Чтение онлайн

Все переглянулись. Перехватив взгляд Андрея, Седых покачал головой: 745 - Нет, Андрюшка, без электричества воздушный шлюз нам не закрыть.

Появился Кандербль.

– Товарищи!
– крикнул он.
– Вандермайер только что сообщил мне, что привокзальная площадь вся затоплена водой.

– Воды сто метров над головой, - проговорил Коля.

– А ты не хнычь!
– закричал на него Седых.
– Берись, ребята, за большой брезент. Законопачивай большую пробоину. На судне и не такие дыры задраивали.

Андрей, Коля и Сэм взялись за брезент с одной стороны, Седых и Кандербль - с другой. Дружно ринулись они под огромную, с силой бьющую струю. Голос Ивана Семеновича заглушал рев воды. Он приказал сначала склеивать верх брезента с притолокой двери.

Добраться до притолоки было почти невозможно. Тогда Иван Семенович вошел в струю, прочно уперся ногами, ухватился руками за косяк и приказал Коле лезть к нему на спину.

Вода, разбиваясь о плечи старика, вздымалась фонтанами, но не могла сдвинуть эту, словно чугунную фигуру.

– Есть!
– крикнул Коля, спрыгивая на пол.

Пять человек, напрягая все силы, стали охватывать струю брезентом.

– Дружно, крепко, разом!
– кричал Седых.

– Есть разом!
– отзывался Андрей.

Наконец удалось приклеить особым, не растворимым в воде и быстро схватывающим составом еще одну сторону. Вода надувала пластырь, стараясь сорвать его. Била она теперь со все возрастающей силой, не прямо, а вкось.

Неравная борьба с водой двух американцев и трех русских длилась около часа.

Брезент выглядел теперь безобразно вздувшимся пузырем, из-под которого все же хлестала вода.

Едва люди закончили свою работу, как затрещали вторые двери. Они тоже были готовы вылететь под напором воды.

– Тащи сюда выломанные створки, подпирай ими!
– Седых подбежал к дверям и уперся в них плечом. Использовали изломанную половину первой двери как подпорки.

– Андрей, в случае чего, передаю тебе команду, - сказал Седых. Потом обратился к Кандерблю: - Как Вандермайер?

– Я сообщил ему, что у нас слишком мало склеивающего состава. Но нам едва ли можно ждать от него помощи. Он сказал, что. мы должны продержаться несколько СУТОК.
– Углы губ американца опустились.
– Может быть, трое, а может быть, четверо. Он поднял весь город, но ни за что не ручается.

– Не продержимся, - спокойно сказал Седых.- Вон он, напор-то... Все увеличивается. Двери выломает, заклеивать нам нечем.

– Да, пожалуй, это верно, - согласился Андрей.

Кандербль перевел их слова Сэму. Тот молча кивнул головой.

Все впятером стояли посредине платформы, и эти минуты бездеятельности казались людям странными после отчаянных попыток остановить воду.

Вода все текла и текла, исчезая в туннеле.

– Пойди, свяжись с Москвой, - приказал Седых Андрею.

В тот же момент что-то затрещало. Все бросились к дверям, грозившим открыться. Снопа Седых уперся плечом, но дверь подпереть больше было нечем. Кандербль беспомощно оглядывался тю сторонам; на мгновение он задержал свой взгляд на черных отверстиях туннеля.

– Какое замечательное сооружение!
– с горечью сказал он и ударил Андрея по плечу.
– Не верится, что удалось его достроить.

Андрей улыбнулся и крепко пожал американцу руку.

– В этой гигантской работе, как и во второй мировой войне, Америка и Россия еще раз объединили свои усилия.

– О'кэй, Эндрью!-еще раз ударил Андрея по плечу Кандербль и обнажил свои крупные ровные зубы.

Андрей так и не успел позвонить в Москву.

Затрещали четвертые двери; их пришлось держать Кандерблю и Андрею.

Вода, проникая через слои земли, все еще обладала значительным напором; но, может быть, маленького усилия человеческих мышц было достаточно, чтобы помочь замкам сдержать наполнявшую соседнее помещение воду.

Это было единственное, на что могли рассчитывать люди.

Седых послал к шестым дверям, внушавшим опасения, Колю и Сэма.

– Вандермайер сообщил в Москву?
– спросил Андрей, вытирая мокрую бороду.

– О да! Но разве это поможет? До Мурманска около четырех тысяч километров, а электрического тока в туннеле нет. Авария на подстанции может быть ликвидирована не раньше, чем через два дня. Автомобилю, чтобы доехать до Аляски, потребуется больше суток... да и вода в туннелях...

Помолчали.

– Сколько времени мы продержимся, товарищ Кандербль?

Американец прикинул в уме.

– Я полагаю, не больше трех-четырех часов.

– Пожалуй, меньше...

Снова замолчали. Слышалось шипение прорывающихся струй.

– О чем вы думаете, Эндрью?
– спросил Кандербль.

– Об одной женщине. А вы?

– Знаете, я тоже думал о женщине.

– Как ее зовут?

– Анна. А вашу?

– Тоже Анна.

Оба переглянулись и улыбнулись друг другу.

В этот момент с грохотом открылись соседние двери и струя с силой ударила в противоположную стену перрона.

– Теперь, пожалуй, меньше чем три часа,-заметил Кандербль.
– Весь вопрос ь том, как быстро заполнится труба и пойдет на дно.

– Дверь выломана - теперь легче будет остальные держать, - с удивительным спокойствием отозвался Андрей.

Больше не говорили: все было понятно без слов.

Зачем же держали двери эти люди, есди все равно были уверены, что ничто не поможет?

И словно в ответ на этот немой вопрос, который каждый был вправе задать самому себе, Иван Семенович крикнул: - Дер-жать!

– Есть!

– Иес, сэр!

Не раз кто-либо из державших падал на колени, но спешил снова подняться. Шеи у всех вздулись, глаза налились кровью. Седых, подпирая своим громадным телом дверь, выполнял работу двоих. Створки дрожали, готовые сорваться с петель.

Но усилия людей были напрасны. Одна за другой, выламывая затворы, открылись три двери. Коля безнадежно махнул рукой и сделал движение, которое Иван Семенович понял, как желание отойти от дверей.