неизвестность. Она любит риск и смелых людей. Ей хочется всё попробовать, всё изведать. А библиотека? Для неё это загадочный мир, который предстоит понять. Или работа здесь – это пожелание дедушки профессора или бабушки учителя литературы. Их пугает, что единственная внучка ведёт себя по-мальчишески необузданно и своенравно. Или работа библиотекарем для Ниночки новая роль? В библиотеке она – пай-девочка. За пределами Храма Знаний – бесстрашный воин, исследователь.

Эх, хороши героини для нового рассказа! Дома обязательно запишу впечатления. И сюжет почти готов. А ведь здорово, что среди городской суеты есть место, где всё спокойно, важно и чинно. Размеренно и предсказуемо. Где ценят достойное поведение и королевские манеры. Надо будет сюда ещё прийти. Понаблюдать. Поработать. Сегодняшний день на удивление приятный и полезный для всех!»

Прозаик был прав. Их приход обрадовал и читателей, и сотрудников библиотеки.

«Хорошо, что в обществе, где во главу угла ставят деньги, связи, чины, – рассудил прозаик. – Есть ещё те, кому интересно творчество и творческие люди».

Читатели – писатели – библиотекари. Всем было интересно со всеми. То ли день выдался удачным? То ли нашлось много общих точек соприкосновения? Но сегодня в библиотеке всем было комфортно, уютно, интересно.

Прозаик умел расположить к себе. Открывались ему даже самые закрытые люди. Поэт, когда дело касалось поэзии, был неподражаем! Приятели оставались собой. Не строили из себя гениев. Не кичились. Не манерничали. Вели себя просто и с достоинством, поэтому очаровали присутствующих до такой степени, что те не хотели отпускать их.

Но вернёмся к новенькой! Ниночка была смешлива, говорлива, любознательна. Даже поделилась историей из библиотечных будней. «Вчера, – сказала Ниночка. – Посетительница попросила книгу «Как стать идеальной женщиной», а наш Мефодий Кириллович ответил, чтоб она посмотрела в разделе «Фантастика». Хозяева и гости рассмеялись. «Теперь мужчин сюда не заманишь, – вздохнула одна из дам. – У нас один мужчина библиотекарь. И тому скоро на пенсию». «А раньше в библиотеках работали только мужчины!» – сообщила Ниночка. Приятели переглянулись. «Раньше всё было по-другому, – глубокомысленно заметил поэт. – И библиотеки, и библиотекари, и книги, и те, кто их пишет». «А не побаловаться ли нам кофейком с коньячком?– предложила вдруг заведующая. – Раз всё течёт и меняется. И рабочий день на исходе». «Что ж, – кивнул прозаик. – Можно не только побаловаться, но и не разбавлять…» «Не разбавлять, – задумалась заведующая. – Коньячок кофейком? Можно». Все снова засмеялись. Сказано – сделано.

… Не удивительно, что вскоре разговор приобрёл некую расслабленность и откровенность. Библиотечные дамы завели «старую пластинку» об отсутствии в современном обществе романтики, вечной Любви, верности, рыцарства. Мужчины приободрились. Начали заверять, что всё намного лучше, чем кажется. И добродушный прозаик решил порадовать дам историей из жизни. А так, как библиотечные дамы очень уж интересовались тайной жизнью литераторов …родного края, да и не только, пришлось приоткрыть завесу.

«По ходу своей деятельности нам частенько приходится бывать на различных литературных тусовках, – загадочно произнёс прозаик. – В каждой непременно есть гид!»

«Тот, который якобы всё обо всех знает. На каждого имеет своё мнение и досье», – подтвердил поэт.

«Собираемся мы в кафе с поэтичным названием «Парнас», – продолжил прозаик. – Это на бульваре. Там ещё рядом театр. Заходит в кафе народ творческий, шумный, непредсказуемый. Зато чай и кофе там отменные».

«И сладости фирменные, – подтвердил поэт. – Приходите. Вам понравится».

Присутствующие закивали. Приглашение всех обрадовало. Ещё бы! Всегда интересно не только послушать, но и поприсутствовать.

«В тот раз собрались мы на встречу с заморским гостем, – сообщил прозаик. – Пьём чай. Слушаем писателя. Из наших, но уехавших. Теперь он как бы гость. Ему положен особый приём».

«Если б свой кто, – буркнул поэт. – Местный. Пришли бы. Но только себя показать и своё почитать. И чтоб временем не ограничивали. Да слушали, открыв рты. А слушать-то нечего. И сказать ничего нового не могут. Зато гонор показать. Амбиции! Это да. Это могут».

Прозаик укоризненно покачал головой, подумав: «Надо было всё же коньяк разбавлять. Хотя бы тем же кофе».

Хлебнув лишнего, поэт очень любил говорить правду. Всем без исключения. При этом в глаза! Поэтому, скорее, из предосторожности, прозаик шепнул заведующей: «Приятелю моему хватит наливать. Нам ещё в литобъединение надо зайти. Рукописи новичков захватить. Для рецензий». Заведующая предусмотрительно подвинула коньяк в сторону и придвинула на свободное место чайник с зелёным чаем. И разговор продолжился…

«Я по профессии – журналист. Писатель по призванию, – сообщил прозаик. – Не могу в стороне стоять, когда несправедливость. Наверное, воспитание такое, как сейчас говорят: «Родом из СССР». Да и в семье все так поступали. Сейчас время другое. В фаворе пробивные, наглые, амбициозные, предприимчивые, чёрствые. Понимаю порой, что не стоит лезть, а поделать ничего не могу».

Присутствующие закивали.

«Многим интеллигентным людям знакома такая ситуация, – мысленно согласился поэт. – Встречаешь подлеца. Говоришь себе: «Стой. Не лезь! Себе дороже», но…»

«Не получается пройти мимо, – подтвердил прозаик. – Я пошёл в юности в журналистику, веря, что справедливости там добиться можно. Рассказы, повести, эссе стал писать одновременно с очерками, репортажами, статьями в газеты и журналы, интервью».

«Да, – согласился поэт. – Журналистика для писателя хорошая школа жизни».