Чтение онлайн

Индоевропейский змей широко разошелся по миру. Так, у славян по сей день сохранились предания и обычаи, в которых прослеживается неразрывная связь змея с водной стихией. Согласно белорусскому поверью, чтобы вызывать дождь, нужно убить змею и повесить ее на березе. Чехи во время засухи вешают змею вниз головой на древесном суку, и при этом они уверены, что через несколько дней пойдет дождь. Эти представления восходят, вероятно, к тому времени, когда змей считался хозяином вод. Эти же представления нашли свое выражение в мифах индоевропейцев, когда герой-змееборец убивает змея и змеиная кровь-вода затапливает округу. Эти представления весьма похожи на древнеперуанские мифы о потопе: Великий змей, убитый троими сыновьями первого человека, изрыгнул воду, и она затопила весь мир. Такое сходство позволяет предполагать, что «змеиный миф» привезли на Американский континент белые колонизаторы задолго до Колумба.

В славянской мифологии Огненный крылатый змей являлся по ночам к вдовушкам. Согласно преданиям, влетая через печную трубу в избу, рассыпавшись искрами, он превращался в несказанного красавца, перед чарами которого вдовушка не могла устоять. Нередко Огненный змей принимал облик покойного мужа, соблазняя вдову. Очевидно, соблазненная змеем женщина рождает змея в человеческом облике. По крайней мере, об этом свидетельствует предание о Змее Огненном волке. Этот персонаж рождается от порочной связи женщины и змея «в рубашке из волчьей шерсти». Он обладает с рождения удивительной способностью превращаться в волкодлака, волка, птицу и других животных. Здесь мы видим некий эрзац того же самого дракона.

Древнерусское предание о Всеславе, князе Полоцком (XI век), и персонаж сербского эпоса — Огненный Вук, очевидно, восходят к единому общеславянскому мифу о чудесном герое змее-волке. Князь Полоцкий мог сам превращаться в волка и мог превращать в волков свою дружину, и в таком облике он и его дружина совершали разбойничьи набеги на русские селения, разоряя их, и похищали молодых девушек. Недаром змей в старинных русских говорах называется «хитник» — от слова «похищать». Своего рода ремейк этих легенд мы видим в русской сказке «Об Иване-царевиче, Жар-птице и сером волке». Серый волк, съевший коня Ивана-царевича, сам становится его конем. Мало того, он выкрадывает для него королевну Елену Прекрасную. При этом серый волк постоянно обращается то в коня златогривого, то в саму Елену Прекрасную и обманывает этим злого царя. В конце концов серый волк оживляет Ивана-царевича, убитого своими братьями и порубленного на куски, и возвращает ему отнятую жизнь, Жар-птицу и Елену Прекрасную. Несомненно, что этот персонаж — серый волк — восходит к еще более древнему персонажу — Огненному змею, хозяину загробного мира.

Весьма любопытная народная сказка дошла до нашего времени. Ее приводит Афанасьев. В ней отсутствует прямолинейность и рисуется неоднозначный образ змея. Связь змея с красавицей изображается не как насилие с его стороны, а как измена женщины своему материнскому долгу.

Жили-были мать да сын. До семи лет сын грудь у матери сосал и вырос в могучего богатыря. Отправился богатырь жилище себе и матери искать. Вот нашел он прекрасный замок, очистил его от змеев и поселился в нем вместе с матерью. Однажды спустилась мать в глубокий погреб. Видит — в нем огромный змей на цепях висит. Говорит змей ласково матери богатыря: «Не бойся меня, красавица, я тебя замуж возьму, только дай мне испить водицы колодезной!» И привиделся змей матери таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Поддалась искушению мать богатыря, дала змею водицы испить. Он, испив, почуял в себе силу превеликую и порвал все цепи, его связывающие.

Стала мать богатыря к змею в глубокий подвал захаживать, когда ее сын на охоте бывал. Вместе они и порешили, как богатыря извести. По совету змея посылает мать своего сына за живой водицей. Должен сын матери принести поросенка от дикой свиньи, птицу волшебную и яблочки наливные молодильные. Совершая эти подвиги богатырские, путешествуя в далекие страны, подвергает богатырь себя смертельной опасности, но делает все, так как мать его велит. Помогает ему красная девица Неделька.

Вот вернулся он назад и принес матери то, что просила, лишь только воду живую и птицу волшебную прозорливая Неделька тайком подменила на обычную воду и обычную птицу. Тут мать своего сына шелковой нитью обвязала и змея лютого из подвала выпустила. Убили они богатыря, сердце его вынули и себе оставили, а тело его мертвое на куски изрубили и привязали к коню богатырскому, коня того на волю выпустили: беги, куда знаешь, с мертвым хозяином.

Конь прибежал с мертвым хозяином к Недельке. Неделька смочила тело живой водой, срослись все члены богатырские, и ожил богатырь. Но чует он, что сердце не бьется в его груди. Неделька и говорит ему: «Сердце твое у матери твоей хранится, что со змеем живет. Обрядись в лохмотья, измажь лицо сажей и иди к ним во дворец, поиграй на гусельках на их свадьбе, а в награду сердце свое богатырское потребуй!» Так и сделал богатырь. Обрядился он в платье нищенское, измазал лицо сажей, взял гусельки и под видом бродячего музыканта пришел во дворец на свадьбе змеиной-играть. Мать и змей его и не признали. Пили они и веселились, под его музыку три дня плясали не переставая, так устали, что мочи нет; а ноги сами в пляс пускаются, не слушаются. А богатырь знай себе играет не переставая. Взмолились тут мать со змеем, просят перестать играть. А богатырь в награду сердце свое требует. Отдели ему его сердце. Взял он его и пошел со двора. Пришел он к Недельке. А та птицу волшебную выпустила из клетки; взяла та птица в клюв сердце богатырское и вставила его в грудь богатырскую. Забилось оно в тот же миг.

«Пойди теперь во дворец и убей змея злосчастного!» — говорит богатырю Неделька. Взял богатырь меч и пошел во дворец. Вошел он в палаты прекрасные, увидел свою мать на ложе со змеем лютым. Отсек он змею голову без сожаления. Однако тут мать узнала его и просит пощады у сына, слезами обливается. Дрогнула рука богатырская. В груди бьется сердце ретивое молодецкое; не может богатырь руку на мать родную поднять. Вышел он с матерью в поле и говорит ей: «Становись, матушка, рядом со мной, пусть меч сам найдет виноватого!» При этих словах он метнул меч свой в небо, над головой своей. Мать же близко, близко к сыну прижалась, обняла его руками крепко, крепко. Меч назад полетел, острым лезвием сверкнул и мимо головы молодецкой пронесся и срубил он с лету матери его голову.

В этой сказке мы, несомненно, видим древнейшие мотивы, которые восходят к древнему индоевропейскому культу змея.

Похожее предание о сыне-богатыре и матери его, изменившей со змеем, мы встречаем и в старинной черногорской песне. Эту песню приводит А.Н. Афанасьев в своей книге «Древо жизни». Однако вместо змея мать богатыря встречается с царем дивов.

Семьдесят дивов жили на высокой горе в студеной пещере. Богатырь Йован всех перебил, а вот самый главный из дивов успел скрыться. Он вошел в доверие к матери богатыря и ласковыми речами очаровал ее. Хитрая мать связала своего сына тетивой и передала своему любезному диву на съедение. Змей выколол глаза богатырю, но есть не стал. Слепой богатырь был исцелен горной вил ой, которая сотворила ему два новых всевидящих глаза. Весьма интересно, что у сербов див — это злой великан, а у болгар дивом называют бурный вихрь. Вероятно, это имя восходит к древнему индоевропейскому имени бога Дьяус. Это божество у индоариев означало сияющее, дневное небо. Чаще всего Дьяус упоминается в связке с Притхиви — «мать-земля». Некогда они были слиты воедино, но затем по закону Варуны были разъединены. Этот космологический акт означал создание Вселенной из единого целого.

А.Н. Афанасьев отождествляет дивов с русскими Змеями Горынычами. В своей книге «Древо жизни» он пишет: «Старинные русские памятники говорят о поклонении богу Диву. И если в этом свидетельстве вероятнее видеть указание на светлое небесное божество, то все-таки не может быть сомнения, что уже в отдаленной древности со словом «дивы» связывалось понятие о драконах и великанах туч».

И в самом деле, в «Слове о полку Игореве» сохранилось упоминание о Диве: «Див кличет вверху древа», затем он спускается вниз, и говорится, что «уже врезался див на землю». Русское слово «диво» Означало чудо, чудище, в русских сказках оно отождествляется с Морским чудом — морским царем, владыкой вод и туч. Встречается также Лесное чудо — леший. Афанасьев считал, что от слов «дивокий», «дивий» было образовано прилагательное «дикий». Первоначально это слово означало «небесный», находящийся под открытым небом. Позднее к нему добавилось этическое и нравственное значение — «невоздержанный». Вероятно, это произошло уже после того, как предки славян перешли от кочевого образа жизни к оседлому.

У древних индоевропейцев-пастухов, кочевавших вместе со своими стадами под открытым небом на просторах степей, Див означал бога неба. В южнославянском тексте «Хождение Богородицы по мукам» упоминается «Дыево служение», которое является олицетворением языческого культа божества неба. К этому предположению ведет и упоминание Дыя в трех средневековых новгородских надписях, выполненных тайнописью. Специалисты не исключают, что имя Дый означало искаженное имя древнего божества Див.

Тождество дивов прослеживается и с девами. В индоарийской мифологии имя «дева» означает «божество»; у иранцев дэвы, благодаря реформе Зороастра, становятся демонами, противостоящими благим духам ахурам; очевидно, отсюда возникло имя главного бога авестийского пантеона Ахурамазды. Против дэвов направлена, в частности, «антидэвовская надпись» Ксеркса, иранского царя V века до н. э., который уничтожил святилище дэвов и насадил культ Ахурамазды. В этом смысле Ксеркс явился предтечей князя Владимира Красно Солнышко, который уничтожил языческие идолы на Лысой горе в Киеве и своим указом повелел служить русичам новым богам.

Среднеиранский «Кодекс против дэвов» — это собрание свода законов и религиозных предписаний, направленных против дэвов. Они объявляются порождением «злой мысли, лжи» и служат Ахриману — «дьяволу». Дэвов бесчисленное множество; легендарные иранские цари и богатыри выступают как дэвоборцы. Главным дэвоборцем выступает Рустам. Согласно фрагменту древнего согдийского сочинения V века, Рустам осадил дэвов в их городе. Дэвы предприняли вылазку, решив погибнуть в открытом бою. Вот как описывается эта вылазка: «Многие взобравшиеся на колесницы, многие на слонах, многие на свиньях, многие на лисицах, многие на собаках, многие на змеях и ящерицах, многие шли летая, как коршуны, а также многие шли перевернутыми вниз головой и ногами кверху… они подняли дождь, снег, град и сильный гром; они издавали вопли; испускали огонь, пламя и дым». Но, несмотря на все их ухищрения, Рустам одолел их всех.