Чтение онлайн

ОСИПОВ. Жива? Сейчас отец твой придёт.

АРИНКА. Обедал?

ОСИПОВ. Глянь, какой пистолет. (Демонстрирует.) К столу вместе пойдём.

АРИНКА. Кто-то поднёс оружие? Ванечка, чёрт побери, ты сбрил бороду!?

ОСИПОВ. Нельзя долго лежать, Аринка, поверь стреляному воробью хождение и свежий воздух лечат добрее. Ты же просила посмотреть, что у меня за лицо на самом деле.

АРИНКА. А я думаю, что такое, ужели и с глазами что-то стряслось.

ОСИПОВ. Зря?

АРИНКА. Ну, нет, я так и знала, что ты красивее красоты...

ОСИПОВ. Французский атташе подарил, шпион чёртов, его вздёрнуть бы, а он танцует из дома в дом, мозги тёткам пудрит, молодец шельмец, уважаю, и штукарь ещё тот. Всё, про бороду хватит.

АРИНКА. Женские хвори, Ваня, требуют покоя. Хотя знахарка моя, вспомнилось, говорила твоим речами. На свежем воздухе по мне не бывать надо, а жить, там хочешь не хочешь и находишься, и намашешься.

ОСИПОВ. Может, ну её, Москву, уйдём в лес, в поле, куда хочешь, и заживём деревней?

АРИНКА. Шутишь?

ОСИПОВ. Поднялся я в гору, стою, под ногами весь мир, солнце светит, красота, а кругом и в душе стынь... хорошо вдвоём, один застыл бы, заледенел.

АРИНКА. Я-то рада бы, да ты уже вниз не спустишься, там-то бы тепло, но за деревьями леса не видно, а за людьми - света.

ОСИПОВ. Девчонка, вроде, а понимаешь. И что же делать?

АРИНКА. Или стой до конца, или примечай новую гору, если скучно.

ОСИПОВ. Выше Москвы только Санкт-Питерсбурх, императорский трон.

АРИНКА. Мне думается, что Россия повыше их обоих будет. И трон на свете не один.

ОСИПОВ. Так ведь все заняты, лапушка. Хотя можно отобрать, купить с нашими-то с тобой деньжищами.

АРИНКА. Не любишь ты компаний, бесед с гостями, а зря.

ОСИПОВ. Ну, их, толкутся, чирикают днями напролёт.

АРИНКА. А я люблю послушать. Что на востоке, что на западе, хоть где, трон отобрать можно, но их народы любят знать, уважают родословную, не как у нас.

ОСИПОВ. Точно, наши барина за милостыню чтут, подаёт - хорош, не подаёт - могут и на вилы поднять, нашим и надо-то немного, так, для сознания собственного уважения, а на прокорм сами наворуют, намутят, награбят. Намекаешь, сбросят меня с насиженного трона?

АРИНКА. Кто знает, ты у меня могуч.

ОСИПОВ. Ну, и какой берём?

АРИНКА. Ты - хозяин, Иван Осипович, тебе выбирать. А лучше не выбирать бы, воевать же придётся, людей обездоливать, лучше новый наладить, свой престол, собственный. Велика Россия, Ваня, в ней всегда готово место для нового дома...

ОСИПОВ. А старый пусть гниёт себе... ишь ты. Может, и бабья дурь, может, и небесная мудрость, недаром на российском престоле опять баба...

Входит Корытин.

ОСИПОВ. Проходи, Андрей, я покуда оружие рассмотрю, а вы потрепитесь.

КОРЫТИН. Чёрт, Осипов, ты!? Хочешь быть моложе?

ОСИПОВ. Получилось?

КОРЫТИН. Не мне судить. Плохо, дочь?

АРИНКА. Здравствуй, отец.

КОРЫТИН. Не надо было с лекарями завязываться, есть же надёжные повитухи.

ОСИПОВ. Ты, папаша, лаяться пришёл на дочь или что?

КОРЫТИН. Не пойму, когда это я тебе отцом стал, Аринка, всю жизнь тятей был.

АРИНКА. Пойду, прослежу за обедом. Отвернись, тятя, мне встать надо.

КОРЫТИН. Вчера только рожала, а сегодня уже встаёшь, не рано ли.

АРИНКА. Ваня, помоги.

КОРЫТИН. Я ближе.

ОСИПОВ. У неё муж есть. (Идёт к Аринке.)

АРИНКА. Сильный, надёжный, богатый, как ты хотел, тятя, да ещё и любимый. Я - скоро, Иван, пусти, самой надо пройти. (Уходит.)

ОСИПОВ. Видал, игрушку поднесли? Хочу опробовать, не серчай, заряжать буду. (Заряжает пистолет.) Что ты в последнее время, Андрей, такой дёрганый, грубый.

КОРЫТИН. На службу мне, зачем звал.

ОСИПОВ. Тебя же на обед звали.

КОРЫТИН. Занят, Иван, очень, прости.

ОСИПОВ. Не любишь ты нас. Из-за меня, понимаю, не такого головореза желал ты дочери. А всего-то и надо было, что не отменять свадьбу её с Федькой Половцевым, потому как не нашего ума это дело учить детей их собственной жизни, ты же не ходишь вместо них до ветру. (Подходит, с пистолетом, к окну, распахивает.) Какая же славная штука весна, не то, что жить, летать охота. Попаду в ворону, нет ли. (Стреляет.) Мимо.

КОРЫТИН. Тебе-то откуда знать родительские заботы, твоя жена мёртвенького родила. Какой нормальный муж зовёт в сваты не друга, не попа, а палача. Похоже, не бывать тебе отцом с Аринкой.

ОСИПОВ (заряжает пистолет). Зато у нас любовь, Корытин, и бог с ними, с детьми. Славное оружие, хочешь стрельнуть?

КОРЫТИН. Нет.

ОСИПОВ. Я почему-то, господин родственничек, совсем от постороннего народа узнаю, что сестра моя собирается выслать на Москву чуть ли не войско.

КОРЫТИН. Сестра твоя - это государыня Елизавета Петровна, что ли? Зарвался ты, Каин. А ещё будет учреждена специальная комиссия с генерал-майором Ушаковым, в пику нашему с тобой Сыскному Приказу. Точнее, в пику тебе, в харю. Как только будет повод, например, пожарище погонит москвичей с пепелищ в чисто поле. Для поджогов из Санкт-Питерсбурха уже и надёжные люди присланы, ждут команду. Каждого пасут по двое наших сыщиков с доносчиками. А молчал потому что я, Осипов, всё же государев человек, и я не главный судья, так что, не мне решать, что делать.

ОСИПОВ. Теперь мне не успеть сделать тебя главным судьёй.

КОРЫТИН. Думай.

Входит Аринка.

АРИНКА. К обеду уже накрывают.

ОСИПОВ. Оставить всё, правда, Аринка, и пусть оно горит всё синим пламенем.

АРИНКА. Да хоть и не синим. Что-то мне дурно.

ОСИПОВ (подхватывает Аринку). В постель, в постель...

КОРЫТИН (хватает пистолет). Сдохни, ирод.

АРИНКА. Тятя!

ОСИПОВ (уложив Аринку). Аринушка, устала... сиди смирно. А что, сыщик, разумно, нет Каина - нет и задачи, ты - на коне, так-то убийца, но герой Отечества.

КОРЫТИН. Москву жалко, опять сгорит, и дочь моя ещё молода, чтобы с тобой гробиться. Аринка, прочь! (Стреляет.)

АРИНКА (закрыв телом Осипова). Ваня! (Падает, раненая в грудь.)

ОСИПОВ (обнимая Аринку). Жена...

КОРЫТИН. Сатана, будь ты проклят. (Убегает.)

ОСИПОВ. Голубушка... (Подбегает к окну.) Держи вора! Корытин, убийца! Закрыть Москву, поймать Корытина! (Обнимает Аринку.) Светик мой... родненькая...

АРИНКА. Прости, Ванечка. Не люби так крепко, пусти.

ОСИПОВ. Мы ж и не жили...