Чтение онлайн

– А, слова из тебя не вытянешь, чертов хунхуз, – махнул рукой тощий. – Но он мне за все, слышишь, Барабан, это, за все заплатит. Во! – перекрестился. – Я с него…

– Тебе что, парнишка?

Христоня от неожиданности вздрогнул: он и не заметил, с какой стороны вынырнула толстощекая румяная девица с таким разворотом плеч, которому позавидовал бы и портовый грузчик.

– Да мне… в общем… – замялся Христоня, суетливо пытаясь поправить свою невзрачную одежонку.

– Ты мне тут не мямли, – девица оценивающим взглядом окинула казака с головы до ног. – Если карман пустой, так и скажи. Мне с тобой рассусоливать недосуг.

– Да вот, енто какое дело… – Христоня жалобно сморщился. – Понимаешь…

– Милостыню не раздаем, – холодно бросила девица, отвернувшись от него с намерением уйти.

– Постой! – схватил ее за руку Христоня. – Погодь чуток… – И шепотом: – Слышь-ка, золотом… можно?

– Так бы сразу… – подобрела девица. – А то как же, – хихикнула, подмигивая. – За золото все, – подошла вплотную и игриво толкнула Христоню бедром, – можно, касатик… Покажь, – вдруг посмотрела на него с подозрением.

Христоня полез за пазуху, покопался там и вытащил наружу самородок величиной с воробьиное яйцо.

– Во, смотри…

– Ой! – невольно вскрикнула девица и жадно схватила его пухлой шершавой рукой. – Хорош… – попробовала на зуб и быстро сунула самородок в карман засаленного передника. – Будет тебе, милок все, что душа пожелает, – и исчезла, словно ее ветром сдуло, оставив Христоню с непонятным томлением в душе.

Увлеченный разговором с девицей казак не заметил, что компания на другом конце стола вдруг притихла – все трое, как по команде, повернули головы к Христоне, внимательно прислушиваясь к переговорам. Когда же в руках девицы зажелтел самородок, тощий даже подпрыгнул на скамейке от возбуждения и больно толкнул острым локтем своего узкоглазого товарища.

– Карась! Привалило… Берем? – перегнувшись через стол, жарко зашептал на ухо тощему Барабан.

– Ш-ш-ш! – зашипел на него мигом протрезвевший Делибаш. – Заткнись!

Девица долго не задержалась, и вскоре Христоня жадно набросился на еду, не обращая больше внимания на кабацкую суету.

Тем временем кабатчик Авдюшка запустил грамофон, и чей-то грустный, чуть надтреснутый голос – трудно было разобрать из-за шума мужской или женский – затянул песню, похоже, цыганский романс; впрочем, Христоню этот вопрос ничуть не волновал: наконец еды было вдоволь, и он уплетал с каким-то остервенением все подряд, что ни приносила ему возбужденная девица, будто это был последний ужин в его жизни.

– Во разогнался! – Делибаш с размаху опустил тощее тело рядом с Христоней. – Куда торопишься, братишка?

– М-м… – замычал казак, недоверчиво зыркнув исподлобья на незваных гостей, вместе с Делибашем к нему подсели Гришка Барабаш и китаец Ли.

– Что посуху катишь? – Делибаш шумно пододвинул к Христоне медную кружку и налил ее почти доверху спиртом из чайника, который притащил с собой. – Глотни за наше здоровье. Да ты, это, не сумлевайся, мериканский, как слеза, – по-своему истолковал отрицательный жест казака.

– Не пью… – почему-то испугавшись буркнул Христоня.

– За наше здоровье… не хочешь? – Гришка набурмосился и положил на стол здоровенные кулачищи.

Делибаш укоризненно зыркнул на него и заворковал над ухом казака мартовским котом:

– Что ты, что ты, в самом деле, обычай наш, это, старательский нарушаешь. Не хорошо так. Не обижай нас. Возьми, – ткнул кружку в руку обескураженного неожиданной осадой Христони.

Казак снова было заупрямился, но тут давно забытый запах спиртного шибанул в нос, и Христоня не выдержал такого испытания…

На столе уже появился второй чайник, когда сидевшие поближе к выходу вдруг заволновались, зашумели больше обычного: раздались приветственные крики, и по узкому проходу между столов к стойке, из-за которой, словно метлой выметенный, вылетел улыбающийся Авдюшка, прошел крепко сбитый рослый мужчина с коротко подстриженной темно-русой бородкой, одетый в добротную куртку коричневой замши и брюки цвета хаки, заправленные в американские ботинки на толстой кожаной подошве.

– Граф… – Делибаш едва не свалился со скамейки, крепко зажмурив глаза, помотал головой – видимо, принял появление бородача за приступ белой горячки.

– Граф… Точно, он… – побледнел Гришка и съежился.

Только китаец Ли промолчал, но обычную свою слащавую улыбку спрятал в уголках тонких губ да глаза прищурил так, что они и вовсе превратились в длинные узкие щелки. Первым пришел в себя Делибаш.

– Хи-и… – деланно рассмеялся он, глядя на Гришку.

– Страхополох, на ловца и зверь бежит… Э-э, а где этот?.. – оглянулся кругом. – Слышь, Гришка, где? Христони и след простыл.

Карамба, высокий угловатый субъект с длинными волосами цвета пшеничной соломы, церемонно раскланялся с сопровождавшим его милиционером, и небрежным жестом смахнув с куртки джинсового костюма воображаемую пылинку, подошел к столу Володина.

– Здравия желаю, гражданин начальник! Арестованный по собственному скудоумию Карамба явился в ваше распоряжение.

– Пикулин, являются только черти. А тебя доставили, надеюсь, с комфортом. Садись.

– Ах, гражданин начальник, где вы увидели комфорт? Доски на нарах нестроганные, "воронок" давно пора под пресс, конвоиры – невоспитанные люди. Вы заметили, он даже не поблагодарил меня за приличную компанию?

– Ничего, думаю, в следующий раз он исправит свою оплошность.

– Если к тому времени не уйдет на пенсию…

– Почему так мрачно, Пикулин?

– Моя бедная мама имела несчастье родить меня с выдающимися математическими способностями. Так вот, если взять все статьи глубокочтимого мною Уголовного кодекса, по которым я всегда тосковал на свободе и которые мне снились в зоне, сложить совместно с последней (заметьте, часть вторая!), которая мне светит, и добавить к полученной сумме годы моего далекого, не омраченного знакомством с вами детства, как раз получается, что в следующий раз я буду поздравлять вас с чином подполковника, а тот невоспитанный милиционер будет пожинать плоды своего неустанного труда на ниве сохранения социалистической законности где-нибудь на скромненькой дачке в Подмосковье. Как видите, все просто. И отнюдь не мрачно – солнце светит и в местах не столь отдаленных.

– Логично, Пикулин. Даже очень. Но поскольку вступительную речь ты уже изобразил – талантливо и, главное, к месту – давай приступим сразу к делу, без раскачки.

– Согласен. Каюсь, винен, пишите протокол, за подписью не постою.

– Ну что же, тогда все по порядку… Квартира под номером сорок три на проспекте Мира, дом номер сто пять – твоих рук дело?

– Э-э, нет, гражданин начальник, мы так не договаривались. Вы меня зашухерили на Коломенском? Да, признаю. Поднимаю руки, сдаюсь. Но чужие обноски мне перешивать не нужно.