Чтение онлайн

Были и другие места, где покупали любовь извращенцев, замаскированные под благонравные заведения, например, антикварные магазины - их особенно ценили известные специалисты по... предметам искусства. Снаружи ничто не говорило о том, что в этом заведении можно купить любовь. Товары были аккуратно разложены по витринам, к каждому была приложена этикетка с ценой; на самом деле эти цены были шифрами, обозначающими юношей. Клиент, изучив содержимое витрин, показывал пальцем на ту или иную этикетку; продавец приглашал клиента в заднюю комнату - спальню, где клиента ждал молодой содомит. Кейтон знал это потому, что однажды подлинно ошибся, забредя в подобное заведение за набалдашником для трости.

На окраинах, в портах, близ воинских казарм были бордели подешевле. Там можно было получить ту женщину, которую хочешь. Там случались потасовки, там никто не скрывал своей похоти. Вход - прямо с улицы, его легко было спутать с кабаком. Рядом - меблированные комнаты с минимумом обстановки. Здесь были девки всех возрастов: на одной панели стояли юные девицы и матроны, которые не знали, как лучше скрыть свою старость - париком или пудрой. Как грубые работяги, они сидели в углу, привалившись друг к другу, - женщины, сваленные в кучу.

Сам Энселм, однако, не был склонен к недопустимому. Проститутки были для него отдушиной, одна из них стала его первой женщиной. Он замечал, что они любили молодых людей из обеспеченных семей: те были вежливы, веселы, умели расположить к себе. Как ни странно, Кейтоном ни одна никогда не пренебрегла, напротив, все девицы при его повторном появлении улыбались довольно приветливо. Впрочем, им ли было выбирать?

Батский бордель был незаметен и скромен, ибо был подпольным, но Кейтону роскошь сейчас была и не нужна. Он торопливо ткнул пальцем в девицу, сидящую на кушетке, и поднялся наверх вместе с ней. Он располагал целым часом, но вернуться домой хотел около одиннадцати - не хотелось больше ловить понимающие тёткины взгляды. В комнатушке было излишне натоплено, он распустил шейный платок и посмотрел на проститутку. Она была невзрачна, с простоватым, чуть рябым лицом, но пухленькая и довольно аппетитная. Она знала, сколько он заплатил бандерше, видела роскошь его костюма и смотрела со страхом: что мистер потребует?

Мистер улыбнулся и погасил свечу. В свете камина снял парадный сюртук, который не мог не надеть на званый вечер, расстегнул жилет и рубашку. Стало прохладнее. Кейтон приказал проститутке сесть рядом, откинулся на подушку, положив руки девицы себе на грудь. Они были приятные и мягкие. Он заказал, к изумлению испуганной шлюхи, самые целомудренные из ласк, и погрузился почти в дрёму. Пальцы девицы ласкали его грудь, гладили мощные плечи, квадраты живота. Он млел и таял, постепенно возбуждаясь, стараясь запомнить эти сладкие, щемящие ощущения. Он раньше никогда не разрешал женщинам к себе прикасаться, никогда ни с одной не был в постели и, используя проституток по назначению, даже представить не мог, чтобы обнять хоть одну из них и накрыться одним одеялом. Но сейчас, в вялом спокойствии и неге, принимал ласки девицы странно радостно и умиротворенно. Он ничем не обременил её, был ласков, впрочем, грубым с женщинами он быть никогда и не мог, сейчас же, доведённый её нежными, потеплевшими от жара его тела руками до истомы и полного изнеможения, почувствовал себя почти счастливым.

Когда всё кончилось, и Кейтон чуть пришёл в себя, он вспомнил слова пьяного сутенера.

– У вас много уродов среди клиентов?
– с любопытством спросил он девицу, протягивая ей мелочь, что была в кармане.

Проститутка окинула его ошарашенным взглядом. Заплатив бандерше, он уже ничего не был должен. Это был более чем щедрый подарок за весьма нетрудную работу.

Она услужливо ответила, пряча монеты:

– Встречаются. Как не быть? Есть просто ужасные. Приходит один господин лет пятидесяти... Кажется, чиновник. От него все шарахаются. Но он платит - и миссис Ричардс заставляет нас... И ещё один - приходит каждую неделю и такое творит... А попробуй откажи - вынимает ремень, бьёт по лицу.

– Он урод?

– Да, ужасный. Он требует таких мерзких вещей, так жесток и извращён! А по лицу никогда не скажешь - благообразный, строгий, похож на попечителя пансиона...

Кейтон рассмеялся, уразумев, что у них разное понимание уродства.

– Да нет же, я говорю о некрасивых мужчинах, вроде меня. Таких уродов много?

Она посмотрела на него в немом недоумении и нахмурилась. Потом пожала плечами.

– Почему некрасивый? Какой же вы... Вы стройный, высокий, видный... и...
– она замялась, - и добрый. Если бы все были, как вы, - не жизнь была бы, а рай. Уроды... они другие. Иные такие респектабельные с виду... никогда не скажешь.

Энселм вынул часы, вздохнул и стал торопливо одеваться. Времени было в обрез.

Домой он успел вовремя, и на сей раз не вызвал подозрений леди Кейтон. Уже за полночь, лёжа под роскошным балдахином, он снова вспоминал пережитые ощущения: напряженную сладкую боль плоти, трепет всех жил, усладительную истому ласкающих рук... Господи... Ну почему он не может иметь женщину, коей не пришлось бы стыдиться, чьи руки ласкали бы его ночами, к которой можно было прильнуть и сдавить в объятьях - без дурных страхов заразы, с чистым сердцем и абсолютным доверием? Он вспомнил, что забыл спросить проститутку, как её зовут.

Кейтон вздохнул. Сегодня он впервые позволил женщине смотреть на своё обнаженное тело и прикоснуться к нему, позволил почти бездумно, поддавшись чувственному порыву и доверившись случаю. Наслаждение превысило всё, испытанное ранее. И если бы эта был та, кого он звал бы по имени, кому мог бы подлинно довериться, от которой у него не было бы тайн - что испытал бы он тогда?

Сон его, последовавший за этими размышлениями был странным, горьким и чувственным, страстным и тягостным. Он видел себя нагим в неясной полутьме, чьи-то пальцы нежно ласкали его, доводя до исступления и крика, ему почему-то казалось, что рядом с ним две девицы, но узнать их он не мог, ибо глаза его были завязаны, прохладные и игривые пальцы бегали по нему, нежа и заставляя трепетать, руки же его самого тоже были связаны, и сколько он не напрягался - не мог разорвать стягивавшие его путы. А ласки становились всё более бесстыдными и безумными...

Но вот ему удалось, мотнув головой, чуть сдвинуть повязку, закрывающую глаза - и он замер в леденящем душу ужасе: по его телу ползал, шевеля мохнатыми лапками, огромный чёрный паук.

Глава 18. "Женщина может скрасить недостатки лица пудрой, недостатки фигуры - платьем,

а недостатки ума - браком с умным мужчиной.

Но если в мужчине нет чести - что компенсирует её отсутствие?"

Между тем на вечере у Тираллов мисс Сомервилл тщетно искала глазами мистера Кейтона, и потому заметила куда больше, чем обычно. Увиденное ей не понравилось. Если раньше, напуганная разговором с миссис Уэверли, она внимательно и недоброжелательно наблюдала за мистером Райсом, но видела лишь, что он находится в дурном настроении и абсолютно не склонен флиртовать и обольщать красавиц, то еще у милорда Беркли она заметила, что он может быть и совсем другим. Теперь его поведение изменилось разительно. Мисс Эбигейл довелось увидеть почти невероятное: мистер Райс преобразился - его улыбка стала чарующей, томные глаза струили нежность, флюиды мужской мощи были почти зримы, и оттого, что они были направлены на мисс Вейзи, они тревожили мисс Сомервилл сугубо. Она теперь поняла Летицию. Такого ей самой видеть ещё не доводилось.

Вальмон... Перед ней было обаяние мужественности в её победительной мощи, перед которой почти невозможно было устоять.

К несчастью, мисс Вейзи не думала ни об осторожности, ни об осмотрительности. Она говорила без умолку: ей не о чем было молчать, смотрела на мистера Райса зачарованно, и восторженно ловила каждое его слово. Беспокойство мисс Эбигейл усилилось, когда мисс Вейзи была приглашена мистером Хардингом, а мистер Райс и мистер Камэрон оказались неподалеку от того места, где играла в вист леди Блэквуд. Оба молодых человека весело смеялись, Райс что-то рассказывал Джастину, затем последовал новый взрыв смеха, потом джентльмены прошли в танцевальный зал. Мисс Сомервилл видела, как изменилось выражение тётиного лица во время этого разговора и тихо подойдя к ней, незаметно спросила, о чём шла речь?