Чтение онлайн

Говорил он густым, рокочущим басом и заметно окал. Так что слова выходили гладкие, напевные.

— Точно, священник!

Захаров непочтительно зафыркал.

Я подошел к машине, взялся за ручку и сильно дернул. Дверца со скрипом распахнулась, но и ручка осталась у меня в руках.

Подземные демоны!

— Благодарю, добрый человек, — дружелюбно кивнул священник вылезая из машины.

Он был высокого роста, плечистый — удивительно, как поместился в своем драндулете. Окладистая седая борода мягкими волнами спускалась на широкую грудь. Священник был одет в черную рясу, длинные седые волосы скрывались под черной мягкой шапочкой.

Я протянул ему ручку. Священник взял ее, повертел в руках и без всякого сожаления закинул в машину:

— Ничего, добрый человек, не расстраивайся. Я ее потом проволочкой примотаю. Колесница сия еще моему отцу служила, и мне послужит с божьей помощью.

— Сию колесницу давно пора на свалку отправить, святой отец, — заржал Захаров.

— И то правда, сын мой, — с улыбкой согласился священник.

Взглянул на Захарова, а потом на меня, видно, решая — кто из нас старший. И обратился ко мне:

— Скажи, добрый человек, могу я видеть господина губернатора?

Мне понравилось, как держался священник — с достоинством, но без превосходства. Говорил он доброжелательно и внимательно ждал, что я отвечу.

— А зачем тебе губернатор? — снова влез Захаров.

Но я остановил его.

— Повеселились, и хватит.

И повернулся к священнику:

— Я и есть губернатор. Никита Васильевич Волков.

Священник неторопливо наклонил голову.

— Отец Иннокентий Просвирин, священник Холмского прихода. Храм мой стоит на городской площади.

— Отец Иннокентий? — улыбнулся я. — А Тишин мне про тебя всего час назад рассказывал. Замечательный кальвадос ты делаешь, отец Иннокентий!

— Слаб и грешен, — легко вздохнул священник. — Люблю иногда согреться хорошим напитком. Позвольте вас угостить, ваше высокопревосходительство.

Он снова нырнул в свою игрушечную машинку, достал две пузатые бутылки и протянул их мне.

— Сие не манна небесная, но напиток отменный. Позапрошлогоднего урожая яблоки на него пошли. Примите в подарок к свадьбе.

— Спасибо за подарок, святой отец, — улыбнулся я. — И давай без чинов. Расскажи, что у тебя случилось. Ведь не ради кальвадоса ты примчался на ночь глядя?

— Беда у меня, Никита Васильевич, — вздохнул отец Иннокентий. — Демон мой пропал. Исчез Авессалом, и следа не осталось.

— Авессалом? — хмыкнул Захаров.

Но прикусил язык, увидев, что отцу Иннокентию не до веселья.

— Сочувствую, святой отец, — сказал я. — Но что же теперь поделать? Аномалия твоя наверняка закрылась, обратно ее даже я не открою.

— Не закрылась аномалия, — басом возразил отец Иннокентий. — Стоит целехонька. А Авессалома нет. Я каждый закоулочек обыскал.

— Так, — озадаченно сказал я. — А от меня ты чего хочешь?

— Отыщи Авессалома, Никита Васильевич! Он хоть и демон, а все же живое существо. Привык я к нему. Как представлю, что он в беде — так сердце щемит.

— А с чего ты взял, что я смогу его отыскать? — спросил я, уже понимая, что священник пришел по адресу.

— Если не ты, то и никто не сможет, — кивнул отец Иннокентий. — Мне Павел Лаврентьевич Тишин про тебя много рассказывал. Да и я, грешный, Императорский турнир по маговизору смотрел. Видел, сколь близко ты с демонами знаком.

Я озадаченно почесал в затылке.

— Видишь ли, отец Иннокентий, у меня сегодня свадьба. А когда пропал твой демон?

— Три дня тому назад, — ответил священник.

— А почему ты только сегодня приехал?

— Я думал, он уединения ищет. С Авессаломом такое случается. Он ведь у меня демон Природы, а они существа мечтательные, склонны к созерцанию. Бывало, возьмет Авессалом жития святых, спрячется в чаще, в укромном уголке и читает благочестивые наставления. Я и в этот раз не сразу встревожился. А когда третий день пошел — забеспокоился. С божьей помощью обыскал всю аномалию — нет Авессалома. Тогда я в колесницу прыгнул, и к тебе.

Захаров зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Зафыркал, бедолага — даже покраснел от натуги.

Я строго взглянул на него, хотя сам едва сдерживал смех.

— Костя, иди к столу! Предупреди Алену Ивановну, чтобы поставила чистую тарелку.

Захаров воспользовался моим предложением и поспешно сбежал. Уже издалека я услышал его громкий хохот.

А отец Иннокентий и глазом не моргнул. Смотрел на меня, ожидая, что я отвечу на его просьбу.

— Никита, помоги этому человеку, — неожиданно попросил Проныра. — Видишь, как он беспокоится о своем демоне? Это редко бывает.

— Он назвал нас мечтательными, — добавил Живчик. — Разбирается.

— И он не врет, — поддержал демонов Умник. — Я внимательно следил за ним. Этот священник в самом деле переживает.

— Ладно, парни, я понял, — ответил я. — Мне и самому интересно, куда мог подеваться демон из своей аномалии. Судя по всему, он жив, иначе аномалия бы закрылась. А то, что по моей губернии сейчас бродяжничает неизвестный демон, напрямую касается меня. Я же теперь отвечаю здесь за порядок.

Я повернулся к отцу Иннокентию, который терпеливо ждал моего решения.

— Если демон пропал три дня назад, то еще одна ночь ничего не решит. Завтра с утра съездим в твою аномалию и на месте посмотрим, что случилось. А пока будь моим гостем. Ты когда ел в последний раз? Утром?

— По утрам я молюсь, — ответил отец Иннокентий, — а потом сразу навещаю Авессалома. Сегодня как понял, что его нет, сразу кинулся искать. А потом не до трапезы было.

— В общем, сегодня ты не ел? — терпеливо уточнил я.

Отец Иннокентий покачал головой:

— Не сподобил Господь.

— Тогда прошу к столу.

Тишин с женой уже собирались в Холмск, когда мы с отцом Иннокентием подошли к столу.

— Отец Иннокентий? — удивился Тишин. — А мы только тебя вспоминали. Что-то случилось?

— Авессалом пропал, Павел Лаврентьевич, — рокочущим басом пожаловался отец Иннокентий.

— Да ты что! — расстроился Тишин.

— Аномалия с божьей помощью цела, — успокоил его священник. — Значит, и Авессалом жив. А Никита Васильевич обещал помочь его отыскать.