Чтение онлайн

И рыжий объявился. Он чуть ли не ракетой взвился из воды — в точности, как и сам Фрост, — очутился на палубе обреченного катера и немедля открыл ураганную стрельбу.

Но не в монтеасулийский экипаж.

А в своих же подчиненных, пытавшихся вскарабкаться на борт, и рушившихся назад, в зеленые, покрывавшиеся красной пеной воды.

— Сучий выбл!.. — начал было Фрост, но замолчал, яростно затолкал свежий рожок в штурмовую винтовку и начал безостановочно стрелять, метя в огненно-рыжую, мокрую башку.

— Весь огонь по этому скоту! — прокричал капитан ошеломленному пулеметчику, продолжая выпускать очереди по три заряда. — Чтобы я еще хоть раз, хоть кому-то поверил, не проверив четырежды?! Бей его!

Над морским простором раскатился глухой удар.

Стоявший поодаль и не могший немедленно вступить в битву монтеасулийский катер превратился в груду плавучего металлолома. И плавучесть начал терять на глазах.

Тиммонс!

Палубное орудие!

— Бей! — не своим голосом заорал наемник, бросаясь к носовому крупнокалиберному пулемету — как выяснилось, еще и спаренному: — Бей мерзавцев, я сейчас помогу!

Канониры Тиммонса хорошо знали свое дело.

А несколько мгновений спустя в дело вступило орудие “Ангела-Три”. Против двухсотпятимиллиметровых пушек оснащенные лишь крупнокалиберными пулеметами катера оказались почти беспомощны. То ли Черныш Торрес ошибался, и торпед на рамоновских судах не водилось, то ли не рисковали они производить торпедный залп в упор, ибо взрывная волна, распространяющаяся по воде, обладает убийственной силой и вполне способна погубить самого стреляющего.

Рыжеволосый предатель угадал намерение Фроста и добрался до крупнокалиберного пулемета первым. Оскалился. Наемник бросился на палубу плашмя — и внезапно увидел, как ненавистное, совсем еще мальчишеское лицо внезапно исчезло.

Вместе с прочими частями анатомии.

Гранатометчики, предусмотрительно отряженные в помощь канонирам, тоже не дремали. Противотанковая ракета LAWS угодила рыжему изменнику прямо в грудь…

Двухсотпятимиллиметровые орудия продолжали греметь.

А сноровки наемным бойцам, каждого из которых сеньорита Агилар-Гарсиа отбирала едва ли не лично, было не занимать стать.

Мексиканцы следили за побоищем совершенно спокойно, без малейших попыток вмешаться. Добравшись, наконец, до спаренного пулемета, Фрост поставил на место и закрепил свежую ленту, содержавшую не менее двухсот патронов.

И надавил обе гашетки, вплетая резкий, оглушительный рокот своего оружия в общую ураганную перестрелку.

Из рамоновских катеров уцелело три — тот, который захватил Генри Фрост, и еще два, чьи экипажи были перебиты врукопашную. Умница Тиммонс догадался спустить на воду спасательные шлюпки, до отказа набитые вооруженными десантниками, и под шумок напасть на ближайшие к транспорту катера.

Три других были сразу потоплены орудийным огнем, а последние четыре пытались запустить остановленные двигатели и умчаться туда, откуда прибыли, — но даже судно, способное при необходимости идти в торпедную атаку, не может опередить метко посланного артиллерийского снаряда.

Море волновалось еще довольно долго, но, в конце концов, успокоилось, и мирно, еле заметно заплескало у бортов.

Мексиканцы с полнейшей невозмутимостью отсалютовали обоим транспортам по международному флажному коду и двинулись прочь — уже гораздо медленнее, чем приближались вначале.

— Кажется, они и впрямь недолюбливают Рамона, — пробормотал Фрост и охнул, нечаянно коснувшись одного из раскаленных почти непрерывной стрельбою стволов.

— Хэнк, ты!.. Ты… Ты — чудо! Нимало не стесняясь присутствующих, Марина кинулась наемнику на шею и расцеловала в щеки, в глаза, в губы.

— Дорогая, — слабо улыбнулся Фрост, — во-первых, я невыносимо грязен после боя. Во-вторых, обработай, пожалуйста, йодом все мои ссадины и царапины — в эдаких условиях антисептика не повредит. А в-третьих, если через десять минут я не улягусь, и не усну — тебе потребуется новый фельдмаршал. Или адмирал — учитывая, что мы покуда ведем исключительно морские бои.

— Хэнк, милый, ты…

— Я просто Хэнк. Усталый, как собака, и злой, как это же самое животное. Будь умницей, и обеспечь покорному слуге хотя бы относительную передышку.

— Черныш, — обратился Фрост к стоявшему поблизости Педро Торресу, — мы изменяем курс. Накануне вечером сеньорита спрашивала, какой следующий ход имеется в виду. Сейчас не имею ни сил, ни времени пояснять, поговорим завтра. Но извести о моем решении капитана “Ангела-Три”.

— Единственный вопрос: почему?

— Корабли чересчур велики, чтобы за здорово живешь вламываться в территориальные воды Монте-Асуль и отдавать якорь на ближайшем рейде. Чересчур явно и опасно… Даже располагая тремя трофейными канонерками.

— Куда же?..

— Есть на карте остров. Когда-то, давным-давно, принадлежал французам, и сохранил старое название.

— Какое?

— Сабо.

— Военно-морская база Рамона.

— Почти. Это база его береговой охраны. Фрост глубоко затянулся дымом сигареты, созерцая великолепный, разноцветный, пылающий над горизонтом закат.

— Любопытная подробность. Наши военные термины большей частью заимствованы из французского языка. Благодаря наполеоновским войнам. Возьми, например, штык: “багинет” — искаженное “байонет”, по названию города Байонны, где располагались оружейные заводы. А словечко “саботаж” родилось после диверсии на фабрике, производившей солдатские сапоги — “сабо”. Кстати, и звучит очень похоже, правда?

Фрост разговаривал, точно пьяный, хотя в последние несколько суток у него и капли во рту не побывало. Может, подумал наемник, поэтому я и чувствую себя столь омерзительно?

— Итак, повторяю: остров именуется Сабо. Усматриваю в этом символ и доброе предзнаменование. Мы учиним на рамоновской базе преотменный саботаж…

Наемник обернулся к Марине:

— А теперь — на боковую. И не забудь принести мне полстаканчика чего-нибудь покрепче. Я взвинчен до такой степени, что иначе и не усну. А выспаться просто необходимо.

Расположиться Фрост вознамерился в собственной Марининой каюте — единственном месте на всем корабле, где можно было заручиться полным покоем и относительной тишиной. Он стоял подле койки, пошатываясь и медленно сбрасывая одежду. Молодая женщина приблизилась, обняла наемника за шею, легонько поцеловала.

— Позже, позже, крошка, — пробормотал Фрост. — Иначе, повторяю: тебе потребуется иной фельдмаршал. Выпить-то принесла?

— Конечно!

Фрост залпом осушил полстакана крепкого, неразбавленного виски, попросил поставить в изголовье графинчик с водой, повалился в постель и уснул еще прежде, чем по-настоящему коснулся головой мягкой, пухлой подушки.