Чтение онлайн

После произошедших негативных событий – неудачного брака и отказа в публикации книги – моя квартира стала вызывать у меня отвращение, и я всячески старалась избавиться от тех «демонов», которые родились под крышей моего дома. Чуть ли не единственным радостным воспоминанием, связанным с моей квартирой, стала работа над учебным пособием по английскому языку, которым я по праву гордилась. В общем, как ни крути, у меня было очень мало доводов в пользу сохранения квартиры, и я решила выставить ее на продажу, чтобы на вырученные деньги приобрести небольшой домик.

За время моей холостяцкой жизни проявился еще один интересный момент: я самым кардинальным образом пересмотрела свои политические взгляды и даже заняла радикальные позиции по некоторым вопросам. Мой интерес к радикализму не прошел даром, и однажды я познакомилась с одним чудиком, который открыл мне глаза на зло, исходящее от федерального правительства Соединенных Штатов, и тот протест, который будоражил меня, вылился в мое увлечение протестными идеями. После общения с радикально настроенными по отношению к правительству США элементами мне начало казаться, что создание Церкви всемирной гармонии жизни позволит освободиться от тирании Федеральной налоговой службы США. После всестороннего обдумывания этой идеи я решилась на смелый шаг, а именно – стать священником новой церкви. Такая хитрая уловка позволила бы мне вырваться из тенет налоговой службы и легально списывать расходы на дом и на машину, декларируя их при этом как затраты на церковную деятельность. Дух протеста, неизменно сопутствовавший собраниям единомышленников, желающих ниспровергнуть несправедливую налоговую систему, питал мои собственные тайные желания и придавал мне силы. Мы жили надеждами на то, что однажды наше движение обретет такое влияние на общество, которого с лихвой хватит для признания несправедливости существующей налоговой системы американским правительством. К слову сказать, мы были не одиноки в наших надеждах – нас поддерживали представители движения «Бостонское чаепитие», с которыми мы вместе искали пути совершения налоговой революции в США. Чем в итоге закончились эти поиски революции, я увидела чуть позже.

Что же касается путей познания Бога и истины, то в мире существовало столько самых разнообразных практик и систем, что мне трудно было даже вообразить себе их общее количество. Все эти пути, конечно же, не были простыми, и мне пришлось столкнуться и с верованиями конгрегационалистов, и с потерей веры после убийства Джона Кеннеди, и с детскими иллюзиями. Став взрослее, я пришла к мысли, что любая религия и любое верование имеют право на существование, – для меня, к примеру, не составляло особого труда в поисках христианского Бога использовать буддистские медитации под сенью индийских ашрамов. Кроме того, меня заворожила вера в прошлые жизни, и я с упоением зачитывалась работами Джозефа Кэмпбелла по сравнительной мифологии. Не остались без внимания и «Дао физики» Фритьофа Капры, и Библия Ламсы, и по всему выходило, что есть множество путей, посредством которых можно прийти к Создателю, и что путь Иисуса – наиболее предпочтительный.

На интуитивном уровне я начала обретать веру в то, что каждый из нас приходит в этот мир не просто так, и даже стала считать себя ответственной за привнесение Божьего промысла в повседневную жизнь. Стоит особо отметить, что я благоговела практически перед всеми религиями, и в особенности перед теми, которые отстаивали уникальный путь познания Создателя. Поэтому неудивительно, что в конце концов я остановилась на монотеистическом веровании в преподобного Христа, память о котором у меня была жива еще с детства.

Не знаю, как насчет души, но мое физическое тело продолжало вбирать в себя фрустрации и переживания. Несмотря на все мои усилия по использованию духовных практик, мне никак не удавалось взять под контроль вес и сбалансировать свое питание. Вместо следования рекомендациям «Прими витамины и выполни упражнения» я лишь по-прежнему спонтанно фиксировала факты переедания или перекусов, невзирая на понимание необходимости ограничивать потребление определенной пищи.

Как-то раз, когда процесс перерождения моих политических взглядов был в самом разгаре, мне позвонил Арнольд и пригласил на встречу. По дороге у меня было достаточно времени, чтобы подумать над своими новыми политическими взглядами: не далее как десять лет назад во мне жила сильная уверенность в победе контркультуры, народившейся в шестидесятые, но я стала живым свидетелем быстрого увядания этого движения и потери им самостоятельности. Неудивительно, что все происходящие вокруг меня события напоминали сюжет книги Джорджа Оруэлла «Скотный двор», и я воспринимала все это достаточно болезненно: «свинюшки-командиры» удивительно быстро сумели подмять под себя безропотную и безликую массу людей. Эти политические эгоисты сделали все возможное, чтобы в нашей жизни возникли такие явления, как Уотергейт, топливный кризис, воинствующий феминизм, противозачаточные таблетки и перекосы в демографической ситуации, снижение требований к успеваемости учеников, повышение налогового бремени, ядерная угроза, голод и безудержный рост населения.

Когда президент Рейган начал рьяно отстаивать пользу индивидуальной свободы вместо косной уравниловки, я уже не могла сделать определенный выбор в пользу той или иной партии и не знала, что мне выбрать – свободу или равенство. Вы даже не представляете, насколько мне было сложно определиться со своими взглядами! Наблюдая за нашими самовлюбленными политиками, разрушавшими изнутри ценности своих же партий, я начала осматриваться по сторонам в поисках других идей.

Для начала я разложила и взвесила все за и против по каждой из крупнейших партий США. Кредо Республиканской партии с момента ее основания звучало как «Cделай себя сам», и все усилия партии были направлены на продвижение идеи о ценности личных достижений в ущерб общественному благу. Демократическая партия тем временем отстаивала патерналистский подход к общественному устройству, при котором качество жизни отдельного социального элемента обеспечивалось путем внедрения сбалансированной системы налогообложения. В процессе своих размышлений относительно политического устройства я пришла к выводу, что обе эти партии попросту использовались определенными группами лоббистов, юристов и политиков, которые в большей степени пеклись о своих собственных интересах, нежели об общественных. Я даже находила правильными слова, которыми Роберт Рингер в своей книге «Возрождение американской мечты» охарактеризовал эти партии: «демпубликанцы и репукраты».

Мне, конечно, больше всего хотелось быть «политическим агностиком», но, к сожалению, это было невозможно: я жила в Соединенных Штатах, которые, по моему убеждению, находились в глубоком упадке, и мне ужасно хотелось понять всю глубину изменений, охвативших страну. Я еще очень долго пыталась определиться со своим отношением к происходящим в стране изменениям и в конце концов выбрала «любить то, что есть» вместо «не нравится – уезжай». При этом не могу сказать, что сделанный выбор устраивал меня в полной мере.

Как бы то ни было, все эти размышления о политических раскладах не помешали мне доехать до Арнольда, который уже поджидал меня в кафе на одной из центральных улиц Санта-Моники. Встретившись, мы с Арнольдом по-дружески поприветствовали друг друга, и я вновь попала под влияние того ощущения спокойствия, которое просто излучал мой бывший бойфренд. Сказать по правде, мне самой очень хотелось иметь хотя бы частичку этой уверенности и спокойствия. Правда, чем больше мы с ним разговаривали, тем отчетливее я понимала, что между нами оставалось все меньше и меньше общего. Мне очень неприятно это признавать, но тогда я ясно осознала, что Арнольд в своих взглядах все больше отдаляется от меня. Дополнительную нервозность вызывал «звездный» статус Арнольда, и я буквально кожей чувствовала ту пропасть, которая пролегла между нами. Наше поведение за столом можно было, конечно, принять за теплую дружескую беседу, но расставание после встречи лишь подчеркнуло нашу разницу.

На той встрече Арнольд выглядел так, словно специально соблюдал диету: должно быть, он весил около девяноста пяти килограммов. Когда я обратила внимание на вес Арнольда, то украдкой подумала, что сам он вряд ли будет «прикидывать» мой собственный вес, который я успела поднабрать с момента окончания нашей совместной жизни. У него даже была новая прическа, и сейчас его волосы были длиннее, чем обычно. Это придавало его голове вид львиной гривы, в которой уже начала виднеться седина. Обсудив последние сплетни и слухи, мы с Арнольдом перешли к более интересным вещам, а именно к моему финансовому положению, и, честно сказать, я специально искала совета по этим щекотливым для меня вопросам. Для начала я поделилась с Арнольдом своими планами по выпуску специальной обучающей телевизионной программы на базе моего пособия по скорочтению и рассказала о своих намерениях по скупке серебра и возможностях инвестирования в недвижимость.

После того как Арнольд выслушал мои планы, он дал свою оценку моим действиям. Для начала он подчеркнул, что навык скорочтения – это, вне всякого сомнения, хороший навык, но выразил неуверенность в том, что удастся быстро собрать деньги для изготовления видеокурса. Высказав свои соображения, он предоставил мне, как безусловному эксперту в этих вопросах, самой поразмыслить над этой темой. Однако, будучи удачливым инвестором, Арнольд очень подробно прокомментировал другие мои начинания. В частности, он предостерег меня от чрезмерного увлечения серебром из-за непредсказуемости цен на этот металл и обратил особое внимание на то, что мне нужно будет иметь хороший запас денег «на всякий случай», если вдруг я решу инвестировать в недвижимость. Все его советы были просты и логичны, и потом я горько пожалела, что не последовала им.

Закончив обсуждение моих финансовых амбиций, мы плавно перешли к другому очень важному вопросу – политике. Для начала я поинтересовалась у Арнольда, известно ли ему о таком направлении политической мысли, как либертарианство. Что касается меня, то изучению этого направления я посвятила много времени, и в моем сознании оно представляло собой квинтэссенцию идей «старых республиканцев». В моем понимании ключевыми моментами идеологии либертарианства в приложении к Соединенными Штатам были две вещи: защита страны и идеалов конституции, а также предоставление гражданам свободы личности и предпринимательства в тех объемах, в которых они не затрагивают свободы других людей. В том случае если одни граждане нарушают свободы других граждан, государство должно обеспечить возможность разбирательства по допущенным нарушениям в судебном порядке. Если речь идет о налогах, то они должны быть минимальными, и для обеспечения функционирования общественных институтов должны в большей степени применяться добровольная помощь и пожертвования, уменьшая таким образом налоговое бремя граждан для содержания государства.