Чтение онлайн

– Я куплю тебе ягод, каких пожелаешь, не надо обкрадывать уличные сады. – ответил Авитус.

– Верно. – Лиссандра вновь обратилась лицом к собеседнику. – Но ничего не поделаешь.

Кицунэ хитро улыбнулась и отбежала от него в сторону кустов.

Авитус стоял с явным чувством недоумения. Он приосанился и двинулся в сторону таверны на левом краю площади. Лиссандра набрала ягод в мешочек и догнала своего спутника.

Они сняли двухкомнатный номер на чердаке, в одной из лучших гостиниц города. Лиссандра плюхнулась на роскошную кровать Авитуса и медленно поглаживала бархатное покрывало рукой, затем спокойным тоном задала вопрос:

– Я так поняла, что у вас имеются специальные волюты для траты на различные потребности, верно?

Авитус одобрительно кивнул:

– Тебе многому предстоит научиться.

Лиссандра протянула по лицу парадную улыбку.

– Я быстро учусь. Скоро стану умнее тебя. – ответила она.

– Тебе не успели ничего рассказать сородичи?

– По всей видимости.

– Пора спать. – сказал Авитус. – завтра утром сходим на рынок, чтобы купить провизию в дорогу. Путь нас ждет дальний, до нужного нам острова шесть дней плавания при попутном ветре.

–Хорошо, тогда пойду в свою комнату. До завтра, напарник! – Лиссандра слезла и с кровати и сверкнула белоснежной улыбкой.

– Давай. – отрезал Авитус.

Он решил посидеть у окна, поскольку сон вряд ли навестил бы его в эту ночь. Лунный диск нежно нашептывал колыбельные островным ветрам, а прохожие медленно прогуливались под кремовыми лучами. Имперцы редко оставляли города без присмотра, для них ночь была особым временем для мечтаний. Очень многие имперцы отдают себя архитектуре, искусству или садоводству. Все это было для них способом выразить свой внутренний мир.

Авитус наблюдал, как на площади сидела девушка в нежном шафрановом шелковом платье, ткани которого мерцали под чарующими бликами света, а на голове ее был сплетен венок из ландышей. Она артистично играла руками по многострунной арфе под руладу сверчков и уханье сов.

Авитус с горечью облокотился на перила и вслушался в расплывающийся мотив ночи.

***

Лиссандра робко разглядывала фрукты на прилавке, такого обильного разнообразия она в жизни не видела. Кицунэ схватила фрукт, напоминающий банан, но красноватого оттенка.

Продавец с подозрением следил за действиями девушки, не понимая причину столь сильного любопытства от обычных фруктов.

Кругом теснились люди, скупая весь свежий урожай с прилавков. Женщины аккуратно осматривали плоды, проверяя их качество, а мужчины бездумно набивали свои пакеты, спеша отнести все домой. С шеи каждого мужчины свисало множество ожерелий, каждое из которого присваивалось за определенные заслуги.

Авитус уже затерялся где-то в толпе, поэтому никто не мог укорить девушку в ненадлежащем поведении. Лиссандра, не зная законов и правил, могла натворить бед.

Продавец уже начал терять терпение от столь любопытного клиента:

– Ты либо покупай, кирия, либо прошу не отпугивать мне покупателей своим поведением, неужели вы фрукты впервые в жизни видите!

– Как вы можете быть таким жестоким? – среагировала Лиссандра чуть дрожащим голосом.

Торговец нелепо задергал руками, стараясь успокоить девушку:

– Ну что вы, уважаемая, я и не думал! Я не хотел ничего плохого сказать!

Лиссандра прикрыла рот ладонями и состроила огорченное выражение лица. Затем она показательно прикрыла лицо ладонями и сделала вид, что собралась уходить.

– Погоди, вот, можешь взять один бесплатно, это в качестве извинения! – торговец протянул ей злосчастный фрукт.

Лиссандра выхватила плод из рук продавца и засыпала перепугавшегося мужчину благодарностями. Она нежно хихикнула и подумала о том, чтобы отыскать Авитуса.

В двух ярдах от нее стоял ее напарник, облокотившийся на деревянную колонну.

– Что ты вытворяешь? – черство спросил Авитус.

– У меня же не было никакой вашей валюты! – оправдалась Лиссандра.

– Ты вынудила человека отдать тебе дракорию, но можно же было просто попросить. – отчитывал Авитус.

– Правда? Я об этом не подумала. – улыбнулась Лиссандра.

Авитус не выказывал своего удивления, но сильно обеспокоился происходящим.

– Я не сделала ничего критичного, я не собиралась ему вредить, просто добавила немого искусства и экспрессии, ведь все его будни были такими монотонными и скучными, а такого он вовек не забудет!

– Вряд ли ты думала о ком-то кроме себя в тот момент.

– Думаешь?

– Что-то подсказывает.

Лиссандра задумалась на мгновение, но потом смогла подобрать подходящие слова:

– Относись к этому проще.

Авитус понял, что продолжать беседу смысла нет, и повел Лиссандру за собой.

Кицунэ шла рядом смирно, но ее взгляд все манили рыночные краски, запахи и музыка. Особое внимание привлекла палатка «Пречудесных зелий». Мужчина, торговавший в ней, уловил взгляд Лиссандры и, не мешкая принялся подталкивать ее на покупку:

– Столь прекрасная особа наверняка нуждается в каких-нибудь травах или веществах! Специально для тебя у меня завалялось зелье разума! Любой хотел бы преумножить свои, и так немалые, знания, но я готов отдать тебе за пол цены!

Лиссандра сначала удивилась существованию таких интересных химий, даже была уже готова согласится, но данмерионец схватил ее за руку и повел за собой, проталкиваясь сквозь толпу.

– Ой, а куда мы направляемся? – поинтересовалась Лиссандра.

– В скрипторий, мне нужны некоторые фолианты и свитки по лунарской речи. У меня есть неделя плавания, чтобы закрепить основные изречения их государства. Так же мне пригодится глоссарий.

– Мы плывем в Лунервейн, чтобы отыскать жилище ученого Как-его-там, верно? – спросила Лиссандра.

– Фендельс Гендольсон. – напомнил Авитус.

– Да, конечно, тяжело ориентироваться в таком количестве информации. Опытные кицунэ могли держать в голове жизни десяти человек без единого провала в памяти, а я даже свою толком вспомнить не могу. – расстроилась Лиссандра.

– Мы пришли.

Авитус приоткрыл дверь в скрипторий и пропустил Лиссандру. Та, растерявшись, забегала глазами, и робко запрыгнула внутрь.

Помещение было темным, а окна скрывались за плотными черными гардинами. На верхнем этаже хранилось огромное количество рукописных текстов и трактатов, а на нижнем рабочее место храмовника (он же был главным писцом и отвечал за продажу рукописей).