Чтение онлайн

– Спрашивайте.

– По нашему разумению, сеньорита Агилар-Гарсиа намерена пригласить вас личным телохранителем.

– Ясновидящая организация, - сказал Фрост.

– Разведывательные источники на Кубе сообщают, что Кастро обеспокоен очень обеспокоен - предстоящим через несколько недель вторжением в Монте-Асуль. Сеньорита Агилар-Гарсиа сколотила небольшую наемную армию, а уцелевшие люди генерала Коммачо поддержат десантников партизанским ударом внутри страны. По нашему разумению, - повторил Бейтон, - сеньорите нужен опытный, изощренный в подобной войне человек, способный возглавить ударную группировку. Понимаете?

Ошеломленный Фрост кивнул.

– Кастро и коммунистическая марионетка в Монте-Асуль - как бишь, его?..

– Эрнесто Рамон.

– Да, конечно... Кастро и Эрнесто Рамон чувствуют себя словно два таракана, угодившие на одну сковородку. Поэтому и попросили Рафаэля Ортиса проведать вас. Очевидного кандидата в главнокомандующие.

– Ортис?

– Да. По крайности, числится под этим именем. А подлинное имя, или нет какая теперь, к черту, разница?

– Ни малейшей. Но что же вам угодно?
– без обиняков спросил Фрост.

– Во-первых, закурите.

Бейтон улыбнулся, извлекая желто-коричневую пачку:

– В досье сказано, вы предпочитаете "Кэмел"...

– Н-да, - протянул Фрост и зажег сигарету от любезно поднесенной Бейтоном спички.

– Чего же вы хотите?
– повторил наемник, с наслаждением сделав несколько затяжек.

– Только одного. Знать в точности: согласны вы служить... м-м-м... личным телохранителем сеньориты или нет?

– Но какая вам, в сущности, разница?

– Видите ли, - продолжил Бейтон, словно и не слыхал заданного ему вопроса, - приняв официальный воинский чин в заведомо наемной армии, вы лишаетесь американского гражданства. Таков закон. А служить по контракту, охраняя отдельного человека - да еще и не являющего собою пока официальной политической фигуры, - сколько угодно. Если работа повлечет необходимость... нет, если работа вынужденно вовлечет вас в... Короче, вы меня понимаете. Если вокруг закипает война, телохранитель поневоле может оказаться втянут в операции как тактического, так и стратегического свойства. Безо всякого ущерба для своего гражданского статуса.

– Иными словами, - сказал Фрост, - принимай грядущее предложение и помогай порядочным людям сбросить фиделевскую макаку. Заодно потреплем нервы и. самой бородатой твари. Правильно?

– М-м-м... Я бы не выражался столь прямолинейно, однако суть вы поняли вполне.

Бейтон огляделся в поисках пепельницы для Фроста и, за неимением лучшего, протянул наемнику никелированную больничную "утку".

– А вы отдаете себе отчет, - спросил капитан, - в том, что папаша Марины, хоть и числился добрым антикоммунистом, но был крайне правым диктатором? Тоже не сахар, доложу вам!

– Сеньорита Агилар-Гарсиа, - сказал Бейтон, - добрый друг Соединенных Штатов. Можно с уверенностью утверждать: повторяю, с уверенностью, - что ей пришлась по душе демократия и преимущества, которые демократия дарует. Монте-Асуль освободится от диктатур любого свойства - и левых, и правых. Соединенные Штаты чрезвычайно в этом заинтересованы.

Бейтон сделал короткую паузу и закончил:

– Следует логический вывод: мы хотим обеспечить сеньорите самую надежную охрану... И знающего свое дело военного советника, между прочим...

Фрост погасил окурок в никелированной "утке". На "утке" виднелась маленькая надпись: "Сделано в США".

– И ко мне применимо, - буркнул Фрост.

– Что?

– Ничего... Просто подумал вслух.

Глава третья

Фрост ослабил черный шелковый галстук, одернул пиджак, слегка подтянул брюки. В эдакой жарище, подумал он, только и выряжаться как на прием у президента... Наемник замкнул дверцу взятого напрокат форда, пересек широкий, усаженный пальмами бульвар, остановился перед большим, дышавшим стариною зданием.

Монастырь Скорбящей Богоматери.

Приблизившись к створкам деревянных ворот, наемник машинально отметил: поверх монастырской стены тянулись нити колючей проволоки, закрепленной на тонких кронштейнах. Н-да. Нынче вламываются всюду, не разбирают: банк, или монастырь, подумал Фрост.

Чисто средние века! Но тогда, пожалуй, к монастырям было, все же, побольше уважения...

Справа от ворот, на каменной колонне, виднелась черная мраморная табличка, гласившая на английском и испанском языках: "Воздвигнуто в 1887 году от Рождества Христова на милосердные пожертвования обитателей Южной Калифорнии, к вящей славе Господа Иисуса и Его Пречистой Матери".

Фрост постучался.

В воротах распахнулось маленькое оконце, за которым возникло женское лицо.

– Да?

– Сестра, мое имя - Хэнк Фрост.

Наемник выждал одно мгновение и произнес довольно приторный пароль:

– Бутон розы возвещает о грядущей весне. Окошечко затворилось, и начали раскрываться сами ворота. Войдя на монастырское подворье, капитан остановился, обозрел внушительный фонтан, пышный сад, роскошные клумбы цветов, рассыпанные там и сям по гладким, чисто выметенным плитам.

Фрост обернулся, уставился на маленькую, полнеющую монахиню, облаченную в белое одеяние.

– Дожидаться здесь, или идти дальше, сестра?

– Сеньорита спустится к вам через минуту, капитан. Сожалею, но мужчинам доступ в монастырь возбраняется.

– Понятно, - сказал Фрост, удержавшись от ухмылки. Монахиня пошла вернее, поплыла, прошествовала по двору, скрылась из виду. Присев на каменную скамью близ фонтана, Фрост попытался вообразить, будто здесь, подле бьющих и низвергающихся водяных струй, хоть немного прохладнее.

Он уже разговаривал по телефону с людьми, работавшими на Марину, кое-что выяснил, договорился о встрече, и плате за предстоявшую службу.

Марина платила сто тысяч американских долларов. Наивысшая ставка за всю мою жизнь, подумал Фрост. И уже начал мысленно прикидывать, как распорядится этими деньгами. Подумал о Бесс. Теперь уж, голубчик, либо меняй род занятий, либо...

Он постоянно твердил Элизабет: погоди немного, дай заработать хорошие деньги - и я бросаю всякие авантюры... Фрост уже звонил в Лондон, разузнал о самочувствии любимой, ободрил, как сумел; вкратце поведал о грядущей работе за умопомрачительный гонорар. Сказал ровно столько, сколько можно было сказать по трансатлантическому кабелю, не опасаясь подслушивания.

– Что за работа, Фрост?
– осведомилась Элизабет напряженным голосом.

– Н-ну... Послужу телохранителем. Это мне уже не впервые.

– Ты и в Канаде нанимался телохранителем!

– Здесь иное. И платят сотню тысяч. Сотню, малыш!

– А потом?

– Потом?

– Да. Потом - что ты намерен делать, как жить?

– Мы ведь беседовали об этом, и не раз! Подумай: сто тысяч. Родная моя, ты...

– Зачем нужны сто тысяч такой ценой, Фрост? Мертвому деньги ни к чему хоть сотня миллиардов!