Чтение онлайн

Я встал и, держа в руке посох, повернулся к этой парочке. Я посмотрел на них как можно более сурово, но это не остановило их, даже не замедлило. Тот, что заходил справа, швырнул что-то мне в лицо, и мне некогда было разглядывать, что это такое. Я пригнулся, увидел-таки, что это запорошенная снегом перчатка, и сообразил, что это обманный выпад.

Парень слева шагнул ко мне, дождавшись, пока я пригнусь, и лягнул меня башмаком с железными набойками, целясь в колено. Я чуть повернул ногу и принял удар в икру. Это оказалось чертовски больно, но подвижности меня не лишило. Я перекатился влево – так, чтобы левый мордоворот оказался между мною и правым. Он замахнулся на меня правой рукой, и я принял удар его кулака на посох. Хрустнули костяшки. Мордоворот взвыл.

Другой обогнул своего оглушенного болью коллегу и ринулся на меня, очевидно намереваясь повалить на пол, чтобы все четверо могли попинать меня некоторое время ногами.

Я никак не мог такого допустить. Поэтому я вскинул сжатую в кулак правую руку, выставив в его сторону четыре витых перстня – по одному на каждом пальце. Прошептав заклинание, я высвободил энергию, заключенную в одном из перстней. Она ударила в мордоворота с силой локомотива, отшвырнув назад. С очень приятным слуху грохотом он врезался спиной в стену и сполз на пол.

Я повернулся к продолжавшему пребывать в оглушенном состоянии первому мордовороту. Первым делом я лягнул его в обе икры по очереди – ха! Получи, гад! – потом двинул его башмаком в бедро, и он тоже повалился на пол.

Я повернулся к двери и уперся носом в ствол пистолета Торелли.

– Неплохо, детка, – произнес без пяти минут важная шишка. – Это дзюдо или что-то в этом роде?

– Что-то вроде этого.

– Мне бы пригодился человек с вашими навыками и способностями, как только в моем спортклубе произойдет, – он угрюмо покосился на Деметру, – смена руководства.

– Я вам не по карману, – заявил я.

– Мне многое будет по карману, – возразил он. – Назовите свою цену.

– Сто пятьдесят шесть гаджиллионов долларов, – с готовностью ответил я.

Он насупился, словно пытался понять, шучу я или нет. А может, он просто прикидывал, сколько нулей я имел в виду.

– Считаешь себя настолько неотразимым, а?

– Я охренительно обаятельный, – сообщил я. – Особенно с той енотовидной физиономией, которую я заполучил, собираясь сюда.

Торелли потемнел как туча.

– Детка, ты только что совершил последнюю ошибку в своей жизни.

– Господи, – вздохнул я. – Если бы.

Томас приставил ствол своего «дезерт-игла» к затылку Торелли.

– Брось железку и не рыпайся, – мягким, приятным тоном произнес он.

Торелли застыл от неожиданности, но возражать не стал. Он только немного повернул голову, пытаясь высмотреть двух оставшихся мордоворотов. Со своего места я видел в коридоре пару ног, лежавших пятками вниз, но ничего больше.

Я шагнул к нему вплотную.

– Забирайте своих людей и убирайтесь отсюда, – негромко велел я ему. – И не советую возвращаться.

Он смерил меня угрюмым взглядом, затем сжал губы, кивнул и начал собирать свое воинство. Томас подобрал его пистолет и небрежно сунул его за пояс, что, вообще-то, не положено по технике безопасности. Тихо ступая по ковру, он приблизился и встал рядом со мной, настороженно следя за всеми движениями мордоворотов.

Они убрались, почти неся на себе бедолагу со сломанной кистью. Замыкали шествие двое из коридора, еще не отошедшие от крепкой удушающей хватки Томаса.

Когда дальняя дверь коридора закрылась за ними, я повернулся к Деметре.

– На чем мы остановились?

– Я сомневалась в искренности ваших намерений.

Я покачал головой.

– Хелен. Вам известно, кто я. Вам известно, чем я занимаюсь. Да, я считаю Марконе порочным сукиным сыном, который, вероятно, заслуживает смерти. Но это не значит, что я собираюсь отказаться от помощи ему.

Десять или пятнадцать секунд она молча смотрела на меня. Потом взяла со стола блокнот, вырвала страницу, написала на ней что-то, сложила листок и протянула мне. Я взялся за угол и потянул, но она не отпускала его.

– Дайте мне слово, – произнесла она. – Обещайте, что сделаете все, что в ваших силах, чтобы помочь ему.

Я вздохнул. Ну конечно.

На вкус слова казались протухшей корейкой с солью и уксусом, но я все-таки заставил себя произнести их вслух.

– Я сделаю это. Даю вам слово.

Деметра отпустила бумажку. Я заглянул в нее. Адрес, ничего больше.

– Возможно, это поможет вам, – сказала она. – А может, и нет.

– Это больше, чем у меня имелось минуту назад, – заметил я и кивнул Томасу. – Пошли.

– Дрезден, – окликнула меня Деметра, когда я уже подошел к двери.

Я задержался.

– Спасибо. За то, что укоротили Торелли. Он мог покалечить кого-нибудь из моих девушек.

Я оглянулся на нее и кивнул.

А потом мы с Томасом отправились в пригород.

Деловые интересы Марконе широки и разнообразны. Впрочем, когда ты отмываешь столько денег, сколько он, по-другому и быть не может. Он владел ресторанами, холдинговыми компаниями, занимался импортом и экспортом, инвестировал средства, проводил всевозможные финансовые операции – и, разумеется, в его империю входили строительные компании.

Сансет-Пойнт – один из тех ожогов, что коверкают поверхность нашей планеты: пригородный микрорайон. Расположенный в получасе езды на север от Чикаго, он в свое время представлял собой живописные лесистые холмы по берегам маленькой речушки. Теперь и деревья, и холмы свели под корень бульдозерами, оставив голую, открытую всем ветрам землю. Речка превратилась в сточную канаву. Под снежным покровом все здесь выглядело ровным, белым и стерильным, как внутренности нового холодильника.

– Ты только посмотри, – повернулся я к Томасу, махнув рукой в сторону домов. Каждый стоял на участке, выступавшем от стен на расстояние, не превышающее размер почтовой марки. – И люди платят, чтобы жить в местах вроде этого?

– Разве ты сам не живешь в подвале?

– Я живу в центре большого города, а кроме того, я это помещение арендую, – возразил я. – А дома вроде этих стоят по несколько тысяч баксов, если не больше. Кредит на такой лет тридцать выплачивать.

– А что, разве не милые домики?

– Милые клетки, – буркнул я. – Пространства между ними нет. Зелени никакой. Места вроде этого превращают человека в полевку. Он возвращается с работы и шмыгает в норку. И остается там до тех пор, пока ему не приходится выползать на работу, на которую он не может не ходить, потому что ему надо выплачивать кредит за эту мышиную норку.