Аркадий и Борис Стругацкие: двойная звезда
Шрифт:
Внуки
Дочь Аркадия Натановича Мария ждала ребенка. Аркадий Натанович после долгих уговоров позвонил Мариану Ткачеву:
– Марик, ты знаешь. Маша скоро должна родить… а у тебя жена работает в Институте акушерства и гинекологии… может быть, можно Машу туда устроить?..
– О чем ты говоришь, Натаныч?! Конечно!
Родился внук. Инна Ткачева позвонила Стругацкому:
– Аркадий, у тебя внук. Можешь приехать посмотреть.
Жена Ткачева вынесла в приемный покой запеленутого мальчика.
Аркадий Натанович взглянул на внука – и побледнел.
С воплем: «Он какой-то красный! Он, наверное, больной! Не жилец!» Аркадий Натанович бросился прочь из приемного покоя. За ним бежала Инна Ткачева с внуком и кричала: «Аркадий, остановись! Они все такие! Они все красные!» – а за ней – врачи с книжками, которые кричали: «Аркадий Натанович, дайте, пожалуйста, автограф!»
Встречи с читателями
Вопрос из зала:
– Вы над чем-нибудь сейчас работаете?
А.Н. Стругацкий, сердито:
– Конечно, работаю. Не могу же я 24 часа в сутки водку пить.
Вопрос из зала:
– Скажите, как вы относитесь к постановлению партии и правительства об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом?
А.Н. Стругацкий начинает бормотать что-то невнятное, что, конечно, дело нужное, правильное… Потом, вздохнув:
– Вообще-то вопрос не по адресу. Я же – потребитель этой гадости…
Вопрос из зала:
– Говорят, вы встречались с Лемом. Расскажите об этой встрече.
– Да, когда я был в Чехословакии на Чапековском конгрессе, я встречался и разговаривал с Лемом. Скажу вам честно: ничего особенного…
Шум в зале, смех, возглас: «Так ему!»
– Нет, вы меня неправильно поняли. Разговор был заурядный. А писатель он, конечно, гениальный…
Галстук
Аркадий Натанович Стругацкий в галстуке – это просто фантастика. Никто и никогда не видел его в галстуке. Рубашка летом, свитер под пиджак зимой – вот высшая степень светскости, которую он себе позволял. Иногда, когда действия его врагов были особенно вопиющими, он приходил в бешенство и кричал на весь дом: «Я этого так не оставлю! Я в ЦК пойду! Где мой галстук?!»
В ЦК – действительно ходил. Но галстука в доме не было.
Гауптвахта
Аркадий Натанович Стругацкий был не самым дисциплинированным курсантом. Иногда он попадал на «губу». Однажды сквозь окно камеры на гауптвахте он увидел: к зданию подрулило два американских «доджа-три-четверти», и из машин веселые офицеры начали выгружать диковинки: пиво, редкие грузинские вина, сыры, колбасы, копченую рыбу, дичь… Вскоре дверь камеры открылась, и все это великолепие внесли к арестантам. Оказалось, Стругацкий сидел на «губе» вместе с сыном маршала Конева. Мать чада тайком от отца решила подкормить отпрыска. Начался пир. Когда провизия кончалась, «доджи» подвозили новую. Когда же кончился срок отсидки, курсанты не хотели покидать гауптвахту.
В следующий раз Аркадий Натанович опять попал сюда вместе с сыном маршала. Предвкушая новый пир, он поглядывал в окно, но «доджи» запаздывали. Было обидно: специально попал на «губу» – и сидит голодным.
На следующее утро выяснилось: маршалу стало известно о мягкосердечии жены, он рассердился и запретил ей баловать сына. Офицеры-порученцы получили по выговору. А Стругацкий и сын маршала больше не пировали.
Деньги
Конец семидесятых. Один из приятелей Аркадия Натановича позвонил ему по телефону: «Я недалеко от тебя, хотел зайти. Можно?»
– Заходи, конечно. Правда, у меня есть почти нечего. Ты бы хлеба купил и немного масла.
– Аркадий, может, у тебя денег нет? – догадался приятель.
– Да в общем, есть, но… Короче, приходи – увидишь.
Приятель пришел с двумя батонами хлеба и килограммом масла. Выставили на стол бутылочку коньяка…
– Погоди, – сказал Аркадий Натанович. И открыл холодильник. В совершенно пустом холодильнике стояла килограммовая банка черной икры.
Денег у Аркадий Натановича действительно не было. Советских. А вот чеки Внешпосылторга водились. В СССР Стругацких действительно не публиковали. А в США, Германии, Японии, Чехословакии, Польше, Болгарии, Англии, Франции – многотомники и отдельные издания. Стругацкие в те годы были самыми публикуемыми на Западе советскими авторами.
Дети
Одна из дочерей Аркадия Натановича – Наталья – училась в Московском Институте стран Азии и Африки. Однажды она шла по коридору ИССА и услышала шепот за спиной:
– Мужики, гляньте: вон идет дочь братьев Стругацких!
Комментарий Бориса Стругацкого: Видимо, это – абсолютно достоверно. В точности то же произошло в ДТ «Гагры» – моя жена услышала о себе краем уха: «Вот идет жена братьев Стругацких».
Аркадий Натанович был хорошо знаком с Владимиром Высоцким. Аркадий Натанович восхищался песнями Высоцкого и особенно обожал «В далеком созвездии Тау-Кита», которую как-то заставил петь Высоцкого четыре раза подряд. А Высоцкому очень нравились повести Стругацких. Особенно «Гадкие лебеди». Одного из своих сыновей Высоцкий назвал Аркадием – в честь Стругацкого.
Дружба
Как-то раз Мариану Ткачеву было очень плохо. Он сидел у себя дома и пытался работать. Зазвонил телефон. Это был Аркадий Стругацкий.
– Марик, ты чем занят?
– Работаю.
– Приезжай ко мне.
– Я усталый, небритый, не в форме…
– Ты что, Марик? Не знаешь, какой сегодня день?
– А какой?
– Сегодня же 28 мая, твой день рождения! Бросай все, брейся, бери такси и приезжай. Я уже стол приготовил, подарок припас…
С деньгами у Аркадия Натановича в тот день было, как всегда, плохо. Денег хватило только на стол. Но подарок все равно был царский – рукопись «Гадких лебедей».
Когда кардинал Ришелье из «Трех мушкетеров» Дюма предложил д’Артаньяну чин лейтенанта в своей гвардии, то д’Артаньян готов уже был согласиться, но понял, что в этом случае Атос не подаст ему руки, – и отказался. В этой же ситуации оказался друг Аркадия Натановича – Мариан Ткачев, когда его приняли на работу в иностранную комиссию Союза писателей СССР. Он подал заявление «по собственному желанию», поняв, что, если он этого не сделает, вполне возможно повторение истории Атоса и д’Артаньяна.
Женщины
Аркадий Натанович всегда был мужчиной привлекательным. Женщинам он нравился.
Однако относился он к ним настороженно. «Женщины для меня как были, так и остаются самыми таинственными существами на Земле, – говорил он. – Они знают что-то, чего не знаем мы, – тут он делал паузу, – люди».
На вопросы о том, почему так мало в их произведениях женских образов, Аркадий Натанович отвечал так: «Толстой говорил, что можно выдумать все, кроме психологии. А я отказываюсь понимать мотивы женских поступков. Писать же о том, чего я не понимаю, я не умею».