Чтение онлайн

Риз задумался, было видно, что вопрос доктора поставил его в тупик.

– Не пытайся дать однозначный ответ. Такового не существует.
– наконец сказал Кирилл Генрикович – В этом то и проблема. Люди склоняются к одному или другому ответу, в зависимости от их убеждений. Тем более, изобретённый мною метод явно не вписывается в концепцию современного «опиума для народа»

Риз понимающе кивнул, а затем спросил:

– Я ведь правильно понимаю, что я пережил такое оперативное вмешательство? Этот ваш нейросинтез.

Кирилл Генрикович уклончиво ответил:

– Твой случай особый.

Риз не заметил, как они подошли к его палате. Было очевидно, что прогулка подошла к концу, как и откровенность Кирилла Генриковича.

– Я с недавнего времени стал задумываться над тем, когда бы я мог покинуть ваш исследовательский центр? – спросил Риз.

Кирилл Генрикович, к удивлению пациента, безразлично пожал плечами и ответил:

– У нас здесь не тюрьма. Ограничения, которым ты подвергался, были предприняты для твоего же блага. Теперь, ты можешь покинуть наш центр, когда пожелаешь.

– Действительно? – Риза сильно удивил такой ответ доктора, он явно ожидал другой реакции.

– Единственное, о чем я бы посоветовал тебе побеспокоиться, так это контроль твоего состояния, общего и психологического. – пояснил доктор.

– Психологического? Вы полагаете, у мен есть основания для беспокойства?

– Ты пережил очень серьёзное вмешательство на головном мозге, и у всего, что теперь с тобой происходит, есть свои далеко идущие последствия.

Сказав это, Кирилл Генрикович осторожно похлопал Риза по плечу, улыбнулся ему, а затем развернулся и покинул палату. Молодой человек остался один.

Остаток дня Риз просидел за компьютером, просматривая в интернете различные источники информации, связанные с наблюдениями за успехами нейробиологии. Риз зашёл на официальный сайт частного исследовательского центра, в котором он сам находился. Данное учреждение было построено на средства частных инвесторов, и в своём составе центр имел два отделения. Одно занималось предоставлением медицинских услуг, концентрируя своё внимание главным образом на терапии инсультов и реабилитационных программах постинсультных состояний. Другой отдел занимался исключительно исследованиями головного мозга. Именно здесь работал Кирилл Генрикович, и на сайте была размещена некоторая информация о докторе.

Кандидат медицинских наук, бывший член РАН и независимого объединения нейрохирургов России. Впоследствии, был исключён из обоих объединений, в связи со своей исследовательской деятельностью.

На отдельной странице была размещена короткая новость о том, что сын главного эксперта исследовательского отдела погиб при неясных обстоятельствах. Молодой человек провёл несколько недель в коме, после чего, из-за невозможности его спасти, было принято решение отключить его от жизнеобеспечения.

В принципе, просмотрев множество новостей и прочитав свыше дюжины статей, Риз не нашёл ничего, что могло бы показаться ему релевантным по отношению к его собственной ситуации.

В конце концов, когда на часах было уже почти за полночь, Риз лёг в постель, чувствуя себя уставшим.

В эту ночь Риз спал крепко, но сон заставлял молодого человека несколько раз подряд просыпаться, пытаясь всякий раз отличить явь от видения, Риз вновь и вновь возвращался к посещающим его образам.

Молодому человеку снилось, будто бы он продирался через заросли разнообразной, не вполне дружелюбной растительности. Шипы, растущие на ветвях многих кустарников, то и дело цеплялись за штаны. Некоторые растения, казалось, обвивали ноги Риза, затрудняя каждый его шаг. В небе светило яркое солнце и судя по всему должно было быть очень жарко, но густая растительность, среди которой Риз пытался найти свой путь, делала воздух влажным и тяжёлым. Одежда пропиталась потом, и липла к телу, но это было наименьшим из неприятностей, которые Ризу приходилось преодолевать. Помимо усталости, многочисленных ссадин от острых шипов местной растительности и духоты, Риз испытывал гнетущее чувство, природу которого понять не удавалось. Всякий раз, когда усталость достигала такой степени, при которой Риз больше всего на свете хотел остановиться и передохнуть, его настигало словно животное восприятие того простого факта, что ему нужно продолжать путь, что он не имел никакого права на промедление. И Риз не останавливался, продолжая преодолевать непокорные заросли и самого себя.

Как долго продолжалось восхождение, Риз не мог определить, поскольку время утрачивали всякое значение в этом его видении. Но, спустя какое-то время, Риз обнаруживал, что растительность вокруг него изменялась, высокие мангры уступали место обильному кустарнику, которые постепенно становился всё ниже а его колючие ветви – тоньше и короче. Вскоре, Риз понимал, что он всё это время поднимался в высокогорье, оставляя позади не только мангровые заросли, но и преследование. С какого-то момента он понимал, что то гнетущее чувство, не позволявшее ему остановиться ни на минуту, было преследованием. Кто-то следовал за Ризом, и хотя молодой человек не мог с должной определённостью сказать, кем был этот «кто-то», он понимал всю необходимость двигаться дальше.

Оставив позади лес, Риз столкнулся с новыми невзгодами на своём пути. Теперь ничего не защищало его от солнца, а ветер, который периодически накатывал с далёких склонов, был тёплым и сильным, так что только создавал дополнительные препятствия.

Риз знал, куда ему следовали идти. На более-менее пологих отрезках пути он пытался перейти на бег, и ему это удавалось, пусть и не на долго. Вскоре он достиг входа в ущелье. Скальные стены здесь были украшены работой человеческих рук. В тверди скалы были вырезаны многочисленные узоры. Риз приложил свою ладонь к шершавой поверхности скалы, покрытой замысловатой резьбой. Первым, что ощутила его ладонь, стал жар, излучаемый нагретой скалой. Символы представляли собой пиктограммы, и Риз не знал их значения, но было очевидно, что в данном конкретном месте, само наличие символов играло важную роль. Риз понимал, что он прибыл туда, куда стремился. Это было ущелье, образованное скалами, одна из который устремлялась высоко вверх, в то время как другая, будучи более пологой, образовывала каменное кольцо. Внутренняя стена ущелья, образованная слиянием двух скал, была покрыта резьбой, изображениями, каждое по отдельности из которых не имело самостоятельного значения, но в совокупности, они составляли единую композицию. Это была фигура человека, опустившегося на колени и склонившего голову перед собой, над ним возвышалась ещё одна человеческая фигура, которая уже имела более размытые контуры. Создавалось впечатление, будто вторая фигура была продолжением первой. Напротив этих двух фигур стоял человек, голова которого была увенчана каким-то специфическим убором, этот человек держал на вытянутых руках, перед собой, чашу, которая была направлена к первым двум фигурам. Позади двух фигур находилось ещё одно изображение человека. Этот человек был изображён лежащим на плоской поверхности, позади него находилось изображение, завершающее композицию. Это были люди, всего три человека, но Риз понимал, что это изображение означало именно общность людей. Один из этих людей протягивал в направлении лежащего человека некий предмет, который точь– в точь напоминал головной убор, на голове у крайней правой фигуры.

Под этой, испещрённой резьбой, стеной, находился широкий каменный круг, поверхность которого была также покрыта резьбой, но здесь, вместо изображений были уже пиктографические символы, значение которых оставалось для Риза загадкой.

Глядя на это каменный круг, молодой человек понимал, что это был своего рода алтарь, использовавшийся для отправления религиозного культа.

Стоя перед этим алтарём, Риз начинал испытывать неясную тревогу, усиливавшуюся с каждой минутой. В какой-то момент, когда необъяснимая буря тревожных чувств достигала своей кульминации, Риз вдруг понимал, что там, высоко в небе, куда уходила острая вершина одной из скал, кружили неизвестные ему бело-серые птицы. При этом, птицы издавали умопомрачительный крик, а так как самих птиц было неописуемое множество, их крики срастались в единый гомон, от которого невозможно было скрыться.

В какой-то момент, осознавая собственную неспособность переносить эту какофонию, Риз закрывал уши руками и пытался найти для себя укрытия. Но от отвратительного гомона уже не было спасения. Слившиеся в единый шквал крики птиц, пронизывали не только тело, но и само естество Риза, делая его неспособным думать. В такие моменты, Риз понимал это сам, он предпочёл бы броситься со скалы, чтобы только прекратить эту пытку. Стараясь противопоставить все проницаемому звуку собственные мысли, Риз брёл вдоль скальной стены, сам того не замечая, как поднимался над дном ущелья. Это восхождение продолжалось до тех пор, пока он не достигал образованной в скале залы. Здесь, вопреки здравому смыслу, Риз обретал защиту от гнетущих его птичьих голосов.

Сделав всего один, неосторожный шаг, Риз оступился и был готов упасть на твёрдую каменную поверхность, при этом он не отводил своих рук от ушей, предпочитая испытать боль от падения на камни, нежели позволить парализующему звуку вновь влиться в сознание.

Падение должно было длиться не дольше секунды, но как это часто бывает во снах, закрыв глаза, Риз падал целую вечность, пока его тело не было встречено мягкой прохладой, вместо ожидаемой шершавой поверхности скалы.

Осмотревшись, Риз не без удивления обнаружил, что но находился неподалёку от достаточно большого, затянутого свежим льдом озера. То, что по всей видимости в летнее время было приозёрным берегом, теперь покрылось снегом, а водная гладь оказалась парализованной ещё неокрепшей ледяной коркой. Странным было то, что Риз не мог видеть противоположного берега озера, которое по какой-то причине утопало во тьме. С обеих сторон от Риза стоял лес, и верхушки многочисленных сосен не шевелились, столь безветренной была погода.