Чтение онлайн

3. Так как мы являемся вооруженными силами, подчиненными КОНР, то просим дать нам возможность связаться с членами Комитета и нашим главнокомандующим генералом Власовым, который, в конечном счете, может принять то или иное решение, которому мы подчинимся. Сами мы не вправе давать ответ ни в положительном, ни в отрицательном смысле.

Таким образом 2-ой пункт и, особенно, 3-ий пункт сводил практически «на нет» весь смысл ответа. В этом как раз и была тактика выжидания и выигрывания времени.

Формального предложения со стороны американского командования о вступлении в американские войска так и не последовало. Тем не менее генерал Меандров написал официально письмо с большим отступлением от сказанного выше решения по этому вопросу. Дело в том, что когда младшие офицеры и солдаты узнали, так или иначе, о разговорах вступления в американскую армию, то многие из них высказались в том смысле, что, дескать, ставить там какие-то условия — надо вступать в армию без всяких оговорок и пусть американцы нами и командуют. Подумаешь, «наемниками» не желаем быть… наплевать… Генерал Меандров, вообще, всегда был немножко «на поводу» у солдатской массы. Кроме того, он, как об этом сам лично заявил после, считая, что американцы, дескать, могут поставить вопрос так: «Вашего Комитета нет. Где генерал Власов, мы не знаем. Вас здесь большая группа, вы сами и решайте». Мое личное мнение, — говорил он, — надо прямо и честно ответить американцам, что мы желаем пойти на службу к ним.

19-го мая генерал Меандров, несмотря на то, что официального предложения от американцев не было, всё же написал письмо, где прямо сказал: «Исходя из того, что Япония является врагом демократических стран, в том числе и врагом России, мы предлагаем использовать нас для вооруженной борьбы с ней в той форме, как это сочтет нужным американское командование». В этом ответе проскальзовала мысль о возможности посылки наших частей на фронт против Японии не через Америку или не через Тихий океан, а через Сибирь. В этом смысле генерал Меандров как то сказал: «Конечно, это мало вероятно, но, возможно, что часть американских войск, в том числе, может быть, и мы, будет пропущена Советским Союзом через Сибирь». В эти же дни было написано еще одно (третье) письмо, касавшееся возможности перевода частей РОА на гражданское положение. Исходным мотивом этого письма были следующие соображения:

1. С переходом на гражданское положение «самотеком», индивидуальным порядком, мы разрушаемся как организованная единица, расползаемся в стороны и, поэтому, Русское Освободительное Движение от такого перехода на гражданское положение не выигрывает, а проигрывает.

2. Нам надо предложить такую форму нашего перехода на гражданское положение, при которой, по возможности, сохранилась бы наша органическая целостность.

3. Исходя из того, что многие из военнослужащих не имеют специальности, у многих незакончено образование, абсолютное большинство не знает немецкого языка, то желательно, чтобы все наши части с переходом на гражданское положение были бы поселены вместе.

4. Для этой цели просить выделить для поселения частей РОА какие-нибудь пустующие земли, например: военный городок с его танковыми и стрельбищными и учебными полями. В таком городке, обеспеченные кровом (бараки, казармы и т. д.), мы смогли бы организовать хозяйство для самих себя, открыть школы, курсы и т. д., и по мере подготовки людей к самостоятельной жизни, они отпускались бы для поселения там, где они бы пожелали.

Этот план совершенно ясно преследовал две цели:

1. Выиграть время и 2. сохранить войсковую организацию. Все эти наивные мечтания исходили, повторяю, из предвзятого убеждения, что демократы-американцы являются безусловными противниками советской системы и в их интересах сохранить нас, под любым предлогом, для борьбы с большевиками в той или иной форме.

В своем письме генерал Меандров, в соответствии с пунктом 4-м, и просил отвести для поселения всех частей какой-нибудь военный городок со всеми хозяйственными и земельными угодьями.

Во время нахождения в Кладене предпринимались попытки связаться с «внешним» миром. Наиболее реальной попыткой было то, что из Кладена было отправлено несколько человек на розыски генерала Власова. О генерале Власове было, вообще, много слухов, вроде того, что он «вылетел» в Лондон, или то, что он «находится в Швейцарии», или то, что он «совместно с Деникиным и Керенским создал какой то комитет» и т. д. и т. п.

Пытались также связаться с людьми, имеющими вес в «сферах». Но так как таких людей у нас не было, то мы занимались «детскими игрушками», связывались с какой то Великой Княгиней, которая вхожа, якобы, в Английский Королевский Дом.

Доцент М. написал письмо профессору Пенсильвенского Университетамистеру Добжанскому, профессор Н. написал письмо бывш. американскому дипломату мистеру Сому. Затем один из офицеров написал письмо члену русской Императорской фамилии, и проч., и проч. Во всех этих письмах, написанных в смиренно-просительных тонах, заключалась просьба «походатайствовать» о возможно быстрейшем разрешении вопроса о бывших военнослужащих РОА.

Доходили ли эти письма до адресатов — неизвестно. Ответа на них так никто и не получил. Но время, когда части находились в Кладене, было самым радужным и полным надежд на будущее.

Оптимизм и вера в западно-европейский и американский демократизм, как систему, противопоставленную советской системе, поддерживались американскими офицерами. Выше говорилось о заявлении полковника Хендфорда о безусловной невозможности насильственной выдачи чинов РОА в руки советских властей. Подобные же заявления делались в последующем и рядом других американских офицеров, как например, командиром бригады в Регенсбурге (в округ которого в административном отношении входил лагерь Ганакер) полковником Пека, а затем преемником его, полковником Френч. Такие же заявления делали комендант лагеря Ганакера подполковник Бренон, комендант лагеря Платтлинг подполковник Гиллис, представитель американской главной квартиры ст. лейтенант Александров (американский офицер, был ранее русским гражданином).

Не случайно, вероятно, полковник Хендфорд «щупал» генерала Меандрова о возіможности использования частей РОА для борьбы с Японией. Не случайно ведь, что в середине июля 1945 года в лагерь Ганакер прибыл инспектор от штаба 3-ей американской армии и сказал, что поскольку по условиям Ялтинского соглашения нельзя части РОА содержать в том виде, как они есть, то их надо переформировать в так называемые «строительные роты», которые, якобы, находятся на вспомогательных работах. Был дан штат строительных рот, по которому в лагере было сформировано десять строительных рот и одна из них была даже отправлена на работу на аэродром. Не случайно, что по настоятельной просьбе генерала Меандрова была разрешена отправка солдат и офицеров на сельскохозяйственные работы. При чем люди, уходившие на работу, получали почти что полную свободу.

Оснований для радужных надежд было много. Нельзя не отметить следующего знаменательного факта. 25-го мая, когда части были в Кладене, туда приехали советские представители (это был их второй приезд). В квартире же генерала Меандрова, в присутствии ряда офицеров РОА и американских офицеров, советский представитель сделал следующее предложение: «Завтра, т. е. 26-го мая, в Круммау соберется межсоюзная комиссия, которая должна определить общий порядок и детали вашего перехода на советскую сторону. Необходимо, чтобы ваши представители присутствовали на этом совещании и подписали бы протокол его.