Чтение онлайн

Выругавшись про себя, я поворачиваюсь к Арсену, моля о помощи. С руками в карманах и ленивой улыбкой на губах он небрежно пожимает плечами, изрекая:

Она же попросила тебя.

Я понимаю, что он притворяется, что его это не интересует, но глаза выдают его, они противоречат его вальяжному поведению. Его глаза заставляют меня быть храброй.

С трудом сглатывая, поскольку моё сердцебиение такое же быстрое и тяжёлое, как и массовое бегство диких животных, я киваю малышке:

Хорошо. Почему бы нет?

И в эту минуту с Арсеном, улыбающимся мне, я принимаю решение бороться дальше. Может, это никак не связано с ним, но его поддержка важна для меня.

Когда малышка устраивается у меня на коленях, на покрытом ковром полу, с книгами вокруг нас и разговорами, я ощущаю приятное тепло её тела, согревающее меня, согревающее моё сердце, и понимаю, что я на пути к выздоровлению. Закрывая на миг глаза, я наклоняюсь и вдыхаю сладкий запах клубники и шоколада, исходящий от её волос. Я поднимаю голову и вижу парня, которого очень сильно люблю и который нежно смотрит на меня.

Тогда-то я понимаю, что мучительный период жизни закончен.

Он был прав. Даже когда перспективы кажутся мрачными и полными боли, мы должны научиться бороться и упорно добиваться цели, потому что воздаяния за слёзы, выплаканные в процессе борьбы, означают, что ты начинаешь снова наслаждаться жизнью. Арсен научил меня этому.

Окутывающая меня завеса спадает с моего сердца, когда правда смотрит на меня из этих затуманенных слезами глаз.

Я люблю его.

Я влюбилась в ещё одного мужчину.

Но разве можно любить двоих одновременно?

Потому что, по-моему, я люблю их обоих.

Глава 23

Арсен

Я могу снова чувствовать.

Я могу видеть её лицо.

Я могу прикасаться к её телу.

Я могу уткнуться носом в её волосы и вдыхать её запах.

Я могу закрыть глаза и почувствовать, как её сладкие губы исследуют моё лицо

при помощи томительных поцелуев.

Я могу лакомиться её телом, будто оно – мой последний приём пищи.

Я могу чувствовать снова.

Послеобеденное солнце светит в окна моей квартиры. Я открываю глаза и вижу Кэтрин, наблюдающей, как я сплю. Она лежит на боку, положив ладошки под правую щеку. Солнце заливает её светом. Она ещё со мной. Я замечаю улыбку, играющую на её губах, и не могу не улыбнуться в ответ. Она делает меня таким счастливым.

Временами я не могу поверить, что она, наконец-то, в моих объятьях. Можно было бы подумать, что проводить вместе почти каждый день, пока её муж на работе, смеяться над какой-то глупостью и заниматься превосходным сексом, – уже стало привычным, но это не так. Я живу мгновениями, когда она со мной, когда мир остаётся за пределами этой комнаты и единственный важный для меня человек находится рядом со мной.

На ней одна из моих старых футболок. Хм… Интересно, это вся ее одежда? Сладкая. Волосы игриво падают ей на лицо, но её глаза припухшие и покрасневшие, будто она плакала. Я хочу спросить, что заставило её плакать, что стало причиной её грустного взгляда, но вместо этого я прикасаюсь к ней. Когда мы вместе, эта затравленность исчезает из её глаз.

Я помню день, нашей первой встречи. Когда мы пожали руки, и я уставился в тёмно-зелёные омуты её глаз, разглядев в них сломленную душу, зовущую меня. Ямочки, такая красивая внешне, скрывала что-то ужасное, что-то, с чем мне хотелось расправиться. Ещё тогда у меня возникло ощущение, от которого я не могу отделаться до сих пор, что она изменит всё, когда я узнаю её тайну.

Мне хочется, чтобы она освободилась от всего, что не даёт ей покоя.

Мне хочется быть храмом, в котором она находит успокоение.

Я хочу быть её спасением.

Я хочу помочь ей исцелиться.

Расскажи мне о Джессике, просит Кэтрин, касаясь татуировки на моей груди.

Я не отвечаю, позволяя себе наслаждаться жжением, оставшимся после её пальцев, когда они обводят контур бабочки.

Арсен?

Я подношу её маленькую руку губам и целую её. Как описать простыми словами, насколько виноватым я чувствую себя в смерти Джессики?

Откашливаясь, я решаю быть честным с Кэтрин. Насколько это возможно. Я не могу смотреть в её безупречные глаза и рассказывать, что я кого-то убил, так что сосредотачиваюсь на наших переплетённых пальцах рук, лежащих на моей груди.

Она умерла. Она умерла из-за меня.

Арсен, посмотри на меня. Что ты имеешь в виду?

Я убил её. Я был пьян… Мы были пьяны… Она была за рулём, – я делаю глубокий вдох. Мне не стоило пускать её за руль, но я был опьянён, как и она. Нам нужно было проспаться, но мы нанюхались и решили прокатиться на её новеньком феррари. Я отделался двумя сломанными рёбрами, а она... умерла.

Ох, Арсен. Мне так жаль…

Некоторое время мы молчим, пока она снова не спрашивает:

Т-ты её любил?

Да. Я думал, что она была луной в моей беззвёздной ночи.

А по сколько вам было? То есть, как давно это произошло?

Мне было двадцать, ей восемнадцать.

Я закрываю глаза. Твою мать. Даже спустя столько времени мне всё ещё больно.

Мне очень жаль, Арсен.

Мне тоже. Женщины, наркотики, алкоголь… Они помогают забыться и притупить боль. Но, в конечном счёте, ты остаёшься сам со своими демонами, потому что никогда не будешь по-настоящему свободным, пока не столкнёшься лицом к лицу с ними. Вот и у меня так.

Ты… ты всё ещё любишь её?

Да. И думаю, какая-то часть меня будет всегда любить её. Мы были молоды, когда встретились. Она была моей первой любовью.

Тебе нужно прекратить винить себя в её смерти. Это была не твоя вина.

Я это понимаю, но я мог остановить её. Я до сих пор виню себя, но больше не позволяю чувству вины съедать меня заживо. Я не позволяю ему уничтожить меня. Знаю, Джессика не хотела бы этого.

Почему бы тебе не попробовать начать встречаться с кем-то ещё? Снова влюбиться? она доверчиво смотрит мне в глаза.