Чтение онлайн

К концу своей речи Завирушка раскраснелась от волнения. Ей снова подумалось, что отказываться от посвящения в птахи — неправильно, ведь нет в Конечном Крае миссии важнее, чем служение нефилиму.

— Странно, что тут никого нет, — добавила она. — Обычно в Малые Дома огромная очередь.

— Ничего удивительного, — пояснил Полчек. — Здесь, в порту, в основном паломники, которые собираются высказать своё мнение о судьбах Края непосредственно Вечне в Корпоре. Какой им смысл идти в Малое Гнездо?

— Ну да, наверное, вы правы, — подумав, согласилась Завирушка.

— Давай зайдём, — предложил Полчек.

— Вы хотите, чтобы я спросила у Вечны, что мне делать? Это так не работает, я же говорила…

— И всё же давай зайдём.

— По четыре куспидата с каждого, — равнодушно сказала птаха на входе. — И не пытайтесь сэкономить, Вечна слушает разумных раздельно. А то набьются толпой и давай наперебой орать…

— Спасибо, мы знаем, — кивнула Завирушка.

Птаха окинула задумчивым взглядом её мантию, которая выглядит прилично только из-за иллюзии, наложенной вчера Юдалой, но ничего не сказала.

Полчек молча выложил на столик восемь куспидатов, получив взамен два костяных жетона.

— В любую кабинку, — бросила им вслед Птаха. — Все свободны.

Кабинка, представляющая собой небольшую комнату с парой удобных кресел, освещена как будто выходящим на солнечную сторону окном — но на самом деле это окно не на улицу, а в Корпору, в Гнездовище. И свет, из него исходящий, — сияние нефилимово. Вечна, Птица, Расставляющая Звёзды, этим сиянием размывается, и разглядеть её в подробностях сложно. Видно лишь, что она сидит на своём насесте в золотой клетке, сияя оттуда множеством глаз и белизной крыл. Разумеется, никто не может запереть нефилима, который есть метадемиург реальности, так что клетка — символ самоограничения, которое Вечна налагает на себя ради контакта с материей Альвираха. Вопрос «Может ли Вечна сотворить себе клетку, которую не в силах разрушить?» — один из самых дискутируемых парадоксов культа нефилима. Будучи всесильной, она может всё, но является ли при этом объектом своего всемогущества?

— Как она прекрасна!— сказала Завирушка, дрожащим от восхищения голосом.

— Хочешь ей что-нибудь сказать? — спросил Полчек.

— Нет, — казала Завирушка, подумав. — Я пока слишком мало знаю о мире, чтобы моё мнение что-то значило. Так что вы зря потратили на меня четыре серебряных. Но вы говорите, если хотите. Думаю, у вас-то есть что сказать. Я, если хотите, могу выйти.

— Нет, я воздержусь. Не то чтобы у меня не нашлось слов для Вечны. Просто… Ты говорила вчера, что научилась сбрасывать иллюзии по желанию. Это так?

— Да, оказалось, что мне достаточно сосредоточиться и взвизгнуть.

— Взвизгнуть?

— Да, извините. Фаль сказала: «Акустический триггер».

— Хм… — задумался Полчек. — Почему бы и нет? У меня есть к тебе необычная просьба. Ты не могла бы использовать это умение здесь и сейчас?

— Но… На чём?

— Тебе нужен объект? Ладно, вот моя трость, — Полчек поставил тросточку с красивой резной рукоятью возле магического окна в Гнездовище. — Представь, что на неё наложена иллюзия. Сбрось её!

— Я попробую… — неуверенно сказала Завирушка.

Она уставилась на отполированную ладонью драматурга рукоятку, прикрыла глаза, вздохнула, потом открыла их и тоненько, негромко взвизгнула.

Трость ничуть не изменилась, а вот свет в комнате резко погас.

— Ой, что я натворила? — испугалась девушка. — Почему темно? Где Вечна?

— Не пугайся, — Полчек щёлкнул длинными тонкими пальцами, зажигая магический огонёк. — Смотри.

Окно в Гнездовище, из которого падал свет, оказалось просто нишей в стене. Стены оказались облезлыми, кресла — вытертыми и облупившимися, пол — пыльным и замусоренным, а в нише валяется высохший трупик воробья.

— Но… Как? — поразилась Завирушка. — Как это возможно?

— Пойдём отсюда, — потянул её к выходу драматург. — Обсудим на улице.

Завирушке полквартала казалось, что она чувствует спиной подозрительный взгляд дежурной птахи, но потом они свернули, и девушка отвлеклась.

— Что это было, господин Полчек? — не выдержала она наконец.

— А как ты думаешь?

— Я же могу развеивать только магию иллюзий, да?

— Совершенно верно.

— Но не может же быть… Или может? Но как? Я не понимаю!

— Вы, юная леди, коснулись одной из самых страшных тайн постимперского мира. Моему Дому, Дому Кай, она дорого обошлась. От него остались только мы с матерью, и то потому, что она отреклась от имени. Я был категорически против, но, в силу возраста, не мог настоять. То, что я подписываюсь «Полчек Кай», — лишь выражение моего протеста, увы. Права на Дом Кай мать меня лишила.

— Вы хотите сказать, что птахи используют иллюзии? Но зачем?

— Во время распада Империи на Чело и Кисгодоль, отделения Корпоры и последовавших за этим тёмных лет смуты, чрезвычайно усилился Дом Теней. Магия Иллюзий, помогавшая маскировать последствия упадка и поддерживать разумных в их стремлении к бездумным развлечениям, стала очень востребованной и принесла Дому огромные средства. Одновременно с этим Орден Птах, который обладал почти абсолютной властью в Империи, испытал сильнейший упадок. После позорной казни Падпараджи ни одного толкового руководителя в ордене не случилось, а то, что они так запросто сдали Консилиуму всеобщую любимицу, уронило их авторитет в народе. Единственное, что у них оставалось, — это доступ к нефилиму, но он стоил всего остального. Отобрать его у птах невозможно, поэтому его просто купили. Дом Теней заключил негласный договор с Орденом. Они поделили власть, Орден получил деньги на восстановление храмов — уж не знаю, сколько этих денег рассосалось по карманам функционеров, ведь храмы можно восстанавливать, а можно скрывать их убожество за иллюзиями. В последнем случае образуется некоторый денежный избыток, который быстро находит новых хозяев…

— Какие ужасы вы рассказываете, господин Полчек! — всплеснула руками Завирушка.

— Это ещё не ужасы, — усмехнулся драматург. — Бытовая коррупция, растраты казённых средств — это ерунда. Мелочи. Главное в этом договоре было куда страшнее — Дом Теней и Орден Птах приобретали полную монополию на доступ к нефилиму. Зачем Вечне Нашёптанной, Большой Птице, Расставляющей Звёзды, глупые мнения и дурацкие рассказы всяких простецов? Мало ли, как они повлияют на её акт бесконечного творения? Гораздо удобнее, когда всё, что нужно знать нефилиму, ему будут сообщать специальные люди. А что именно ему нужно, решат совместно Дом Теней и Орден Птах.

— И что они говорят Вечне? — замирающим голосом спросила Завирушка.

— Я не знаю. Лишь высшие из высших иерархов допущены к этой тайне. Дом Кай и ещё несколько малых домов, вассальных Дому Теней, были против такой узурпации. И все они были уничтожены.

— Получается, что эти люди… управляют нефилимом?

— Большая Птица, Расставляющая Звёзды, у них вроде домашнего попугайчика, благо клетку она себе выстроила сама. Разумеется, они не могут приказать нефилиму, но они влияют на неё через то, что рассказывают. Вечна давно уже не слышит разумных Конечного Края, ей столетиями нашёптывают сладкую ложь. Дом Теней набрал такую силу, что давно уже не боится ничего. Кроме одного — что Вечна однажды узнает про их ложь и обрушит на них свой гнев. Но иллюзии надёжно отгораживают людей от нефилима, и некому сказать ей, что происходит. Поэтому нет для их власти человека опаснее, чем носитель магии антиморока. Опаснее тебя, девочка. Теперь ты понимаешь, почему твоя миссия так важна?

— Понимаю, — растерянно сказала Завирушка.

— Выбор за тобой. В полночь уходит корабль в Корпору, ты можешь уплыть на нём, получить посвящение, стать птахой. Ты будешь служить ужасной лжи, но лишь в самом общем, весьма отдалённом от тебя смысле. Рядовые птахи делают множество добрых дел, их служение приносит пользу людям, вне зависимости от того, что служат они не нефилиму, а жуликам из Дома Теней. Так считает моя мать, этим она оправдывает свой отказ от Дома Кай, отказ от борьбы. Если ты выберешь другой путь, я не знаю, куда он тебя приведёт. Куда приведёт нас. Так что выбирать тебе.