Чтение онлайн

— И как ты опустила с ними Алексию, а вдруг её заберут, что ты тогда будешь делать? Ты видела их одежду, а часы? Такие точно не носят простачки, а для богатых сделать то что им хочется, это проще простого.

— Мама, сядь! — более твердо говорю, потому что она начала ходить по кухни, а эти метания начинают бесить. Да и тот факт что она не зная мужчин, поливает их грязью, тоже не красит её. Наконец она сдается и присаживается.

— Ну, я жду?

— Мама, Кай, тот что отец Алекс, он не знал о ней, это во-первых.

— И что, не знания не лишает ответственности, — встряет сразу со своими комментариями, а меня порядком начинает бесить.

— Ты слушаешь, или нет?

— Да, говори, — и рукой машет, мол царица позволила слово молвить.

— Он не знал из-за меня, я от них убежала, — продолжаю.

— Ты что дура? — взвизгивает, — как можно отказаться от такого мужчины? И что значит от них? Кто тот второй? — опять перебивает.

— Я могу продолжить? — после небольшой паузы спрашиваю, и когда она немного успокоилась и кивнула, начинаю дальше. — Второй это Дан, и мы были вместе, я люблю их мама, — ни капли раскаянья, ведь мне не за что, я люблю вот такой не правильной по некоторым меркам любовью, но всё же люблю и самое главное что я любима.

Мама ахает, и переваривает информацию, глаза выпучила, рот как рыба открывает и закрывает, вот актриса.

— Как с двумя? Ты в своём уме? — наконец отмирает и начинает вопить.

— Успокойся, перевари и подумай, мне уже давно не пять лет, я взрослая женщина и да вдвоём, и это мой выбор, я никому не позволю осуждать за него, — говорю твердо, немного с угрозой в голосе, и мама знает этот тон, она сразу оседает, и затихает, наверняка прокручивает в голову новую информацию.

— Я люблю их, а они любят меня, — продолжаю немного со временем, — и они предложили съехаться, жить вместе, и я уже дала ответ.

— Ты с ума сошла, с незнакомыми мужчинами куда-то съезжаться? А как же Алекс? — мать разошлась не на шутку, пусть и уже немного успокоилась. Она редко позволяет со мной себе так разговаривать, потому что знает ответ, но иногда, крышу и у неё рвет.

— Алекс будет со мной, и со своим отцом, и ещё я уезжаю, мы будет жить не здесь. — вот я и озвучила это.

— А где? — любопытство её конек.

— В Лондоне.

— Хорошо, — спустя время озвучила не совсем то что от неё ожидала, ведь я думала здесь будет скандал, угрозы и крики, короче всё в её духе, а на самом деле, все очень даже прилично.

— Хорошо? — не верю тому что слышу.

— Да, только у меня будет одно условие, — ну а как же без них, это будет не моя мать.

— И какое? — деликатно уточняю, аж интересно что на этот раз.

— Миланочку возьмёшь с собой.

— Чего? А больше мне ничего не сделать, — вот сейчас я реально на гране, какого фига я должна заботиться о той, кто не заботиться обо мне? Кто даже не здоровается со мной, будто это я виновата во всём.

— Иначе я тебя не отпущу, Милане нужно на большой подиум, а это нужно заграницу, и раз уж ты старшая будь добра, позаботься о ней.

— Я старшая всего на несколько минут, мы близнецы, — уже кричу.

— Не ори на мать, молоко ещё на губах не высохло. А Миланочке помочь нужно. — опять Миланочка, да столько можно, почему всё и всегда сводиться к ней, чем она так это все заслужила, я ведь тоже её дочь. Короче мы пришли к тому от чего всё началось.

И это больно, очень больно осознавать, что ты не нужна собственной матери.

— Уходи, — говорю могильным голосом, ведь на споры сил нет, пусть мы поговорили немного но морально я сейчас опустошена хуже некуда.

— Ты меня выгоняешь? — удивленно спрашивает она.

— Да, мама, уходи, пожалуйста, оставь меня сейчас.

— А Милана? — бесит, как же бесит.

— Закрой дверь с той стороны! — уже ору, не контролирую себя. И мать слушается уходит, вот только как хлопает входная дверь меня накрывает тишина, я просто оседаю на пол и начинаю рыдать.

Мне так больно и так не приятно, собственная мать, с которой вроде бы всё наладилось, но нет.

Она опять выбирает не меня, она опять предпочитает заботиться о другой, которая её шлет на все четыре сторону.

Как же больно…

Не знаю столько реву, мне очень плохо, и слёзы помогают, с ними уходит и вся боль.

— Эй, Мила, — трогает меня за плечи Дан, и опускается на колени передо мной, одно движения и я уже у него на руках, а он с нежностью и заботой, качает меня как ребёнка. Мой Дан… Стоп! А где Кай?

Открываю немного припухшие глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд, практически не получается, но я вижу ещё один силуэт разом, с маленьким облачком на руках. Значит они здесь.

— Мила, что случилось? — тихонько шепчет на ушко Дан, когда я уже перестала трястись.

— С мамой поговорили, — хрипло говорю я, голос совсем пропал. Так это не дело, а ещё считая то что меня увидела малышка вообще не радует.

Моя дочь никогда не увидит на моём лице слёзы!

— И до чего договорились? — так же тихо спрашивает теперь уже Кай.

— Каждый остался при своём мнении. — не радостно хмыкаю я.

— Прости, — а вот тут мои глаза округляются.

— За что?

— Не нужно было с ней спорить и встревать.

— Вы абсолютно ни при чем, это наш конфликт и с вами он не связам.

Поднимаюсь с теплых объятий, иду в ванную и умываюсь, смотрю на своё отражение, мда, немного припухшая, но то не страшно.

Когда выхожу, Кай дает водичку Алекс и мило шепчет что-то на ушко, от чего дочка заливисто смеётся, это восхитительное зрелище, стоящее много.

— Мальчики? — говорю тихо и две пары глаз устремляются прямо на меня.

— Что?

— А вы не шутили, когда говорили про пожить вместе?

— Нет, конечно нет, мы тебя не отпустим, ты теперь полностью наша, и если ты не согласна то просто смирись. — и улыбается хитренько, ведь знает что не откажусь, знает что не отпущу, знает что я погибаю без них так же как они без меня.

— Ну тогда, когда мы сможем уехать? — это решение я приняла быстро и спокойно, я просто хочу свободно вздохнуть, без навязчивых родственников, я просто хочу любить.

— Ну, — трет большим и указательным пальцем бороду Кай и задумчиво смотрит в сторону, — тогда нужно сделать документы Алекс и можем ехать, наши дела здесь мы уже уладили. Так что дня три и всё готово, — а я смотрю на них коварной улыбкой, три дня значит? — Что? — заметив моё преображение на лице Кай посерьёзнел.