Чтение онлайн

— Не знаю.

— Однако…

— Не спрашивайте меня об этом.

— Статья в «Эко де Франс», кажется, намекает…

— Она намекает на то, что браться Варен имеют какое-то отношение к этому исчезновению.

— Вы тоже так думаете?

— Да.

— На чем основано ваше убеждение?

— Когда Луи Лакомб уходил от нас, в руках он держал портфель со всеми бумагами, относящимися к его проекту. Через два дня мой муж встречался с одним из братьев Варен, с тем, что жив, и во время этой встречи муж получил доказательство того, что бумаги находятся в руках братьев.

— И он их не выдал полиции?

— Нет.

— Почему?

— Потому что в портфеле, помимо бумаг Луи Лакомба, находилось кое-что другое.

— Что?

Она смутилась, собралась было ответить, но в конце концов предпочла молчать. Даспри продолжал.

— Вот, значит, какова причина, заставившая вашего мужа не обращаться в полицию и установить слежку за братьями. Он надеялся вернуть бумаги и вместе с ними то, другое… нечто компрометирующее, чем воспользовались братья, чтобы воздействовать на него, шантажировать…

— Его… и меня.

— О! Вас тоже?

— В основном меня.

Она произнесла эти слова сдавленным голосом. Даспри посмотрел на мадам Андерматт, прошелся по комнате и опять вернулся к ней:

— Вы писали Луи Лакомбу?

— Конечно… мой муж был связан…

— Вы не писали Луи Лакомбу… других писем, помимо официальных? Простите мою назойливость, но мне необходимо знать всю правду. Писали вы другие письма?

Заливаясь краской, она прошептала:

— Да.

— И эти письма попали к братьям Варен?

— Да.

— Значит, месье Андерматт знает об этом?

— Писем он не видел, но Альфред Варен сообщил ему об их существовании, пригрозив, что опубликует, если муж предпримет что-либо против него или его брата. Мой муж испугался… отступил, не желая скандала.

— Однако пустил в ход все средства, чтобы вырвать у них эти письма.

— Все средства пущены в ход… по крайней мере я так думаю, ибо с той последней встречи с Альфредом Вареном после нескольких очень грубых слов, в которых он изложил суть их разговора, между мужем и мной больше не существует никакой близости, никакого доверия. Мы живем как чужие.

— В таком случае, если вам нечего терять, чего вы боитесь?

— Какой бы безразличной я не стала для него, я все же та, которую он любил и мог бы еще любить. О, в этом я уверена, — прошептала она с жаром, — он и любил бы меня до сих пор, не подвернись ему эти проклятые письма…

— Как! Ему удалось… Но ведь братья были очень осторожны!

— Да, хвастались даже, что у них есть надежный тайник.

— И что из этого?..

— У меня есть все основания думать, что мой муж нашел этот тайник!

— Надо же! Но где он находится?

— Здесь.

Я подскочил.

— Здесь?

— Да, я это всегда подозревала. Ауи Лакомб, человек очень изобретательный, обожал механику и в свободное время для развлечения мастерил потайные ящики с замками. Братья Варен, видимо, заметили это, и впоследствии использовали один из его тайников для хранения писем… и, конечно, других вещей тоже.

— Но они же не жили здесь, — воскликнул я.

— Вы приехали четыре месяца назад, а до этого павильон пустовал. Вполне возможно, они приходили сюда и, наверное, решили, что ваше присутствие не помешает им в тот день, когда понадобится забрать бумаги. Но они не приняли в расчет моего мужа, который в ночь с 22 на 23 июня взломал тайник, взял… то, что искал, и оставил свою карточку, хотел показать братьям, что ему больше незачем их бояться и что роли поменялись. Через два дня, предупрежденный статьей в «Жиль Блаз», Этьен Варен спешно явился в ваш дом, остался один в этой гостиной, обнаружил, что тайник пуст, и покончил с собой.

Через секунду Даспри спросил:

— Это просто предположение, не так ли? Месье Андерматт ведь ничего вам не сказал?

— Нет.

— Его поведение по отношению к вам не изменилось? Не показался ли он вам помрачневшим, более озабоченным?

— Нет.

— И вы полагаете, что он мог бы вести себя так, если бы нашел письма! Я же думаю, что у него их нет. Мне кажется, сюда приходил не он.

— Но тогда кто же?

— Таинственный человек, который управляет этим делом, держит все нити в руках и преследует цель, которую мы только начинаем угадывать сквозь тьму непроницаемых загадок; непонятная личность, чье очевидное могущество и влияние на происходящее ощущается с самого начала. Это он и его друзья вошли в этот дом 22 июня, это он обнаружил тайник, это он оставил карточку месье Андерматта, и у него находятся письма и улики, подтверждающие предательство братьев Варен.

— Кто он? — перебил я, не сдержавшись.

— Корреспондент «Эко де Франс», черт возьми, этот Сальватор! Когда все так очевидно, разве мы не становимся слепы? Ведь он упоминает в своей статье детали, которые могут быть известны только тому, кто проник в тайны братьев.

— В таком случае, — пробормотала мадам Андерматт с ужасом, — мои письма тоже у него, и теперь его очередь угрожать моему мужу! Что делать, Боже мой!

— Написать ему, — решительно заявил Даспри, — довериться ему безоговорочно, рассказать все, что вы знаете и что можете узнать.

— Что вы говорите?

— Ваши интересы совпадают. Вне всякого сомнения, его действия направлены против брата, оставшегося в живых. Он ищет оружие, но не для борьбы с месье Андерматтом, а для того, чтобы уничтожить им Альфреда Варена. Помогите же ему.

— Как?

— У вашего мужа есть документ, который дополняет и позволяет использовать чертежи Луи Лакомба?

— Да.

— Сообщите об этом Сальватору. Если надо, постарайтесь раздобыть для него документ. Короче, вступите с ним в переписку. Чем вы рискуете?

Совет был дерзкий и на первый взгляд даже опасный, но у мадам Андерматт не было иного выхода. К тому же, как говорил Даспри, чем она рисковала? Если неизвестный был врагом, такой шаг не усугублял ситуации. Если же это был человек посторонний, преследовавший какую-то особую цель, он не должен был придавать этим письмам большого значения.

Как бы то ни было, появилась хоть какая-то надежда, и мадам Андерматт, не представлявшая себе, что делать, с большой радостью ухватилась за нее. Она горячо поблагодарила нас, пообещав держать в курсе событий.

И в самом деле, через день она прислала записку, полученную в ответ на ее послание:

«Писем там не было. Но я их достану, будьте уверены. Я за всем слежу. С».

Я взял бумагу в руки. Это был тот же почерк, что и в записке, подложенной мне в настольную книгу вечером 22 июня.

Значит, Даспри был прав, именно Сальватор оказался главным организатором этого дела.

Наконец-то забрезжили слабые лучи света в окружавших нас потемках, а отдельные детали предстали в неожиданном ракурсе. Но сколько еще оставалось темных пятен, таких, например, как находка двух семерок червей! Что до меня, то эти две карты не выходили у меня из головы, быть может, я был заинтригован ими даже больше, чем надо, так как семь дырочек в семи маленьких знаках бросились мне в глаза при таких волнующих обстоятельствах! Какую роль играли они в этой драме? Какое значение следует им придавать? Какой вывод надо сделать из того факта, что подводная лодка, построенная по чертежам Луи Лакомба, была названа «Семеркой червей»?