Чтение онлайн

— И что? Женись.

— Одурел. Какая любовь может быть в наш век, при наших возможностях? И вообще её сегодня убьют.

— Ничего сделать невозможно? Ну-ка, поподробней!

"Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя", — говорили древние греки, а за ними и Ленин. В книге "Блок", большой, синей, княгиня Лиза впервые прочла эту фразу — во вступительной статье, конечно. Чем-то оно её поразило, это изречение. И вот теперь, приехав в славный город Арм, госпожа Н. ощутила страшную власть над собой тех, кто живёт рядом, с кем вместе ходишь на рынок, в магазин, в консерваторию…

— Какая встреча! " И каждый вечер, в час назначенный…"

Лизонька! Ты ли это? Насколько я знаю, твой муж в Москве, а он никогда тебя от собственной особы не отпускает! — высокий, вальяжный господин устремился навстречу той, что в студенческие годы была Музой поэта, будущего дипломата и бабника.

— Всё течёт, всё изменяется! — смеялась Лизонька, позволяя обнимать себя. — Господин Глеб в своём репертуаре: пристаёт к замужним женщинам, компрометирует их на улице, целуя в щёчку, и покоряет сердца, одновременно протягивая новую книгу талантливого детективщика…

— Ого! Да мы ещё и наблюдательны! — хохочет Глеб и увлекает даму в ресторан "Армский клон". — Не сомневаюсь, сия вершительница судеб не откажется пообедать с бедным дипломатом в отставке и по совместительству консультантом Высших Сил…

— Даже так? — уже насторожённо спросила княгиня Лиза. Ей ли не знать о полчищах Клонов, растекающихся по бедной Земле…

— Да брось, Лизонька! — смеётся Глеб. — Уж пошутить нельзя. Какой я военный! Дипломат в отставке и книгоман, сама же сказала. — Он тянется поцеловать её, та отклоняется, мысленно разделив: от-Клон-я-ет-ся… Пять символов по Каббале. Всё сходится. Спасибо, Творец! Буду внимательней.

— И о чём это мы задумались? — тут же замечает господин Глеб, ухитряясь всё-таки поцеловать госпожу Н. Хотя бы в каштановый завиток волос возле уха…Что-то уж очень знакомое…Впрочем, чего не сделает мужчина, если ему этого очень хочется! И поцелует, и выводы неправильные себе навоображает…

— В шахматы сыграем? Уж нельзя и посекретничать чуть-чуть! — Он снова смешлив.

— Что, опять масонская ложа, как в ХУ111 веке? — уже всерьёз интересуется княгиня Лиза, не спуская проницательных глаз со своего собеседника.

— Так всё ей сразу и выложи, — полусерьёзно бормочет Глеб и…"приглашает даму танцевать"…

Глава 2.

А на Поклонной горе (без фантазий армчане) уже идёт сражение. Руководит, естественно, Леснер. Энергичный, смелый, воински грамотный, он рвётся в бой, точно знает, что не убьют. Или, правда, знает?

— В редут! В редут, бараны! — кричит он, и солдаты слышат такой мат, что не знаком окружающим со времён ВОВ…

Лика тоже чувствует себя непросто.

— Стройся парами! — раздаётся приказ директора Центра детских развлечений, где вся молодёжь "отрабатывает" Практику. — Спускаемся в бомбоубежище! Не нарушаем субординацию! Идём молча! Кому говорю? Молча!

Ника вспоминает наставления Руководителя Практики: " Никогда не забывайте, единственный точный тест на принадлежность к эпохе — это язык. Его не подделаешь, не подкрасишь. Хоть одно слово, да вырвется". Да. Так и есть. Не обманешь, клон.

Друзья бежали по насыпи. И Тупой, и Петька знали: их клоны настигают. Надо успеть хотя бы предупредить своих. А кто свои? Додумать не успели. Замертво упали оба на холодный каменный песок.

Бабушка знала, что неладное происходит в городе. К счастью, на людей после 70 никто не обращал внимания. Естественно, уже с 40 лет каждый был предоставлен себе: занимайся, чем хочешь, дружи, с кем понравится, смерть для себя выбирай по вкусу. Ты "Родине долг отдал".

— Сударыня, не скажете ли Вы, что за учения сегодня идут на Поклонной горе? — обратилась старушка к пожилой паре, оживлённо что-то обсуждавшей.

— Конечно, скажу. Смешно! Но похоже, что это идёт война! — улыбаясь собеседнику, ответила дама.

— Смешуля! Опять вводишь людей в заблуждение! Не волнуйтесь! Если беспокоитесь за кого-то, пойдёмте с нами. Ничего плохого случиться не должно: Вы — в возрасте, мы — только что прилетели.

Вдруг прямо на них сверху упала бомба. Правда, она была совсем не похожа на те, что известны человечеству со времён Второй мировой войны, и тем не менее…

— Господа! Ко мне! Скорей под крышу! — голос Арсения потонул в вое "Катюш", грохоте от взрывов, стонах и плаче раненых и почти убитых. Увы! Всё происходило очень современно. Тем страшнее, непредсказуемо гибельно и неотвратимо.

Колдун стоял на самой верхушке Поклонной горы.

По стечению обстоятельств — или по чьёму-то злому умыслу — она, эта вершинка, очень напоминала известную гору Кармель в Хайфе. Именно там некогда маленький Алекс с Бабушкой водрузили крошечный самодельный памятник воинам-евреям, погибшим в борьбе за свободу родного Отечества…Теперь Алекс сражался в самой горячей точке боёв, и никто не знал, Человек это или уже людской Клон.

— Ложись! — кричал Он, видя, как гибнут один за другим целые полки отлично обученных солдат. — Прячься от Клонов в пещеры! Скорей, пока не увидели, иначе конец!

Страшный взрыв покрыл его слова. Когда ветер развеял чад и дым, никого не осталось на этой земле. Живых. Так никто и не узнал: Алекс был "наш" или искусно притворялся…

Глава 3.

Между тем бой продолжал разгораться со страшной силой. Клоны теснили уже простых жителей Арма. Волонтёров становилось всё меньше, мерзких роботов с человеческим лицом — всё больше. Глеб и Лиза попали под обстрел, он тянул её за руку в окоп, но какая-то чудовищная сила — то ли интуиция, то ли страх — не пускала её, не давала подчиниться тому, кто выглядел, как Глеб, но вполне мог быть Клоном, поскольку Они наводнили всю Землю.

— Слушайся меня, я тебе говорю! — Глеб старался перекричать шум взрывов. Лиза смотрела на него во все глаза.

— А может, ты Клон!

— Конечно, Клон! Сейчас утащу тебя в пещеру и изнасилую! Ты ведь этого хочешь? Сознайся, хочешь? Ты же такая, как все! Иначе просто быть не может в наше время!

Изумлённые, широко распахнутые глаза Лизы поразили его. На миг видения юности заслонили весь тот кошмар, что гремел, свистел и пел вокруг. Он глянул в сторону таких далёких пещер — огромных, способных поглотить целые полчища, и…замер. Над сводами, рваными и зияющими чернотой, на небесах дрожала и плавилась непостижимо яркая, сочная, страшная фигура Колдуна. Он необычайно походил на своего двойника, изображённого в повести Гоголя "Страшная месть". Или нет?