Чтение онлайн

Высокое начальство в лице маршала авиации И. Н. Кожедуба и генералов из штаба ГСВГ приехало под вечер. Я предполагал и, как оказалось, был прав, Красильников тянул их приезд до последнего, пока москвич уже не начал злиться. Тогда, конечно, в миг приехали. Но время уже было не вернуть.

И вот они приехали. Если не злой, то возбужденный Кожедуб с его мундире со звездами маршала авиации на погонах и тремя золотыми звездами Героя Советского Союза на груди. Единственный, кстати, живой герой к концу 1980-х герой. Уже седоватый, но еще крепкий. За ним генералы, сбившиеся в кучку, присмиревшие и притихшие, но готовые ударить по любому званием поменьше.

А напротив маленький я, слабенький рядовой, меньше которого уже нет. А еще, по законам подлости, как раз в это время я залез под стол, подсоединить ЭВМ к сети. Что там случилось, то ли контакт был заранее плохим, толи солдатики побаловались и оборвали. В обще сменил полностью провод. Те были отечественными, и потому не надо было дрожать над каждым метром.

И вот я сижу под столам и вижу много ног с хорошими генеральскими сапогами, что называются штучными. А сверху еще военные брюки немного, а больше ничего, стол мешает.

Первобытный инстинкт звал меня спрятаться подальше под стол, там не страшно и можно безопасно отсидется. Но я бесстрашно вогнал страх подальше в душу, на уровень задницы и начал выбираться. Так получилось, что одновременно раздался старческий, но довольно сильный и уж точно властный голос и из под стола вылез я.

То есть интересный получился момент. Маршал авиации Кожедуб (а это говорил он), потребовал старшего. И тут выползаю я и объявляю, что, мол, я старший, ефрейтор Ломаев.

И ведь угадал Красильников на счет звания. Маршал авиации практически изумился (это я так литературно говорю), но не стал цепляться за молодость, и только поинтересовался у меня, где у них находится офицер и почему главный ефрейтор?

Интересно я, наверное, выглядел, пыльный, взъерошенный, с выпученными глазами. Но доложил, как положено:

— Ефрейтор Ломаев, специалист по ЭВМ в центре вычислительного центра. Офицер центра майор Коробейников в настоящее время находится в госпитале с воспалением легких.

В принципе больше можно было не говорить — я в руках держал три отвертки, провода и изолента. Что ни есть технический работник. И Красильников был уже, как старший военноначальник, объяснить текущую обстановку.

Но Кожедуб, с одной стороны, знал достаточно много, что творилось в стране вообще и ГСВГ в частности. С другой, — он был хоть и старый уже (под семьдесят уже), но не самодур. Только спросил, как мне работается начальником пункта ПВО.

И вот что скажешь, если я буквально сейчас только что все узнаю. Проблеял лишь, что я специалист центра вычислительной техники.

Кожедуб искренне удивился, спросил уже у Красильникова, кто же он? Генералы его должность называют, как и.о. начальника пункта ПВО, сам он почему-то называет себя специалистом центра. Доложитесь, если вы, генерал-лейтенант, тут старший из командиров.

Лично я бы сказал правду. Может и прилетит, но зато врать нечего. А то тут так можно наговорить, потом сам станешь шпионом — диверсантом.

Красильников еще думал, выбирая, какой вариант ему выбрать, чтобы не так сильно бы попало. Но Назаров, который вдруг попался (он толи стоял за генералами, все-таки званием поменьше, толи прямо сейчас пришел), козырнул и попросил доложить. Кожедуб согласился, ему уже было просто любопытно, что здесь деется. И полковник не разочаровал его:

— Товарищ маршал авиации, вы, наверное, знаете. В ГСВГ, как и в других округах шла плановая замена матчасти. Часть была выбрана наша, поскольку товарищи натовцы здесь не мелькали. Техника пришла нормально, а вот с людьми оказалось куда хуже.

Командированный из Москвы специалист вдруг заболел и до сих пор лежит в местном госпитале. Другой офицер оказался таким портачом, что после него пришлось ремонтировать целую серию. Ладно хоть нашелся срочник среди солдат.

— Нуте-с, это я и так знаю. Эпоха ЭВМ оказалось для наших чиновников так неожиданной, что кадров в стране остро не хватает и это видно везде. Ну и что?

Реакция Кожедуба, видимо, оказалась не трафаретной. Я понимаю товарища полковника, обычно чиновники, в том числе военные. Он сам, на все появившиеся трудности отвечали идеологической болтовней. Дешево и сердито, и делать ничего не надо. А тут вдруг сверху слез с почти политического Олимпа здравомыслящий человек. Поневоле бюрократы задумаются, так ли они делают и в том ли направлении живут.

А ведь ему еще надо отвечать на вопрос небожителя. Сам попался. С другой стороны, он ведь безусловный хозяин и ему все равно отвечать за все, что здесь делается и даже будет говорится. Так что в кустах спрятаться никак не удастся.

Я уже хотел было открыть рот. Мне ведь никак не удастся спрятаться, уж меня-то маршал авиации обязательно возьмет за цугундер и призовет к ответу. А уж найти два — три варианта ответа я смогу, педагог чать.

Но Назаров смог сам выкрутится, ему тоже опыта в болтологических схватках не искать, почти как оный политработник. Ощутив резкий groggy от слов маршала авиации, он сумел быстро восстановиться, прямо диву можно даться, и вдумчиво ответить:

— Да, товарищ маршал авиации, все это я отмечал в докладах сверху по инстанциям, — он дал некоторую паузу, чтобы дать Кожедубу осознать, что они находились на одной цепочке, но именно данный исполнитель давал информацию. Потом продолжил: — однако я не сообщал, что Ломаев очень юн и это неоднократно вызывало трудности, ведь он и в армии оказался меньше, чем неделю и присягу принял только сегодня.

Кожедуб почти зримо удивился, по-другому посмотрел на меня, это я почувствовал сразу. Как-то интересно, вроде бы теперь для москвича, как мальчишечка. Это я своим старческим разумом понял. И знаете что? Если б я был молодым, вроде адекватным телу, я бы даже обиделся.

Как же помню по прошлой жизни, молодой все стремился повзрослеть, не понимая, что старость — это не есть гут. А вот теперь, ожив по второму кругу, я не собираюсь снова ошибиться. Маршал авиации не видит в него серьезности? Да пожалуйста, это даже к лучшему, больше ответственности. Зато у молодости есть масса преимуществ — здоровье, либидо, отсутствие всяких немочей.

Но, кстати, статус — статусом, но почему ни Назаров, ни Красильников не говорят об отсутствии всяких запасных частей к ЭВМ — забыли в сутолоке, побаиваются? А то ведь попадешь нечаянно в нехороший момент, будут тебе запчасти и карьерный рост в минуса.

Но мне-то что, я и так солдат, пардон, ефрейтор, но это ерунда. Короче говоря, армейская каптера меня не совершенно не волнует и потому я могу кое-что попросить. Тем более, не для себя прошу, для общественного дела, очень важного.

— Товарищ маршал авиации, разрешите обратиться, — уставно сказал я ему, как и положено.

— Обращайтесь! — разрешил он мне и и по-доброму посмотрел на меня. Чувствовалось, что Кожедуб очень надоели все эти военноначальнические разговоры, которые еще можно просто называть болтологией, переливанием из пустого в порожнее. А тут открыл рот молодой.