Чтение онлайн

Дрожа как осиновый лист, Бухер привалился к стене, чтобы не упасть. Рука его потянулась к одной из фотографий, и та соскользнула на пол. Пошатываясь, Бухер вышел из комнаты, с трудом сдерживая приступ тошноты. Он прикрыл за собой дверь и двинулся вдоль коридора, пытаясь собраться с мыслями.

У дверей часовни лежала собака. Взглянув на Бухера, она неохотно отодвинулась, пропуская его. Бухер постучал в дверь. Ладони его покрылись липким потом, и он молился лишь об одном - выдержать то, что ему предстояло увидеть.

Но войти было необходимо. Он должен знать, что же происходит здесь, в этой недоступной лучам света комнате. Ни звука не доносилось изнутри. Легонько приоткрыв дверь, Бухер шагнул внутрь помещения. Через мгновение глаза его свыклись с темнотой и прямо перед собой он разглядел юношу: искаженное гневом лицо с горящими ненавистью глазами; пальцы, вцепившееся в руки отца. Пот струился по лицу юноши, Пока Бухер оглядывал часовню, животный страх охватил его. Дыхание сперло, однако старик не заметил вокруг ничего необычного, никаких новых кошмарных экспонатов.
– Поль, - голос юноши заставил старика оцепенеть. Этот голос походил скорее на отрывистый лай. Бухер невольно отпрянул от двери.

– Оставь меня.

Бухер повиновался и, выйдя, притворил за собой дверь. В коридоре он вздохнул с облегчением.

Уже в гостиной Бухер плеснул в бокал виски и вызвал дворецкого. Старик тут же явился. Он вошел, склонив набок голову, словно побитый пес.

– Ты что-нибудь знаешь об этой посетительнице? Об этой молодой женщине?

Джордж насторожился. Переведя дух, он заговорил:

– Я знаю только, что сюда приезжала машина, сэр. Молодой господин попросил меня найти кого-нибудь и отогнать ее прочь отсюда, чтобы невозможно было ее отыскать. И в чем я точно уверен, так это в том, что машина принадлежала молодой леди.

– Но почему ты не сообщишь мне об этом? Ты прекрасно знаешь, что обязан докладывать мне обо всем необычном.

– Он не разрешил мне, сэр. И он непременно узнал бы, если бы я не повиновался.
– Старик вздрогнул.
– Он уже наверняка в курсе, что я вам тут сейчас наговорил. От него ничего не скроешь.

Бухер едва заметно кивнул и жестом велел Джорджу уйти. Но тот переминался с ноги на ногу.

– Я надеюсь, он не рассердится, - вымолвил он, наконец, с заискивающей улыбкой на лице.
– Мне немного осталось, и я всю свою жизнь верой и правдой служил ему. Он ведь не проклянет меня на муки вечного спасения?

Бухер скривился.

– Нет. Вот этого-то он сделать как раз и не может. Это не в его силах. Успокойся, старик, твоя-то душа проклята во веки веков.
– Да, сэр, проясняясь в лице, подхватил дворецкий.
– Я надеюсь.

Ожидая Дэмьена, Бухер в окно рассматривал лужайку перед особняком, лес и дали, открывающиеся за ним. Стояла полнейшая тишина. Воздух словно застыл: не ощущалось даже легкого дуновения. Внезапно Бухера пронзило острое желание оказаться там, на природе, подальше от этого дома, и ни от кого не зависеть.

Он не заметил, как вошел юноша. Услышав свое имя, старик вздрогнул и обернулся. Дэмьен-младший выглядел как обычно, лишь на лице проступали бледность и следы усталости.

– Ты не заболел?
– встревожился Бухер. Юноша отрицательно покачал головой.

– Нет. Это все из-за Него. Я ощущаю Его повсюду. Его влияние. Его мощь. Дэмьен без сил рухнул в кресло. Устремившись к нему, Бухер вдруг почувствовал необыкновенный прилив нежности и беспокойства за жизнь этого юноши. В конце концов, судьбу он выбирал не сам. Приблизившись к Дэмьену, старик вспомнил, что собирался сообщить юноше нечто важное.

– Мы столкнулись с проблемой? Дэмьен уставился на старика.

– Ты, кажется, слышал, я упоминал как-то о Филиппе Бреннане.

Юноша хмыкнул и отвернулся. Бухер продолжал:

– Похоже, что он...

Но Дэмьен не дал ему договорить.

– Все нормально, Поль.

Бухер настороженно взглянул на него. А Дэмьен бесстрастно объявил:

– Он сам себя уничтожит.

"Разумеется, - подумал Бухер, - этого и , nледовало ожидать. Где бы ни возникала хоть малейшая угроза, Дэмьен был начеку и действовал наверняка. Так что его, Бухера, беспокойство за жизнь этого юноши было абсолютно излишним, просто даже неуместным". И вдруг старик вспомнил о фотографиях в комнате Дэмьена.

– Кто эта женщина?
– спросил Бухер.
– Откуда у тебя эти снимки?

Юношу передернуло.

– Это Он подослал ее. Она была похожа на фавна.

– О, Господи, - вырвалось у Бухера.

– Не кощунствуй, - оборвал его Дэмьен.

– А где тело? Где останки?

– У меня есть прекрасный способ отделываться от них.
– На лице юноши блуждала странная улыбка.
– В конце концов, мне это положено по законам крови.

Ладони Бухера вспотели. Вскочив с кресла, он пристально посмотрел на сына Дэмьена.

– Но ведь это безумие, - почти выкрикнул старик, - это...
– он силился подобрать нужное слово, но никак не мог найти его, - это.., это недостойно. Твой отец никогда не падал так низко. Ни разу не марал он таким образом своих рук.
– Лицо Бухера покрылось красными пятнами от внезапно охватившего его гнева.
– Твой отец... Дэмьен вскочил.

– Заткнись, - рявкнул он с такой силой, что Бухер, резко отпрянув, упал на софу.

– Никогда больше не заикайся о моем отце. Это приказ.

Бухер все еще пытался возражать.

– Никогда бы он не пошел на такое. Все его поступки служили определенной цели. Существовал метод. Вот ты все время говоришь о разрушении, а твой отец имел в виду контроль. И все было направлено на то, чтобы контролировать мир и владеть человеческими душами...

– Что-о?
– яростно прорычал Дэмьен-младший.
– Ты еще смеешь утверждать, будто мой отец хоть на миг задумывался о ваших никчемных душонках? Ты смеешь считать, что они его могли интересовать?

Бухер сорвал со своего пальца перстень и ткнул его юноше прямо в лицо, указывая на три шестерки. Затем твердо произнес:

– И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их, или на чело их; И что никому нельзя будет ни покупать ни продавать, кроме того, кто имеет сие начертание, или имя зверя, или число имени его.

Бухер поднялся во весь рост.

– Это из "Откровения", - разъяснил он.
– Покупать или продавать. Контролировать. Вот на что мы отдали столько сил. Чтобы он смог...