Чтение онлайн

— По блестящему выводу, что тело человека должно быть всегда близко к его гардеробу. Скажите, пожалуйста, чего вы хотели добиться?

— Какого-нибудь доказательства виновности Флоры Миллар.

— Боюсь, что трудно будет его найти…

— В самом деле? — с горечью вскрикнул Лестрэд. — Боюсь, Холмс, что все ваши выводы и умозаключения ни к чему не годны на практике. В две минуты вы сделали две ошибки. В этом платье есть улика против мисс Флоры Миллар.

— Какая?

— В платье есть карман. В кармане — футляр для визитных карточек, а в нем записка. Вот она. Слушайте: «Увидите меня, когда все будет готово. Идите сейчас. Ф. Г. М.». Ну-с, я и полагаю, что Флора Миллар заманила леди Сен-Симон и упрятала ее куда-нибудь с помощью сообщников. Эта записка подписана ее инициалами. Вероятно, она сунула ее ей в руки у подъезда.

— Отлично, Лестрэд, — со смехом сказал Холмс. — Вы хитро повели дело. Дайте-ка мне взглянуть.

Он небрежно взял бумажку, но вдруг внимательно взглянул на нее и сказал с довольным видом:

— Да, действительно, это очень важно.

— Ага, вы находите?

— Чрезвычайно важно. Поздравляю вас.

Лестрэд поднялся с места, весь сияя торжеством, и наклонился, чтобы взглянуть на записку.

— Да вы смотрите не с той стороны! — вскрикнул он.

— Напротив, именно с той, с которой следует.

— С которой следует? Вы с ума сошли. Там написано карандашем несколько слов.

— А здесь клочок счета гостиницы, который чрезвычайно интересует меня.

— Тут ничего нет. Я уже смотрел, — сказал Лестрэд.

— «Окт. 4, за комнату.- 8 шилл., завтрак — 2 шилл. 6 пенсов, дичь — 1 шилл., закуска — 2 шилл. 6 пенсов, стакан хереса — 8 пенсов». Ничего тут не вижу.

— Весьма вероятно. А между тем это очень важно. Что же касается записки, она, или, по крайней мере, подпись на ней, также имеет важное значение, и потому еще раз поздравляю вас.

— Я уж потерял достаточно много времени, — сказал, вставая, Лестрэд. — Я считаю, что следует действовать, а не разводить разные теории, сидя у камина. Прощайте, м-р Холмс; увидим, кто первый разрешит загадку.

Он собрал все вещи, сунул их в мешок и вышел.

— Я скажу вам только несколько слов относительно этого дела, Лестрэд, — протяжно проговорил Холмс вслед своему сопернику. — Леди Сен-Симон — миф. Нет ее и никогда не было.

Лестрэд с грустью посмотрел на моего друга. Потом повернулся ко мне, хлопнул себя три раза по лбу, многозначительно покачал головой и поспешно вышел из комнаты.

Он еле успел закрыть дверь, как Холмс встал и надел пальто.

— Он прав относительно того, что следует действовать, — заметил он, — а потому я должен вас покинуть на некоторое время, Ватсон.

Шерлок Холмс ушел в шестом часу, а час спустя явился приказчик из гастрономического магазина с большим ящиком. С помощью пришедшего с ним мальчика он открыл ящик и, к великому моему удивлению, стал выкладывать роскошный холодный ужин на мой простой деревянный стол. Тут были куропатки, фазан, страсбургский пирог и несколько бутылок старого вина. Выложив все это, мои гости исчезли, как духи в сказках, объяснив, что деньги они получили и принесли все вещи по указанному адресу.

Около девяти часов Шерлок Холмс быстро вошел в комнату. Выражение лица его было серьезно, но в глазах светился огонек. Я заключил, что предположения его оправдались.

— Ага! ужин готов, — сказал он, потирая руки.

— Вы ждете гостей? Накрыто на пять персон.

— Да, я думаю, к нам соберется кое-кто, — сказал он. — Удивляюсь, что нет еще лорда Сен-Симона. Ага! Кажется, это его шаги на лестнице.

Вошел наш утренний гость. Смущение выражалось на его аристократическом лице. Усиленнее чем когда либо он теребил шнурок своего пенснэ.

— Мой посыльный застал вас? — спросил Холмс.

— Да… Сознаюсь, что содержание вашего письма поразило меня. Уверены ли вы в том, что говорите?

— Безусловно.

Лорд Сен-Симон упал в кресло и провел рукой по лбу.

— Что скажет герцог, когда узнает, что один из членов его семьи подвергся такому унижению? — прошептал он.

— Это чистая случайность. Нет никакого унижения.

— Ах! Вы смотрите на эти вещи с другой точки зрения.

— Тут некого винить. Она не могла поступить иначе. Жаль, конечно, что это вышло несколько резко, но ведь у нее нет матери, которая могла бы дать совет в таком случае.

— Это оскорбление, сэр, публичное оскорбление, — сказал лорд Сен-Симон, постукивая пальцами по столу.

— Вы должны отнестись снисходительно к бедной девушке, очутившейся в таком неслыханном положении.

— Никакого снисхождения! Я страшно зол, со мной поступили отвратительно!

— Кажется, позвонили, — сказал Холмс. — Да, на лестнице слышны шаги. Если я не в состоянии убедить вас, лорд Сен-Симон, то я пригласил адвоката, который, может быть, окажется счастливее меня.

Он отворил дверь и ввел в комнату какого-то господина с дамой.

— Лорд Сен-Симон, — сказал он, — позвольте мне представить вас г. и г-же Фрэнсис Гай Моультон. С г-жей Моультон вы, кажется, встречались.

При виде вошедших наш клиент вскочил с места и выпрямился, опустив глаза и заложив руку за борт сюртука с видом оскорбленного достоинства. Дама быстро подошла к нему и протянула руку. Он не поднял глаз. И, пожалуй, хорошо сделал, так как трудно было бы устоять перед умоляющим выражением ее прелестного личика.

— Вы сердитесь, Роберт, — сказала она. — И имеете полное право сердиться.

— Пожалуйста, не извиняйтесь, не извиняйтесь, — с горечью ответил лорд Сен-Симон.

— О, я знаю, что отвратительно поступила с вами и должна была сказать вам все раньше. Но я была словно безумная с тех пор, как увидала Франка, и не знала, что делала и говорила. Удивляюсь, как я не упала в обморок у алтаря.

— Сударыня, вы, может быть, желаете, чтобы мой друг и я ушли из комнаты, пока вы будете объясняться?

— Если мне можно выразить мое мнение, — заметил незнакомец, — то, по-моему, в этом деле и так было слишком много тайны. Что касается меня, я ничего не имею против того, чтоб и Европа и Америка узнали всю правду.

Мистер Моультон был живой, маленький, сухой человек с резкими чертами загорелого лица.

— Ну, так я расскажу всю нашу историю, — сказала миссис Моультон. — Мы с Франком познакомились в 1881 году, в лагере Мак-Квира, вблизи Скалистых гор, где папа искал золото. Мы обручились, но папа вдруг напал на золотоносную жилу, а у Франка дело прогорело. Папа становился все богаче и богаче, а Франк все беднее и беднее. Папа и слушать не хотел о том, чтоб мы поженились, и увез меня в Сан-Франциско. Франк не хотел отказаться от меня и поехал за нами. Мы виделись без ведома папы. Он взбесился бы, если бы узнал это. Поэтому мы сами порешили дело. Франк сказал, что он вернется на россыпи и возвратится только тогда, когда будет так же богат, как папа. Тогда я обещалась ему ждать его и не выходить замуж, пока он жив. «Отчего бы нам не пожениться теперь? — сказал Франк. — Я буду спокойнее. Я никому не скажу, что ты моя жена, пока не вернусь». Ну, мы переговорили, и он устроил все так отлично, что мы сейчас же и повенчались, После этого Франк отправился искать счастья, а я вернулась к папе.