Чтение онлайн

(Фильм этот сейчас почти забыт, а зря. В те годы, когда угроза ядерной катастрофы была не менее реальна, чем сегодня угроза, скажем, повальной наркомании, фильм этот произвел на весь мир такое страшное и мощное впечатление, что в ООН было даже принято решение - показать его в так называемый День Мира во всех странах одновременно. Даже наше высшее начальство скрепя сердце пошло на этот шаг и показало "На последнем берегу" в День Мира в одном (!) кинотеатре города Москвы. Хотя могло бы, между прочим, и не показывать вовсе: как известно, нам, советским, чужда была и непонятна тревога за ядерную безопасность - мы и так были уверены, что никакая ядерная катастрофа нам не грозит, а грозит она только гниющим империалистическим режимам Запада.)

Фильм нас буквально потряс. Картина последних дней человечества, умирающего, почти уже умершего, медленно и навсегда заволакиваемого радиоактивным туманом под звуки пронзительно-печальной мелодии "Волсинг Матилда"... Когда мы вышли на веселые солнечные улицы Москвы, я, помнится, признался АН, что мне хочется каждого встречного военного в чине полковника и выше - лупить по мордам с криком "прекратите... вашу мать, прекратите немедленно!" АН испытывал примерно то же самое. (Хотя при чем тут, если подумать, военные, даже и в чине выше полковника? В них ли было дело? И что они, собственно, должны были немедленно прекратить?) Разумеется, это было совершенно, однозначно и безусловно исключено - написать роман-катастрофу на сегодняшнем и на нашем материале, а так мучительно и страстно хотелось нам сделать советский вариант "На последнем берегу": мертвые пустоши, оплавленные руины городов, рябь от ледяного ветра на пустых озерах, черные землянки, черные от горя и страха люди и тоскливая мелодия-молитва над всем этим: "Летят утки, летят утки да два гуся..." Мы обдумывали все возможные и невозможные варианты такой повести (у нее уже появилось название - "Летят утки"), строили эпизоды, рисовали мысленные картинки и пейзажи и понимали: все это зря, ничего не выйдет и никогда - при нашей жизни.

Почти сразу же после совещания мы поехали вместе в Крым и там наконец придумали, как все это можно сделать: просто надо уйти в мир, где нет ядерных войн, но - увы!
– все еще есть катастрофы. Тем более что этот мир у нас уже был придуман, продуман и создан заранее и казался нам немногим менее реальным, чем тот, в котором мы живем.

Надо сказать, что придуманный мир Радуги действительно лишь самую малость менее реален, чем настоящий. Собственно, Радуга - своего рода большая Дубна, где ученые проводят эксперименты, ведут жаркие дискуссии и не щадя живота своего сражаются за право получить вне очереди оборудование для этих экспериментов. Только что именуется это оборудование не синхрофазотронами, а ульмотронами... Все это прекрасно встраивалось в тогдашнее состояние интеллигентных умов! Напомним: начало 60-х годов время беспредельной веры в могущество науки, особенно физики. Именно тогда физики уверенно побеждали лириков, конкурс в физические вузы зашкаливал, а самым популярным мужчиной в стране был Алексей Баталов, сыгравший физика Гусева в "Девяти днях одного года". Поэтому целая планета, безраздельно отданная под эксперименты ученым, - это полностью в духе времени. А фантастический антураж не так и много добавляет: в конце концов, чем Волна так уж страшнее ядерного взрыва? Между прочим, говорить в начале 60-х, что не обязательно беспрекословно снабжать ученых всем, что они попросят для удовлетворения своего любопытства за казенный счет (цитируя, кажется. Льва Ландау), -а мораль ДР именно такова - было близким к кощунству...

Но, конечно, ДР - это повесть о будущем, о том же Мире Полудня: время действия, как подсчитала группа "Людены", - 60-е годы XXII века. Более того, по замыслу авторов, это должна была быть последняя повесть о далеком коммунизме - еще 23.11.63 Аркадий Стругацкий делает соответствующую запись в своем дневнике...

Комментарий БНС:

Я наткнулся сейчас на эту запись в дневнике АН и вздрогнул. А ведь и верно! Ведь и на самом деле говорили мы тогда, в конце 62-го, друг другу: "Все! Хватит об этом. Надоело! Хватит о выдуманном мире, главное на Земле даешь сугубый реализм!.." И ведь так (или почти так) оно и получилось: закончив ее, мы в течение долгих последующих лет не возвращались больше в Мир Полудня, аж до самого 1970-го года.

Если, впрочем, не считать "Трудно быть богом" и "Обитаемого острова". Но можно ли считать эти романы произведениями о Светлом Будущем да и вообще о будущем ?

Что правда, то правда: считать "Обитаемый остров" и тем более "Трудно быть богом" произведениями о будущем трудновато. Но ДР - повесть о том будущем, где единственная проблема - откуда взять энергию для удовлетворения растущих потребностей ученых.

"Смысл человеческой жизни - это научное познание", - говорит один из персонажей ДР, физик Альпа. И добавляет: "Мне грустно видеть, что миллиарды людей сторонятся науки, ищут свое призвание в сентиментальном общении с природой, которое они называют искусством. Наука переживает период материальной недостаточности, а в то же время миллиарды людей рисуют картины, рифмуют слова... а ведь среди них много потенциально великолепных работников..." Физик так и не решается продолжить эту нехитрую мысль, и вместо него это делает Горбовский: мол, хорошо бы всех этих художников и поэтов согнать в учебные лагеря, отобрать у них кисти и гусиные перья, заставить пройти краткосрочные курсы и вынудить строить для солдат науки новые конвейеры для производства ульмотронов (нечто вроде аккумуляторов энергии огромной мощности)...

В будущем, обрисованном в ДР, на полном серьезе обсуждается такая проблема: не перебросить ли в науку часть энергии из Фонда Изобилия? Значит, верили Стругацкие тогда, что будет в Мире Полудня и Изобилие, и Фонд. Верили в то, что будет обсуждаться идея во имя чистой науки "поприжать человечество в области элементарных потребностей". Верили в то, что одни будут выдвигать лозунг "Ученые готовы голодать", а другие отвечать им "А шесть миллиардов детей не готовы. Так же не готовы, как вы не готовы разрабатывать социальные проекты"...

Впоследствии эта вера иссякнет довольно скоро - уже в "Малыше", не говоря о "Парне из преисподней", "Жуке в муравейнике" или "Волны гасят ветер", люди Полудня озабочены совсем другими проблемами. Куда более сложными - и куда более грустными.

Комментарий БНС:

Первый черновик "ДР" начат и закончен был в ноябре-декабре 1962-го, но потом мы еще довольно долго возились с этой повестью - переписывали, дописывали, сокращали, улучшали (как нам казалось), убирали философские разговоры (для издания в альманахе издательства "Знание"), вставляли философские разговоры обратно (для издания в "Молодой Гвардии"), и длилось все это добрых полгода, а может быть, и дольше.

Впрочем, главный вопрос, связанный с "Далекой Радугой", - это вопрос о Горбовском. Погиб ли Горбовский в смертоносном пламени Волны или все-таки уцелел? Если уи,елел, то как ему это удалось? Если погиб, то почему во многих последующих повестях он появляется как ни в чем не бывало?

Никакого ответа на этот знаменитый вопрос АБНС так и не дают, и читателю приходится домысливать все самому. Но надо сказать, что ДР характерна, казалось бы, ни на чем не основанной, но притом полнейшей уверенностью читателя в том, что в последний момент должно случиться какое-то чудо. То ли Волна - неистовая всеразрушаюшая субстанция вырожденной материи - остановится, не успев уничтожить людей, то ли встречные северная и южная Волны самоликвидируются при сближении, то ли, как напишет Стругацким ученик четвертого класса Слава Рыбаков (ныне знаменитый писатель-фантаст Вячеслав Рыбаков), в повести просто не дописана концовка. А должна она быть, по мнению Славы Рыбакова, такой:

"Вдруг в небе послышался грохот. У горизонта показалась черная точка. Она быстро неслась по небосводу и принимала все более ясные очертания. Это была "Стрела"".

Имеется в виду звездолет "Стрела", который в оригинале ДР успеть на помощь никак не может, но, по мнению многих и многих читателей, успеть обязан. В противном случае придется предположить, что погибнет не только Горбовский, но и Марк Валькенштейн, и Этьен Ламондуа, и Джина Пикбридж, и Матвей Вязаницын, и Роберт с Таней, и Аля Постышева, и Канэко, и отважная восьмерка так и не состоявшихся нуль-перелетчиков... Допустить такое в здравом уме и ясной памяти ни один читатель АБС не в состоянии. Значит, все ДОЛЖНЫ были спастись - что подтверждается благополучным появлением Горбовского в Мире Полудня в последующих романах. Поскольку спастись один Горбовский никак не мог (предположить, что Леонид Андреевич в последний момент тайком пробрался на борт "Тариэля-Второго" довольно трудно) значит, спаслись и все прочие. И все научные проблемы нуль-Т, видимо, были впоследствии благополучно разрешены. Ведь, скажем, когда в "Жуке в муравейнике" Максим Каммерер пользуется кабиной для нуль-транспортировки, путешествуя на курорт "Осинушка" и обратно, никаких Волн поблизости не наблюдается...

И еще одно, что никак нельзя обойти, вспоминая ДР, - феномен Камилла. Последнего из "Чертовой Дюжины" фанатиков, срастивших себя с машинами. Голый разум и неограниченные возможности совершенствования организма исследователь, который сам себе и транспорт, и приборы. Человек-ульмотрон, человек-флайер, человек-лаборатория, неуязвимый, бессмертный...

Получается, впрочем, по словам Камилла, совсем безрадостное состояние. Вместо "хочешь, но не можешь" - "можешь, но не хочешь". Выясняется, что отсутствие желаний, чувств и ощущений, дающее переход к абсолютной сосредоточенности для того, чтобы добиться научного успеха, гибельно для "человеческой" половины каждого из "Чертовой Дюжины". И влечет за собой лишь одно - невыносимо тоскливое ощущение одиночества. И недаром через три десятка лет после описываемых в ДР событий Камилл покончит с собой, точнее "саморазрушится", - об этом будут говорить герои "Волны гасят ветер". И вспомнят, что "последние лет сто Камилл был совершенно один - мы такого одиночества и представить себе не способны...

"УЛИТКА НА СКЛОНЕ" (1965)

"Улитка" - странное произведение. Странное по процессу своего создания (о чем ниже - в авторских комментариях БНС). Странное по сюжету и ритму повествования - нигде больше Стругацкие не проявляли себя мастерами такой "тягучей" прозы. Странное по замыслу, который подавляющее большинство читателей, как считают авторы, так и не сумели понять. И тем не менее "Улитка" вот уже многие годы остается не только одной из самых знаменитых книг АБС, прочесть и уметь цитировать которую считается хорошим тоном среди людей, относящих себя к интеллектуалам. Но - и произведением, которое братья Стругацкие считали в своем творчестве самым совершенным и самым значительным. И уверенно включали его в любые "тройки", "пятерки" и прочие перечни лучших своих книг.