Чтение онлайн

– Чем же это вызвано? Значит, прекращаются все работы?

– Нам наплевать на работы и на туннель, - послышалось вокруг.
– Но мы знаем, что это за штучки. "Лошадиная челюсть" хочет сбавить нам заработок. Через неделю он снова начнет прием уже на новых условиях.

– Не может быть!
– ужаснулась Аня.

– Мы предполагаем, что это так, - пояснил Сэм.
– Мы не можем подыскать другого объяснения. К сожалению, я не могу попасть для переговоров к мистеру Кандерблю. Он заперся в кабинете и никого не принимает.

Аня пообещала помочь ему увидеться с Кандерблем, и рабочие пропустили ее в приемную.

Здесь было тоже многолюдно, но это были чистые, опрятные люди в накрахмаленных воротничках и галстуках. Они почтительно расступились перед Аней. Аня узнала многих знакомых инженеров.

Время от времени дверь в кабинет Кандербля открывалась, -и из нее высовывалась голова секретаря Мейса, который выкрикивал фамилию какого-нибудь инженера. Через несколько минут этот инженер с озабоченным лицом выходил из кабинета и скрывался в наполнявшей коридор толпе.

Аня попросила доложить о себе. Мейс мрачно взглянул на нее и кивнул головой.

Через минуту он открыл дверь, выпустил очередного инженера, но другого не пригласил, а сам остался в приемной. Аня уже хотела подойти к нему, как вдруг дверь вновь открылась и показалось длинное лицо с тяжелым подбородком.

– Мисс Анна Седых, прошу вас, - послышался голос Кандербля.

Инженеры зашептались. Аня поправила волосы и прошла в кабинет.

Кандербль молча пожал ей руку и стал расхаживать по комнате. Аня села в кресло и пытливо вглядывалась в лицо американца.

– Я пришла, чтобы поговорить с вами о моем отъезде...
– начала Аня.

– Это невозможно теперь, - прервал Кандербль.
– Вы инженер и должны быть с нами в лагере инженеров.

– Я не понимаю, - подняла Аня брови.Объясните мне, что происходит?

– Проклятие!
– ударил кулаком по столу Кандербль.
– Происходит самое скверное. Я уволил всех рабочих строительства и приостановил все работы. Остаются только инженеры и вы в том числе. Каждый из вас должен занять свое место, чтобы сохранить в целости строительство.

– Послушайте, мистер Кандербль, я отнюдь не хочу выступать на вашей стороне в вашей, борьбе с рабочими. Насколько я понимаю, вы преследуете своим локаутом определенные цели...

– Ах, замолчите, леди!.. Что вы знаете? Вы думаете, что я только живодер, мечтающий о том, чтобы содрать с рабочего побольше шкур. Нет... Нет... Анна, - Кандербль остановился, болезненно сморщив лоб, - именно вам мне хотелось бы сказать, что я весь принадлежу идее строительства подводного туннеля и только ради этой идеи делаю все, что вызывает ненависть всех этих людей, в лучшем случае предназначенных для повиновения.

– Но почему вы объявили локаут?

– Это не локаут, - тихо произнес Кандербль.
– Я увольняю рабочих не для того, чтобы наказать их. Я увольняю их не для своей выгоды, а только потому, что мне нечем им платить.
– Нечем платить?
– смущенно повторила Аня.

– Да, нечем платить, мисс Анна.- Кандербль сел в кресло против Ани. В Нью Йорке произошли неприятные события. Наши враги сыграли снами плохую штуку. Туннельные акции на бирже в результате развернувшейся в прессе антитуннельной кампании полетели вниз. Пароходчики дали нам бой. За одну неделю, пока я был здесь, Концерн потерял много миллионов долларов... Я боюсь назвать цифру... Чтобы спасти положение, чтобы дать Концерну оправиться в финансовом отношении, я должен прекратить работы.

Аня смотрела на американца и видела, как болезненные судороги пробегали по его длинному некрасивому лицу.

– Да, мисс Анна, - сказал Кандербль поднимаясь, - пароходчики выиграли бой. Мистер Элуэлл... Вы знаете этого инженера, пытавшегося стать президентом?.. Этот Элуэлл выдвинул авантюрную идею ледовых аэродромов и всякую подобную чепуху. И, представьте себе, он сумел мобилизовать против нас общественное мнение. Его крики о прогрессе техники и устарелости туннеля воздействовали на легко появляющееся чувство толпы - на страх. Пароходные акции взлетели небывало высоко и...
– Кандербль остановился перед ней, сжав кулаки.
– Знаете, кто оказался владельцем купленных за бесценок пароходных акций?

– Кто?

– Мистер Медж. Наш недавний директорраспорядитель, бывший прогрессивный деятель, сторонник туннеля и, наконец, его руководитель до тех пор, пока не представился случай стать бизнесменом. Только с его помощью можно было нанести нам такое финансовое поражение. Он хорошо знал, в какое место бить, - и вот...
– Кандербль развел руками,- этот бизнесмен Медж стал обладателем огромного капитала, фактическим владельцем Атлантической пароходной компании, а я, инженер, руководитель величайшего строительства в мире, вынужден прекратить работу, потому что завтра мне будет нечем заплатить моему швейцару.

Кандербль прошелся и снова сел.

– Вот почему я ставлю на все необходимые места своих верных инженеров с револьверами в руках. Вот почему и вы должны быть в их числе.

Аня задумалась.

– Я должна снестись по радиотелефону с Мурманском.

– Я и сам предполагал сообщить об этом несчастье Стэппену, - мрачно сказал Кандербль.

Аня встала. Кандербль, пожимая ей руку, как-то устало и в то же время с выражением надежды взглянул на нее. Потом он крикнул в открывшуюся дверь: - Эй, Мейс! Живо! Позовите этого Дикса. Надо выпроводить отсюда все это грязное сборище...

...Через два дня Аня снова явилась к Кандерблю, но узнала, что он выехал в подводный док. Он просил передать ей, как только она появится, что ей необходимо также выехать в туннель. Он будет ждать ее там.

Мейс услужливо сообщил, что инженер Вандермайер отправляется в туннель через двадцать MиHyт.

Аня вышла на улицу. Толпа праздных людей в меховых одеждах слонялась по мосто-вой, сидела на ступеньках подъезда, загромождала тротуар. Почему-то все эти люди не хотели уходить от здания офиса.

Кто-то остановил Аню. Это был Сэм Дике.

– О, леди, как я рад, что встретился с вами! "Лошадиная челюсть" удрал от нас в подводный док. Только вы, леди, можете помочь нам. Наши ребята в ужасном положении. Они должны уезжать отсюда, но администрация требует обратно меховую одежду. У ребят же имеются только летние пальто. Их не сажают ни в автомобили, ни в поезда, пока они не сдадут одежды. А ведь сейчас такие морозы... В то же время мы не можем оставаться здесь, так как мистер Кандербль не гарантирует скорого возобновления работ.
– Дике горько усмехнулся.
– Ко мне, мисс Седых, приехала невеста... Не правда ли, все это достаточно скверно? Вот у вас, в России, наверное, так не бывает. Ребята очень волнуются. Мы хотим лросить вас помочь нам. Нам не проникнуть в туннель. Поговорите с Кандерблем. Есть же в нем что-нибудть человеческое? А? Как по-вашему, мисс Седых?