Чтение онлайн

17 декабря ветер был по-прежнему NO и небо оставалось ясным, но мороз был такой сильный, что мы обсуждали друг с другом, что если выставить за дверь огромную бочку из-под иопенского пива [303] , наполненную водой, то к утру она промерзла бы до дна.

18 декабря ветер был все еще NO, небо ясное. Мы всемером отправились на корабль посмотреть, как там обстоят дела, и, спустившись под палубу, рассчитывали поймать там песца; для этого мы заткнули все отверстия, но не видели ни одного. Когда же мы пришли в трюм и развели там огонь, чтобы осмотреть состояние корабля и определить, не прибыло ли воды, мы обнаружили там песца, которого принесли домой и съели. Мы заметили, что за те 18 дней, что мы не были на корабле, вода поднялась на дюйм, хотя это была не вода, а лед: как только вода попадала на воздух, она тотчас же замерзала; бочки с водой, привезенной из Голландии, тоже промерзли до дна.

19 декабря была хорошая ясная погода, ветер S, мы утешали друг друга тем, что солнце прошло уже половину своего пути, чтобы опять показаться нам, о чем мы очень мечтали, так как тяжело жить без солнца — самого прекрасного творения Божьего, наполняющего радостью весь мир.

20 декабря до полудня погода была ясная, и мы поймали песца. Но к вечеру поднялась жестокая буря с SW с такой сильной метелью, что дом со всех сторон занесло снегом.

21 декабря была ясная погода, ветер NO. Мы привели все в порядок, прокопали проход от двери и, выйдя наружу, наставили капканы для песцов, что было очень кстати, так как мы сразу же одного и поймали, он казался нам таким же вкусным, как дичь.

22 декабря опять была скверная погода, с сильной метелью и ветром SW. Дверь дома совсем занесло, так что пришлось снова откапываться; это надо было делать почти каждый день.

23 декабря продолжалась скверная погода, ветер SW, сильно мело, но мы утешали себя тем, что солнце неуклонно приближается к нам, так как, по нашим подсчетам, оно в тот день должно было быть в тропике Козерога [304] , а это крайняя граница, у которой солнце проходит с южной стороны экватора, и оттуда оно опять возвращается на север. Этот тропик Козерога лежит на 23°28' к югу от экватора.

24 декабря, в Рождественский сочельник, погода была хорошая. Мы прорыли дорогу из дома и, посмотрев на море, увидели много открытой воды. Мы еще раньше слышали треск движущегося льда, и хотя не было дневного света, мы все же могли видеть достаточно далеко. К вечеру поднялся жестокий ветер NO и сильная метель, так что проход, который мы прокопали, снова занесло снегом.

25 декабря, в Рождество, погода была скверная, ветер дул с NW. Несмотря на ветер, мы слышали, как песцы бегают по крыше нашего дома. Кто-то из нас сказал, что это дурная примета, и другие спросили: почему это дурная примета? На что был дан ответ: потому что они не в горшке и не на вертеле, — вот тогда это была бы хорошая примета.

26 декабря продолжалась та же плохая погода, ветер NW. Мороз был такой невероятно сильный, что мы не могли согреться, хотя принимали все меры: разводил большой огонь, накрывались множеством одеял, клали себе к койки горячие камни и ядра [305] к ногам и к телу, но несмотря ни на что на следующий день утром все койки были белые от льда или инея, так что мы часто с грустью смотрели друг на друга, но все же мы утешали себя, как только могли, тем, что находимся уже на спуске с горы, т. е. что солнце опять возвращается к нам. И хотя мы сочли справедливой пословицу «солнце на лето, зима на мороз», надежда помогала нам выносить мучения.

27 декабря погода оставалась плохой при том же ветре NW, так что мы целых три дня не выходили из дому и боялись даже высунуть голову; внутри дома стояла такая стужа, что даже когда мы сидели у большого огня и чуть не обжигали себе голени, то спины у нас замерзали и покрывались инеем. Так выглядят крестьяне в Голландии, когда, проведя ночь в пути, они утром входят в городские ворота.

28 декабря была та же скверная погода и дул ветер W; к вечеру погода стала немного улучшаться, так что один из нас, сделав отверстие в двери, выбрался через него из дома посмотреть, как обстоят дела: но, пробыв снаружи совсем недолго, сообщил нам, что снегопад был такой сильный, что снег лежит выше нашего дома, и что если бы он оставался вне дома чуть дольше, то без сомнения отморозил бы уши.

29 декабря стояла тихая погода, небо было затянуто тучами, ветер S. Тот, чья очередь была копать снег в тот день, открыл дверь и под снегом проделал проход со ступеньками, по которому можно было выйти из дома как из подвала; ступенек было 7 или 8, каждая высотою в фут. Мы опять привели в порядок капканы для песцов, которых не ловили уже несколько дней. Один из наших, очищая ловушку от снега, нашел в ней мертвого песца, ставшего от мороза твердым, как камень. Мы принесли песца в дом, и когда он оттаял у огня, сняли с него шкуру; некоторые из нас съели его мясо.

30 декабря опять была очень скверная погода со штормовым ветром W и сильной метелью. Так что напрасным оказался весь труд, приложенный нами накануне, по устройству ступеней для выхода из дома и настраиванию ловушек, — все опять занесло снегом, даже более глубоким, чем раньше.

31 декабря продолжалась та же скверная погода с бурей с NW. Мы были полностью заперты в доме, как в тюрьме, и стужа держалась такая, что огонь едва грел: вытягивая ноги к огню, мы сжигали себе чулки раньше, чем ощущали тепло, так что нам беспрестанно приходилось ставить на них заплаты; можно сказать, если бы запах горелого не доходил до нас прежде, чем мы чувствовали, что у нас горят ноги, то мы бы их полностью сожгли, ничего не заметив.

1 января. Дожив таким образом до конца года в холоде, опасностях и неудобствах, мы вступили в год 1597 от рождества Христова, начало которого ничем не отличалось от конца 1596 года. Погода оставалась по-прежнему скверной и холодной, свирепствовали сильные метели, так что первого января нам пришлось сидеть дома взаперти; ветер дул западный. С этого дня вино стали раздавать по маленькой мерке, раз в два дня. И так как мы опасались, что еще нескоро сдвинемся с этого места (что нас сильно тревожило), то некоторые из нас сберегали свою порцию вина как можно дольше, чтобы иметь какой-то запас, если наше приключение окажется еще очень долгим.

2 января западный ветер продолжал дуть так же сильно, со снежной бурей и большим морозом. Поэтому мы четыре или пять дней не смели даже высунуть голову, и из-за холода израсходовали все дрова, которые были в доме; тем не менее, мы боялись выйти из дома, потому что мороз был настолько жестокий, что находиться вне дома было невыносимо. Хорошенько поискав, мы обнаружили, что на стенах сеней нашего дома есть несколько лишних досок, без которых можно обойтись, и отломали их, а также раскололи на дрова чурбак, на котором до сих пор колотили вяленую рыбу, и благодаря этому как-то продержались.

3 января продолжалась та же суровая погода, с пургой и ветром NW, было так ужасно холодно, что мы по-прежнему не могли выйти из дома, хотя у нас было мало дров.

4 января погода было такая же, с сильнейшей метелью и холодом, ветер SW. Мы все еще оставались запертыми в доме. Чтобы знать, откуда дует ветер, мы высунули из дымохода половину пики с привязанным к ней куском ткани или флажком: но смотреть, в какую сторону его сносит, надо было сразу же, потому что едва ткань оказалась на воздухе, она тотчас стала твердой, как дерево, и не могла ни развеваться, ни поворачиваться. И мы сказали друг другу: как там должно быть холодно.