Чтение онлайн

— Будет сделано.

Порыв воздуха от проходящего мимо поезда сорвал с трупа легкую одноразовую простыню.

В тот момент, как я снова взобрался на мост, на горку въехал белый «форд мондео». За рулем я заметил Стенман, Оксанен сидел рядом.

Несмотря на мужскую фамилию старший констебль Стенман — это женщина по имени Арья. Старший констебль Яри Оксанен — ровесник своей напарницы, надежда и опора полицейского кружка раллийных гонщиков. Именно поэтому Стенман не пускает его за руль.

Я кратко изложил им то, что знал.

— Симолин опрашивает жителей соседних домов. Обойдите остальные дома поблизости. С другой стороны от моста расположена площадка для выгула собак. Поговорите со всеми, кто мог что-нибудь видеть. Выясните, есть ли поблизости камеры наружного наблюдения, и проведите выемку записей. Скоро сюда прибудут три полицейских наряда. Направьте их прочесывать насыпь и окрестности. Недостает, как минимум, пистолета, носа и второго уха.

— Носа и уха? — переспросила Стенман.

— У трупа отрезаны нос и уши.

Я протянул руку:

— Ключи, я беру вашу машину. Съезжу в Илмалу поговорить с машинистом.

Стенман положила мне в ладонь ключи.

Судмедэксперт Вуорио закончил свою работу и взобрался к нам. Я подождал, пока он справится с одышкой.

— Должен констатировать, что вам достался интересный случай. Тут и старику не скучно.

Я дал ему возможность спокойно продолжить. По опыту знал, что торопить его бесполезно.

— Два орудия совершения преступления. Осмелюсь предположить, что преступников было двое. Сначала один из них нанес два удара ножом в грудь, оба, похоже, оказались смертельными. Затем три выстрела в голову и два — в грудь.

— В него стреляли пять раз?

— Да. Одна пуля попала так хитро в рану от ножа, что входное отверстие трудно заметить. Исходя из этого можно сделать вывод, что сначала использовали нож и лишь затем пистолет. Мужчина был убит продуманно и весьма основательно.

Мгновение я осмысливал слова Вуорио.

— Наличие двух исполнителей объясняет, почему не найдены ни оружие, ни отрезанные у жертвы нос и второе ухо. Что-то еще?

— Нос и уши отрезаны ножом довольно ловко, — продолжил Вуорио.

— Что значит «ловко»?

— И нос, и каждое ухо отсечены одним махом. Это требует определенного навыка. У девяти из десяти человек не хватило бы решимости, и они бы управились только за несколько приемов. Этот мясник — хладнокровный тип. Он знал, что в любой момент могут появиться люди, и действовал решительно и точно.

Маннер сказал то же самое. Железные нервы. Если это правда, то расследование будет нелегким.

— И еще один интересный момент, — сказал Вуорио. — Покойный был наркоманом. Кололся уже не один год. Некоторые следы от инъекций совсем свежие, то есть, возможно, во время убийства он был под кайфом. Тут нужны анализы, это выяснит уже химик-криминалист.

Начальник службы безопасности железной дороги Репо ждал меня во дворе и выглядел совершенно продрогшим. Стояла холодная погода, и он то и дело вытирал нос.

Обычно начальники служб безопасности крупных компаний — бывшие полицейские или военные. Репо не был похож ни на того, ни на другого.

— Машинист сильно подавлен произошедшим. Надеюсь, что вы это учтете.

Прежде чем войти, я осмотрелся.

— Где состав?

— За зданием депо, на запасном пути.

— Его осмотрели?

— Сейчас осмотрят.

— Наш техник-криминалист подойдет взглянуть… Мужчина, который попал под поезд, мог выронить…

— Если мы что-нибудь найдем, то сообщим.

Машинист ждал в комнате для отдыха, глядя через окно во двор депо. Я сел напротив. Руки у него дрожали.

— Кофе? — спросил Репо.

— Спасибо. Черный.

Репо принес для меня из мойки на мини-кухне кружку цвета пожарного автомобиля с надписью «I love NY» [9] и наполнил ее до краев.

Машинист глянул вверх, но тут же перевел взгляд на меня. Это был полный человек, уже сильно за пятьдесят, морщины на его лице свидетельствовали о нелегкой жизни. Он носил бифокальные очки, волосы остались только на затылке и над ушами, и вот теперь еще это…

— Что это был за человек? — спросил машинист.

— Пока не знаем.

— Я работаю машинистом больше двадцати лет, и никогда никто не прыгал под колеса.

Он опять повернулся к окну и посмотрел на улицу. Я еле разобрал его слова:

— Он прыгнул?

— Я хотел бы услышать это от вас.

Машинист покачал головой:

— Не уверен… Я был примерно в пятидесяти метрах от моста, когда увидел их…

— Как это «их»? На мосту еще кто-то был?

— Минимум трое, все мужчины. Сначала они шли в ряд в сторону Городского театра, то есть если смотреть с той стороны, откуда я подъезжал, то справа налево. Потом один из них подбежал к перилам, перепрыгнул через них на козырек моста и пополз к краю…

Вид у машиниста был удрученный, он потирал лоб.

— Я видел его лицо, когда он повернулся и перекатился через край. Слышал, как он ударился о крышу… Успел увидеть в зеркало, что он остался лежать рядом с путями.

— А что же другие двое? Они что делали?

— Их я больше не видел.

— Я имею в виду, что они делали, когда тот мужчина прыгнул на козырек? Они пытались, скажем, ему помешать?

— Я все время об этом думаю. Сначала, да, я решил, что они пытаются помочь, не дать ему прыгнуть… — Машинист посмотрел на Репо, как бредущий по пустыне путник, и как будто испрашивал какого-то разрешения. Репо кивнул. — Потом, когда я услышал, что случилось на мосту, то попытался вспомнить все подробности…

— Минуту, — перебил я. — Что именно вы услышали?

— Что там обнаружили убитого мужчину.

— Продолжайте.

— После этого я стал думать об этом деле как бы с другой стороны, и мне показалось, что упавший мужчина боялся… боялся и поэтому убегал от тех двоих. Я видел его лицо перед тем, как он упал, и почти уверен, что он боялся оказаться в руках у этих людей гораздо больше, чем свалиться.