Чтение онлайн

Пришлось объявить вынужденный, хотя и весьма полезный привал. Следовало дать людям отдых перед предстоящей беготней, стрельбой и рукопашной схваткой.

Фрост велел сызнова осмотреть оружие, категорически запретил курить, не чувствуя ни малейших угрызений совести, потому что самого изрядно сосало: хотелось крепко затянуться табачным дымом.

Нельзя... Могут заметить огонек. Любопытно, какой будет грядущая встреча с Адольфо Коммачо? По словам Марины, повстанец полагал Фроста прямым убийцей своего дяди. Сам генерал, подумалось наемнику, - сильный, спокойный, прекрасно понимавший законы военной необходимости, не стал бы винить его в случившемся. Не пусти капитан под откос поезд, в котором ехал Коммачо, с рельс долой полетел бы состав Агилара-Гарсиа. Это было бы куда как хуже... Да, Коммачо, безусловно, понял бы и простил... Фрост опять посмотрел на часы. Восход близился.

Рядом с наемником растянулся на траве молодой человек в пятнистом комбинезоне.

– Как тебя звать?
– осведомился Фрост, ибо всеобщее молчание становилось уже попросту невыносимым.
– Расскажи о себе.

– Фрэнк Карр, сэр. Бывший капрал американской армии. Мне служить нравилось, хоть верьте, хоть пет. А вот армия - не нравилась.

– Не понимаю.

– Армейская жизнь - превосходно. Армейская дисциплина - брр-р! Надоело. Так я здесь и очутился.

– А чем ты живешь? В свободное от маршей и стрельбы время, разумеется?

Карр выглядел таким юным и свежим, что Фрост ощутил себя старой, потасканной развалиной.

– Видите ли, сэр, я довольно хороший механик. Так утверждают, извиняющимся тоном прибавил Карр.
– Чиню любые легковые автомобили, грузовики, мотоциклы, велосипеды. В армии, кстати, очень пригодилось.

– А знаешь, - безо всякой связи с предыдущими репликами спросил Фрост, почему на свете сравнительно мало американских наемников? По какой причине?

Карр удивился и мотнул головой.

– Знаю только, что немного. А в самом деле, почему?

– Причина веская, и следует помнить о ней, сынок. Эта причина именуется гибелью.

– Но ведь вполне закономерно, что...

– Мне, - промолвил Фрост с изрядной расстановкой, - не требуются мертвые герои. Мне нужны живые и здоровые бойцы. Ты выглядишь сорвиголовой, и сам говоришь: любил армию. Наверняка из-за романтики, приключений и тому подобного. Предупреждаю и приказываю: драться - дерись. Для того сюда и прибыл. Но сознательно лезть на рожон и корчить непобедимого сверхчеловека не вздумай. Понятно?

– Да, сэр.

– Вернешься домой - рассказывай направо и налево, каким бравым оказался наемником. Только ты не сможешь похвастать перед своей девушкой, коль скоро погибнешь. Кстати, как ее зовут?

– Джилл, сэр.

– Очень славное имя.

– Простите, сэр...

– Да?

– Простите, если задам невежливый вопрос... Я не намерен грубить, честное слово... Но, если вы рассуждаете эдаким образом, - как можете сами браться за подобные дела?

– Чтобы пояснить вразумительно, - ухмыльнулся Фрост, - понадобится недель шесть - у нас их попросту нет. Излагаю вкратце. Я не люблю коммунистов. Здесь нету никакой личной неприязни: хочешь поклоняться изображению трех бородатых морд - поклоняйся на здоровье, дело хозяйское. Я ненавижу коммунистов за исступленное желание навязать свою дьявольскую веру остальному человечеству. И за скотские методы, которыми они при этом пользуются. За истребление инакомыслящих. За концентрационные лагеря. За международный терроризм. За погибель культуры в странах, где воцарился этот окаянный режим... Понимаешь?

Фрэнк Карр кивнул.

– Я умею многое, но лучше всего обучен сражаться. И предпочитаю сражаться против того, что ненавижу, а не сидеть сложа руки и ждать, покуда на пороге моем возникнут хари твердокаменных ленинцев, потрясающих маузерами. Кстати, маузер был раньше их излюбленным оружием. Понимали толк, негодяи...

– Да, сэр...

– У тебя есть девушка. У меня - тоже.

– Сеньорита? Простите, я хотел сказать, вы почти неразлучны...

– М-м-м... Нет. Хотя, ты прав: мы с Мариной близки. Временно. А речь вовсе не о ней. Девушку мою зовут Элизабет. Она красивая, очень славная, добрая и хорошая. Покажу фото, когда вернемся, - пообещал Фрост.

"Если вернемся", - сделал он быструю мысленную поправку.

– Разрешите еще вопрос, сэр?

– Конечно.

Фрост поглядел на часы. Оставалось минут пятнадцать.

– Опять прошу прощения за бестактность... Наглазная повязка... Мы часто гадали, где вас ранило? И как?

– Однажды, - задумчиво сказал Фрост, - еще подростком, я отправился вместе с родителями на морские купания в Майами. Отец предупреждал: не заплывай далеко, в здешних водах шныряют акулы. Я, конечно же, не послушался, отмахал от берега ярдов триста. И вдруг, вообрази, появляется акулища.

– Большая белая?
– спросил явно читавший роман "Челюсти" Карр.

– Малая черная!
– расхохотался Фрост.
– Будь она большой белой, мы бы сейчас не разговаривали... Меч-рыба.

– А-а-а! Как у Хемингуэя!

Из чего явствовало, что "Старик и море" тоже были когда-то прочитаны капралом Карром.

– Вот-вот. Выныривает, гадина, откуда-то из глубины - и прямо ко мне. Я влево - и она влево. Я вправо - и она вправо. Я - к берегу, она, подлюжища, за мною следом.

Фрост выдержал театральную паузу и закончил:

– Я был очень проворным подростком, с отличной реакцией. Ускользал, увертывался, нырял, умудрился выбраться на мелководье. И тогда скотина, - в отместку, наверное, - взяла и выколола мне своим треклятым мечом левый глаз. Вот и вся печальная повесть.

Фрэнк, слушавший Фроста затаив дыхание, заподозрил подвох.

– Но в этом случае, сэр... Вы хотите сказать...

– Я хочу сказать: подъем - и в атаку!
– резко произнес наемник.

Он встал на ноги, вынул тяжелый пистолет с очень толстым стволом. Хлопнул выстрел, сигнальная ракета взвилась, ушла высоко в поднебесье, рассыпалась десятками пылающих искр.

Капитан щелкнул предохранителем CAR-15, перевел селектор на полуавтоматический огонь.

– За мной!
– заорал он во весь голос.
– Долой Рамона! Доло-о-о-ой!..

Глава одиннадцатая

Фрост бежал вперед, сквозь легкую рассветную дымку, а вокруг непрерывно гремели, рокотали, взлаивали штурмовые винтовки, автоматы, карабины, крупнокалиберные револьверы. Слово Sturm, вспомнил наемник, означает по-немецки "буря". Именно в этом и состоит подобная атака: штурм, ураганный натиск.

Люди капитана стремились к Женевьеве с двух сторон, и от морской базы, против которой сосредоточилось не менее сотни бойцов, уже доносился ответный огонь.

Городской гарнизон, спросонок не сразу понявший, в чем дело, уже подымался по тревоге. Пулеметные очереди начали полосовать воздух над мостовыми, заставляя наемников прижиматься к стенам зданий, нырять в подъезды, искать возможного укрытия.

– Не задерживаться!
– крикнул Фрост.
– Вперед, иначе они пойдут навстречу и сомнут нас!