Чтение онлайн

Потолок кружился все медленнее. Паника потихоньку отступала. Начали появляться звуки: скрип пера и кресла, дыхание, движение огня. И запахи: пот. Кожа. Сладковатый дымок смолы бунии…

Кашель. Поверхностное дыхание. Усилие, нормальный вдох. И выдох. И вдох…

Проморгалась. Потолок-то, оказывается, не такой низкий. Хотя все равно каменный. Значит, подземелье. Или гробница?

С трудом повернув голову, увидела доску. Ошкуренную, но не слишком давно – дерево еще сохранило свежий запах. Перевела взгляд выше. Стол. На нем – бумаги. За столом – человек. Юноша, совсем молодой, почти мальчишка. Застиранная до серости рубаха навыпуск, черные форменные штаны. Одна рука – на перевязи, бинты в темных пятнах.

Я захрипела. Юноша вздрогнул, посмотрел на меня удивленно. Потом по сторонам, словно вспоминая, где он и что вообще здесь делает.

– Доброе утро, хозя… эээ.. сестра Кетания, – неловко ухмыльнулся он, - хорошо, что вы уже. А я тут это… я брат Кевин.

Он протянул ладонь для приветствия. Я хотела ответить на жест, но не смогла пошевелиться, пальцы лишь дрогнули.

– О, ничего страшного, - Кевин погладил меня по руке, слегка надавил на кожу, - вам надо восстановиться, командир сказал, это займет какое-то время… вы чувствуете прикосновение? Следите мысленно...

Он начал разминать мои ладони и пальцы. Постепенно я смогла шевелить руками, потом - корпусом. Неловко подтянулась, села. Зажмурилась, попав на прямой свет от круглой лампы, что висела на противоположной стене – до этого я лежала в тени стола. С наслаждением почесала шею – что-то страшно зудело у основания волос. Я с удивлением нащупала прикрепленный бинт.

– Ой, нет-нет-нет, не расчесывайте! Моя матушка в свое время расчесала, до сих пор мучается, хоть маскируй, говорит, да нельзя же, позор от семьи отка…

Он резко осекся и вскочил, вытягиваясь по струнке: в комнату вошел Халнер. Синяки и ссадины на его лице уже подзажили, зато под глазами пролегли круги от недосыпа. Сколько же я валялась в отключке?

– Брат Кевин! – строго сказал Халнер, взглянув на стол, - опять казенное имущество разбазариваем? Снова матушке строчите?

– Никак нет! – юноша опустил глаза, - невесте…

Халнер сдвинул брови и требовательно протянул руку. Кевин совсем понурился и отдал исписанный листок. Хал пробежал глазами. Кивнул, отдал обратно.

– Хорошо. Будет возможность – разрешаю отправить. А сейчас марш в лазарет!

Дождавшись, когда захлопнется дверь, Халнер присел рядом со мной.

– Как себя чувствуешь?

– Плохо, - мрачно ответила я, - ног не чувствую. Что происходит? Как будто Орры снова… Но их же сняли!

– Сняли. Только осколки остались, из-за того, что сопротивленцы нелегально выскребали. Свертка при прыжке их активировала как-то… не знаю как, честно. Считается, что Орры - централизованная система, и если главный узел снят, тем более с Ключом, то мелкие осколки не подействуют. А они, оказывается, автономны…

– Замечательно, ***! – скривилась я, и почесала шею, - это пройдёт?

– Да. И не чеши печать, - он отвел мою руку от шеи, - сама заживет скоро.

– Печать? – не поняла я.

– Хейдар. Понимаешь, Орры начали собираться по кусочкам, ну ты почувствовала. Самовосстановление у них такое, только криво и через мышцы и того… пришлось выжигать их. Белым, - затараторил Халнер, - превышение, конечно, но другого пути не было. Ну а потом огонь разошелся, и реакция стала необратимой, ну и пришлось припечатать. Своя теперь…

Он запнулся, не то улыбаясь, не то скалясь.

– Та-аак… Ты во что меня вляпал? – мрачно спросила я, чувствуя неладное.

– Ну почему сразу вляпал? Просто опечатал. Метку рода поставил.

– Какого рода?
– начала звереть я, - яснее говорить можешь?

– Как какого? Моего. Хайдек. Ты полноценная Хозяйка теперь. Венчаны мы, если совсем коротко. Только праздник, формальный ритуал, платье – всё потом, ладно?

Мои глаза начали вылезать из орбит.

– Какой, нах, праздник?! Какое, к монторпам, платье?!

Чего он отмечать собрался?! Как воспользовался чужой беспомощностью? Может, я вообще свалю завтра…

– Ну, мало ли… - пожал плечами Халнер, - женщины вроде лю…

Я проникновенно посмотрела ему в глаза. Не договорив, он засмеялся.

– Ты ж моя Белочка!
– быстро чмокнул меня в губы.

Потом посерьезнел:

– Ладно, время поджимает. Значит так. Ты теперь часть долины и всего, что с ней связано. Так или иначе, ты будешь чувствовать всё, что бы ни происходило. Поначалу это странно, но привыкнешь быстро. Сейчас мы в Большом замке, поэтому слышать будешь в первую очередь его. Начнётся какафония в голове – это он жалуется на судьбу. Разговорчивый старикан. Ни слова, правда, не понятно. Зато какие…

Он не договорил: вверху что-то ухнуло, с потолка посыпалась крошка. Мы синхронно пригнулись и схватились за ребра: больно. Потом тряска закончилась.

– Что за?...

– Прости, мне пора, – мрачно сказал Халнер, и встал, - ноги скоро отойдут. Вон там, в шкафу, форма. Приходи в себя, переодевайся, и дуй в штаб, это вторая дверь налево по коридору. Не разлеживайся, у нас каждый человек на счету.

– Э… а что происходит-то?

– Церковники, - Хал поморщился, - да, вот так. Докатились. Делёжка света Апри среди бела дня, да ещё, считай, со своими же. Кто бы рассказал – я не поверил бы, а на деле…

Замок снова тряхнуло. Хал отрывисто кивнул мне, и быстро вышел из комнаты.

***

Яйцо птицеящера – сиреневый шар размером с мой кулак, а то и два. Скорлупа прочная, но тонкая. Белка много, желтка и того больше. Короче, есть, чем насытиться. И всё же, даже с довеском в виде куска хлеба одно такое яйцо на сутки – очень мало. И это мне, хотя я не так уж и много ем. Что уж говорить о здоровенных братьях-инквизиторах! Да и сестрам тоже несладко – вне зависимости от пола, мерранцы гораздо крупнее моих соплеменников, а значит, для поддержания нормального состояния нужно гораздо больше пищи. Но и на том спасибо: если бы не колония одичавших птицеящеров в одной из башен - пришлось бы совсем грустно.

Когда я сумела встать на ноги и отыскать импровизированный штаб, там как раз обсуждали юного брата Кевина, который в день начала осады умудрился пригнать раненого грузового птицеящера с половиной провианта. Вторую половину груза и более опытного напарника сбили на подлете. В итоге, еду начали отчаянно экономить: неизвестно, насколько затянется «боботня».

Сидеть в осаде – дело постылое, тем более, мерранской зимой, когда солнечный диск постоянно перекрыт соседней планетой. Связи тоже никакой: замок в горах, «Перо» категорически не работало. Всю почтовую живность, которую пытались направить, снимали церковники, и перекидывали потом окровавленные тушки обратно. Вместе с трупиками неизменно летели листочки плотной бумаги, которой не страшна влага, бумаги, так хорошо знакомой мне по работе с Сопротивлением. Конечно, текст этих листовок сильно отличался, хоть пафоса в нем оказалось ничуть не меньше. «Братья и сестры! Великий Апри един для всех, и благословение Его едино. Церковь несет волю Его, Инквизиция – исполняет. Подобно неразумному дитя, что пытается поднять руку на родителя, вы стали заложниками и жертвами гордыни тех, кто забыл об истинном положении в мире сём! Не исполняйте преступных приказов! Не поднимайте руку на братьев и сестёр своих! Вам гарантирована безопасность и отпущение всех грехов! Открывайте ворота!».