Аромат скунса
Шрифт:
Гера все рассчитал и все предусмотрел. Он в деталях рассказал, кто, за кем и с каким отрывом прыгает, как Клим догоняет его в свободном падении и передает ему ранец, сколько секунд отводится на каждый этап трюка и какая при этом должна быть высота.
– Парни! – подбадривая самого себя, крикнул Гера. – Никто в мире этого еще не делал! Без парашюта прыгали только самоубийцы! Я сделаю это и останусь жив, потому что до конца доверяю своему другу!
Мастера зааплодировали. Гера помог Климу надеть на себя два парашютных комплекта и сам проверил все застежки и карабины.
Из пилотской кабины раздался свист. Летчик на пальцах показал высоту – пять восемьсот.
– Камеры готовы? – крикнул Гера.
Вертолет стал гасить скорость.
– Осталось десять секунд! – объявил летчик.
Гера не без усилий открыл входную дверь. Воздух с громким шипением устремился наружу. Ураганный ветер ворвался в салон.
«Я боюсь, – подумал Клим. – Мне страшно… Хорошо, что этого никто не видит…»
Гера, упираясь руками в борт, встал на краю проема и посмотрел вниз. От чудовищного ветра задрожали ремни подвесной системы, туго стягивающие его тело. «У него вообще нет нервов, – подумал Клим. – Без парашюта я бы даже к проему не подошел, а не то, чтобы прыгнул…»
– Пора! – крикнул Гера и, обернувшись, мельком посмотрел на Клима. Климу показалось, что деформированное ветром лицо Геры стало неестественно белым.
Мастера, стянутые ремнями, с ранцами, в шлемах с видеокамерами, напоминающие то ли космонавтов, то ли роботов, с двух сторон подошли к Гере и взяли его под руки, будто арестовали. Троица, готовясь нырнуть в бездну, одновременно сделала глубокий вздох.
– Раз! – крикнул Гера. – Два…
Но счета «три» не последовало. Мастера уже подались вперед, они уже мысленно парили среди облаков, раскинув руки и ноги, а Гера молчал, и эта необъяснимая пауза, казалось, длится уже целую вечность.
– Давай! Можно! – поторопил пилот, глядя в салон и махая рукой.
Но Гера, вместо того чтобы крикнуть «три» и сделать прыжок вперед, вдруг резко отшатнулся от проема, попятился и сел на скамейку.
– Что-то мне плохо стало, – пробормотал он, снимая с головы плотно обтягивающий капюшон.
– Ну что там у вас?! – кричал пилот. – Просадка начинается!
Мастера обступили Геру со всех сторон. Клим, расталкивая их своим объемным и тяжеловесным снаряжением, опустился перед Герой на корточки.
– Ты что? – говорил он, хлопая Геру ладонью по щеке. – Может, слишком глубоко вздохнул? Воздух-то ледяной…
Гера отрицательно покрутил головой, убрал с лица руку Клима и, схватив его за парашютную лямку, притянул к себе.
– Мне страшно! – зашептал он ему на ухо. – Я чуть не описался от страха! Мне никогда в жизни не было так страшно!
– Это понятно, – пробормотал Клим, но Гера не дал ему договорить.
– Нет!! – крикнул он. – Не то!! Я переоценил себя, понимаешь?! Вернуть прошлое нельзя!! Я теперь слишком дорожу жизнью! И знаешь почему? Потому, что, в отличие от тебя, мне есть что терять!
Он оттолкнул Клима от себя и закрыл лицо руками. Мастера, ничего не понимая, тупо смотрели на двух парней, ради которых они поднялись на эту заоблачную высоту.
– Все изменилось! Все! – снова крикнул Гера, размахивая ладонью перед лицом Клима. – Глупо всю жизнь оставаться мальчишкой в коротких штанишках! Глупо! Я многого достиг! Я вырос! Это эволюция, прогресс! Это нормально!
– Да, ты изменился, Гера, – глухим голосом подтвердил Клим. – Можно даже сказать, что это уже не ты…
– А кто я? Кто? Вот мое лицо! Вот мои руки! Ты же меня узнаешь? Это же я, Гера! Ты же помнишь, как я прыгал с телевышки! И не надо ничего придумывать!
Клим отрицательно покачал головой и отщелкнул застежки подвесной системы. Тяжелые ранцы съехали с его плеч на пол.
– Нет, – произнес он. – Тот прежний Гера умер. Его расстреляли из «макарова» на краю обрыва.
– Что?! – крикнул Гера и несильно толкнул Клима в грудь. – Что ты несешь?! Это в тебе говорит зависть! Ты просто осознаешь свою ничтожность! Ты вечный неудачник! Мямлик! Пьяница!
Клим резко встал, и все мастера подумали, что он сейчас двинет Геру кулаком в лоб, но Клим перешагнул через упавшие на пол ранцы и обвязку, быстро подошел к открытому проему и прыгнул в него.
Глава 40
Коронный номер
Жуткое оцепенение охватило всех, кто был в салоне. Драма развивалась столь стремительно, что никто не знал, что надо делать.
– Парашют! – не своим голосом закричал Гера, глядя на двойной комплект, лежащий на полу, который еще минуту назад был на плечах Клима. Он вскочил со скамейки, но тотчас же рухнул на колени и сделал короткое движение, будто просунул голову в узкий лаз. Мгновение – и ранцы уже на его плечах. Щелкая застежками, Гера сделал два больших шага к проему и, не останавливаясь, вывалился наружу. Мастера, спохватившись, кинулись за ним, умудрившись устроить в проеме толчею. Из вертолета, зависшего на высоте пять тысяч метров, один за другим вываливались люди.
«Догнать!» – мысленно кричал Гера, переворачиваясь вниз головой и вытягивая руки вдоль тела. Он падал как бомба, стремительно набирая скорость, он со свистом резал ледяной воздух, он уподобился коршуну, пикирующему на жертву. Снизу на него надвигались облака, серые, комковатые, как созревшая брага, и увеличивалась в размерах, словно распухала, земля, которая проглядывала сквозь бреши в облаках. Гера видел Клима. Это была маленькая черная точка, которая медленно, будто нехотя, увеличивалась в размерах, и, казалось, прошла целая вечность, пока стало возможным различить раскинутые руки и ноги. Человек без парашюта пытался снизить скорость падения, он будто хватался за воздух, будто пытался создать под собой спасительную воздушную подушку и мягко опуститься на облака. Но это была всего лишь иллюзия. Клим несся к земле с чудовищной скоростью, которая, если ее не укротить, не обуздать парашютом, неминуемо раздробит ему все кости, разорвет все внутренности, выдавит из него всю кровь и размажет его тело с той же легкостью, с какой мальчишки разминают между ладоней пластилиновый мякиш…
Со страшным усилием подтянув к лицу руку, Гера посмотрел на альтиметр. Две тысячи четыреста… две тысячи триста… двести… сто… Он пролетел уже больше половины высоты, но Клим еще был далеко. Отставшие от Геры мастера один за другим стали раскрывать парашюты. Самые смелые продолжали снарядами мчаться к земле, снимая эту безумную гонку к смерти.
Облака… Плотный туман погасил солнце, пропитал сыростью одежду. На несколько секунд Гера потерял Клима из виду, а когда облака ушли вверх, он увидел, что земля уже совсем близко, уже можно различить дома, машины, деревья, и этот миниатюрный сказочный мир быстро надвигался, чтобы подобно гигантскому спруту обхватить со всех сторон и в одно мгновение лишить жизни.
Клим был уже совсем близко. Гера уже видел, как трепещет на нем штормовка, как он покачивается и плавает из стороны в сторону, балансируя на воздушном потоке, словно канатоходец на канате.
– Раскрывай парашют! Убьешься! – прокричал последний из мастеров, который все это время сопровождал Геру, и, дернув кольцо, стремительно ушел вверх вслед за спасительными стропами и оранжевым куполом.
«Еще! Еще!» – мысленно подгонял себя Гера, и вытянулся, и напрягся так, словно хотел стать тонкой стрелой. Он еще раз взглянул на альтиметр. Высота уже была критической, нужно было немедленно раскрывать парашют; чувствуя близкую смерть, уже невольно сжался Клим и стал подтягивать к себе руки и ноги, словно желая превратиться в младенца и вернуться в утробу матери; Гера уже протянул к нему руки, они сближались, оставались считанные секунды до встречи с землей; пальцы Геры напряглись до дрожи, он был готов схватиться за штормовку Клима как тонущий за спасательный круг; и между ними уже осталось три метра, два, один, и рев ветра стал невыносимым, и земля уже кружилась перед глазами большими цветными пятнами, в которых были масляно смазаны парковые скамейки, кипарисные свечи, цветочные клумбы, кафе с заколоченными окнами и люди, с ужасом глядящие в небо…